– Вопреки уверениям, что вспышка холеры идет на убыль, по состоянию на
25 августа по данным Минздравмедпрома в Дагестане зарегистрировано уже
743 заболевших, считая с самого начала регистрации заболевания, – радио «Юность» голосом Светланы Сунцовой ежедневно информировало своих слушателей о динамике роста заболеваемости. Поговаривали, будто это может вырасти в полноценную эпидемию.
Не желая поддаваться паническим настроениям, я покрутил ручку радиоприемника, чтоб изменить волну, и сразу же «нащупал» другую станцию, где бесшабашный «Reel 2 Real» вовсю голосил свой взорвавший то лето суперхит I Like to Move It. И, надо признать, песня мотивировала отвлечься от тревожных новостей и настроиться на позитивный лад.
Тем более через пятнадцать минут мы выдвинемся на речной вокзал, где начнется наша поездка. И, несмотря на все нюансы и допущения, пускай она считается круизом!
– Ну что, присядем на дорожку, – произнесла мама, и мы попадали кто на диван, кто в кресла. В установившейся тишине слышна была только стрелка часов, равномерно отсчитывающая доли вечности. Думаю, и пятнадцати секунд не прошло, как папа громко шлепнул ладонями по коленям, воскликнув:
– По коням!
На небольшом календаре, висевшем в коридоре, кто-то из домашних обвел кружочком ожидаемый в трепетном предвкушении сегодняшний день – четверг 25 августа 1994 года.
Чемоданы, собранные еще три дня назад, не разбирались и стояли, готовые в любой момент к выдвижению. «Маяк» на кухонном радиоприемнике просигналил, что московское время десять часов утра.
Помчали.
Никто не делал никаких прогнозов, никаких не раскладывал пасьянсов. Все со сдержанно-сосредоточенными лицами смотрели в землю. В общем, отпуск начинался.
Самый надежный городской транспорт того времени – маршрутные троллейбусы – доставил нас к набережной четко по расписанию, и в одиннадцать сорок мы уже находились в здании вокзала. Окошко кассы было открыто и совершенно никем не занято. Папа пошел пытать удачу, а мы с багажом подошли к противоположной от входа стене с большими смотровыми окнами. Прямо перед нами красовался огромный, бесконечно длинный четырехпалубный красавец «Александр Суворов».
В эти дни в Саратове гостила передвижная ярмарка «Пермь – Астрахань: Великий торговый путь». Спускающееся вниз по Волге мероприятие передвигалось караваном из трех судов – пассажирского «Суворова» и двух грузовых барж. Последние незадолго до нашего приезда уже отправились в путь, а «Александр» должен был отправиться нагонять их в два часа дня.
До его отправления времени еще оставалось порядочно, и в настоящий момент прямо перед его трапом на пристани вовсю работал большой надувной батут под огромной развевающейся вывеской с названием ярмарки. Похоже, он выступал в роли веселой карусели, привлекающей и заманивающей на борт проходящих мимо гуляк.
При взгляде на белоснежного великана в памяти всплыли и помчались вскачь воспоминания о «Константине Федине», с каждым годом всё сильнее превращающемся в дымку сомнений: «А с нами ли это было на самом деле?» Внутри сразу всё забурлило, скорей-скорей захотелось снова очутиться внутри теплохода.
Не в силах бороться с ностальгией, я зажмурился и отвернулся от окна, а когда открыл глаза, то увидел папу: он шел к нам с абсолютно бесстрастным выражением лица. Однако в руках у него были какие-то бумажки. Билеты?! Билеты, дающие право снова попасть в тот волшебный и удивительный мир. Ура, значит мы уплываем сегодня!
– «Иван Кулибин»! – торжественно объявил папа. – Главная палуба, класс «2Б». Пока, правда, без номера. Есть несколько свободных, выбирать будем уже на борту.
Родители обнялись, сестренка подпрыгнула от радости, а мне досталось крепкое рукопожатие. Итак, маршрут Саратов – Астрахань – Саратов, последний не хоженый нами волжский отрезок, вот-вот должен был быть покорен.
Чемоданы уже не казались такими тяжелыми, как еще с час назад, когда мы спустились к причалам по главной лестнице. Здесь царили галдеж и хаос. Некий ряженый субъект, тщетно пытающийся походить своим внешним видом на, вероятнее всего, Арлекина, пританцовывая, суетился и выкрикивал какие-то рифмованные прибаутки, рекламирующие кукольный спектакль. Это было, судя по всему, не очень успешно, и желающих потратить время и средства на ярмарочных актеров было немного. Однако он-таки собрал порядочную толкучку зевак, затрудняющих передвижение вдоль причалов. Ну, на кой ляд нам куклы, когда впереди нас ждало совсем другое представление? Конечно, желание взойти на борт четырехпалубного красавца было велико, хотя бы просто для того, чтобы оказаться в его холле, но сегодняшняя наша цель стремительно вела нас мимо, чуть дальше по пристани, в сторону автомобильного моста – к группе теплоходов трехпалубных.
Таковых этим днем было три. Демонстративно, словно подчеркивая свою независимость от веселья ярмарочных мероприятий, вся троица сосредоточенно пыхтела, выпуская пар. В ожидании скорого отправления каждый дожидался своих пассажиров.
Первым бортом стоял «Добрыня Никитич». Его двигатели «басили» как-то особенно низко, а вахтенные, собравшиеся на его корме, отчаянно жестикулируя, что-то бурно обсуждали с местным береговым швартовщиком.
Миновав две трети длины корпуса, невольно заглядываясь на происходящее на палубах, мы наконец добрались до трапа. Здесь уже набралась небольшая группа пассажиров, ожидающих своей очереди на посадку. Багаж, как у нас, имели единицы, в основном же тут стояли туристы, вернувшиеся к своим теплоходам после прогулки по городу.
Матрос с «Добрыни», дежуривший у трапа, кого-то пропускал по памяти быстро, кого-то спрашивал предъявить какие-то бумажки, но дело спорилось, и людская толпа достаточно быстро просачивалась по узкому мостику внутрь теплохода.
Вот и мы подошли к трапу. Матрос посмотрел наши билеты и помог перебраться на борт. Папа открыл дверь, и мы проскользнули внутрь. С этого мгновения Саратов и вместе с ним вся остальная планета остались в реальном, но теперь таком далеком мире, а мы погрузились в совершенно другую, параллельную вселенную – речное путешествие.
В холле «богатыря», стандартно для трехпалубных отделанном деревом, задержаться можно было разве что совсем ненадолго: там уже ожидал другой матрос, дежуривший у правого борта. Он и открыл нам «портал» в следующее измерение – борт стоявшего вторым «Г. В. Плеханова». Его мы проследовали еще быстрее – матрос, подхвативший чемодан, автоматически стал нашим провожающим, отчего отставать от него было, что ли, как-то нехорошо. Быстрым шагом миновав промежуточный теплоход, уже несколько секунд спустя мы оказались на «Кулибине». Добро пожаловать!
Папа сразу пошел к стойке регистрации решать вопрос заселения, для нас же появилась небольшая пауза: можно было немного осмотреться.
Холл «Кулибина», определенно, выглядел скромнее «добрынинского». Возможно, «Никитич» оставался еще пока чисто круизным судном, а не маршрутным речным «автобусом», в то время как многие теплоходы выживали тогда именно так.
Нам предложили на выбор две каюты категории «2Б» – с разных сторон главной палубы. Данный класс подразумевал четырехместные двухъярусные номера с умывальником с холодной и горячей водой – одним словом, всеми необходимыми удобствами. По правому борту свободной была каюта под номером 74, выходящая практически в главный холл, а по левому – под номером 83, расположенная в череде однотипных кают в центральной части судна. Ее мы и выбрали.
К половине первого дня разбор вещей был закончен, места закреплены. На питание в ресторане мы не рассчитывали, полагаясь, как и в прошлом году, лишь на собственные запасы и дежурные закупки на берегу.
Папа ушел искать исправный телефонный аппарат: хотел сообщить родственникам, что мы отправляемся сегодня, а я выполз на нос шлюпочной палубы и разместился под окном ресторана на палубном креслице, коих тут было множество. На осознание начала речного путешествия ушел десяток-другой минут спокойной медитации. Прошлогоднего чувства неверия в происходящее не было, но всё равно потребовалось некоторое время для принятия ситуации.
С моего места виднелась лишь часть набережной, не скрытая соседними судами, зато длинный мост можно было разглядеть во всей его красе. Так, рассеянно наблюдая за торопящимися по нему машинами, до самого отправления я предавался собственным мыслям и мечтам.
В какой-то момент рядом со мной нарисовался экстравагантный персонаж в тапочках на босу ногу, каких-то невнятных трико и полосатой майке игрока футбольной сборной Аргентины. Пассажир был небрит, помят и выглядел уставшим.
– Стоим? – неожиданно спросил он.
Так как мы были вдвоем на палубе, я сообразил, что вопрос адресован мне. Но как на него ответить, быстро не нашелся, отчего переспросил:
– Не понял?
– Что за город?
– Саратов.
– А когда отходим?
– Минут через тридцать где-то.
– Превосходно! – воскликнул мужчина и почти бегом ретировался.
Решился ли странный дядечка отправиться на берег и если да, то успел ли он вернуться на борт или нет, этого я в тот момент знать не мог. Как и того, что звали его Николаем Прокофьевичем.
Между тем в половине второго вся троица теплоходов единовременно пришла в движение и дружно отчалила от саратовского берега. Однако на юг подались только мы: соседи парой резко повернули под автомобильный мост, и вскоре их силуэты потерялись в летней дымке.
Погода была на первый взгляд прекрасной – солнце светило и грело от души. Однако от воды поднималась бодрящая прохлада, и, чтобы ощущать себя на воздухе комфортно, приходилось постоянно «мигрировать» по палубам.
Спустя где-то час хода городской берег закончился, но еще до того, как мы пересекли ленту железнодорожного моста, стало видно, что «Александр Суворов» также отчалил и бросился вдогонку за нами. Можно было делать ставки, обгонит он нас засветло или уже ночью. Насчет того, что обгонит, сомнений не было.
Одна из неизбежных особенностей рейсового теплохода – отсутствие какой бы то ни было организациидосуга пассажиров. Время на борту в полной мере отдано на усмотрение самих путешествующих. Опыт наших прошлых круизов показал, что обозревать окрестности лучше всего с солнечной палубы, а совмещение этого процесса с какой-нибудь игрой делает его на порядок увлекательнее. В топе подобных игр для нашей спаянной компании – карточный «кинг» или кости. В таком ключе времяпрепровождения как-то незаметно и прошла вся вторая половина дня.
До вечера мы успели перебраться с территории Саратовской области в Волгоградскую. Но к Камышину подошли только ближе к десяти часам, когда совсем уже стемнело: город проплыл в черноте ночи футуристическим скоплением разноцветных фонарей. Чуть позже догнали и обогнали ярмарочные баржи, увешанные плакатами и рекламными растяжками. Преследователь «Суворов» заметно приблизился, но обгон, судя по всему, не планировал. Возникла мысль, что он лишь обойдет баржи и, возглавив караван, так и пойдет в тройке судов, не удаляясь.
После захода солнца на борту стало совсем уж зябко, пассажиры массово проводили время в салонах. Из развлекательной программы «Иван Кулибин» предлагал только танцевальную подборку, которую в баре крутил бортовой радист, на вечер переквалифицировавшийся в ди-джея.
Плавный ход теплохода, мягкие полки номера «2Б»-класса, речная свежесть, пробирающаяся в каюту с наступлением ночи через приоткрытое большое окно – всё вместе располагало к хорошему, доброму сну. И наша дружная компания путешественников, не в силах противиться, уснула до официального отбоя.
Рассказ "Пираты с Нижней Волги" войдет в сборник рассказов "Круизы юности моей". Выход сборника планируется на конец лета.