Гизер Батлер, имя, которое для многих стало синонимом тяжёлого рока, – это не просто виртуозный басист легендарных Black Sabbath. Его вклад в музыку простирается гораздо дальше, чем виртуозные партии на четырех струнах. Если Тони Айомми подарил миру пульсирующие риффы, ставшие фундаментом металла, то именно тексты Гизера наполнили эту музыку той мрачной глубиной, которая так полюбилась поклонникам жанра. Сегодня он приглашает нас в путешествие по своим воспоминаниям, чтобы рассказать о своих корнях, о вере, о стремлении к миру и о тех первых, определяющих годах Black Sabbath.
Детство в послевоенном Бирмингеме
Теренс Майкл Джозеф Батлер, родившийся 17 июля 1949 года, помнит Бирмингем 50-х годов как город, ещё не оправившийся от ран Второй мировой войны. "Бирмингем сильно пострадал от бомбардировок", – вспоминает он. "В начале 50-х годов повсюду ещё виднелись разрушенные здания. Мы жили по карточкам, получая продукты по государственной норме. Но для меня это было нормой, я не знал ничего другого. Детство было полно приключений. Бомбоубежища и руины стали моими игровыми площадками, они здорово будоражили воображение".
Слово как призвание
Неудивительно, что Гизер всегда отличался прекрасным владением словом. "У меня всегда хорошо получалось с английским", – признается он. "Когда дело доходило до сочинения текстов или литературы, я чувствовал себя уверенно. И я всегда любил читать, не проходило и дня без книги. Я вырос в строгой католической семье, и духовный мир всегда меня очень интересовал. Поэтому я много читал на эту тему". Эта глубокая связь с духовностью и литературой, несомненно, наложила свой отпечаток на его творчество, придав текстам Black Sabbath ту особую глубину и осмысленность, которая сделала их культовыми.
В детстве меня сильно принуждали к религии, и я чувствовал, что мне навязывают определенные взгляды. Это вызвало у меня желание узнать другую точку зрения, особенно когда я начал слышать о сатане и интересоваться этой темой. Я начал изучать эзотерические концепции, такие как астральные планы. В детстве у меня были необычные переживания, например, я видел светящиеся шары.
Мне кажется, это звучит странно, но когда мне было всего четыре года, я ощутил чьё-то присутствие в комнате. Я увидел парящий над моей головой шар, который, казалось, показывал мне будущее. Затем он просто исчез в камине. Подобные сны преследовали меня, и я часто просыпался, а затем видел, как все это происходит наяву. Когда я стал подростком, многие из этих явлений прекратились.
Можно ли сказать, что католицизм косвенно причастен к появлению Black Sabbath?
На самом деле, католические священники пугали меня гораздо больше, чем сам сатана! Однажды к нам приезжали африканские миссионеры, которые собирали пожертвования. Они носили длинные рясы и выглядели очень устрашающе. Они кричали мне: "Дьявол тебя найдет!" Казалось, их одеяния развевались на ветру, и это вызывало у меня настоящий ужас. Они напоминали мне Бэтмена.
Джек Брюс из Cream, верно, вдохновил тебя на игру на бас-гитаре?
Да, и "Битлз" тоже. У меня было трое братьев, которые были фанатами Элвиса и Бадди Холли, а сёстры слушали Клиффа Ричарда. У меня не было своего музыкального направления, пока не появились "Битлз". Я подумал: "Вот оно!" Моим кумиром был Джон Леннон, поэтому я начал учиться играть на ритм-гитаре. Но потом появились Cream, и стиль игры Джека Брюса на басу просто поразил меня.
Ты играл с Оззи в группе Rare Breed еще до Black Sabbath, верно?
Да, мы с Оззи начинали вместе. Я раньше играл каверы. Но группе становилось всё сложнее, а потом ушёл вокалист. Я постоянно проводил время в музыкальных магазинах. Однажды я увидел объявление: "Оззи Зиг ищет группу", и там были волшебные слова: "У него есть собственный усилитель". Неважно, как звучал его голос. Был указан его адрес, и я отправился туда. На следующий день Тони и Билл Уорд тоже пошли к нему.
Оззи учился в одной школе с Тони, и они терпеть друг друга не могли. Тони постоянно его доставал в школе, поэтому однажды он выбрал меня, а на следующий день Тони. Оззи решил пойти со мной, потому что не хотел играть с Тони. Так мы и начали. Мы сыграли два концерта вместе в Rare Breed.
Потом меня уволили с работы, и я решил полностью посвятить себя музыке. Мы отправились к Тони домой, чтобы узнать, не знает ли он кого-нибудь из барабанщиков. Билл как раз был у Тони. Он сказал: "Я присоединюсь к группе, если Тони согласится". Так мы и начали, сначала как Earth, а потом как Black Sabbath.
О становлении басистом и ранних годах группы:
"Изначально нас было шестеро. Тони занимал место соло-гитариста, у нас был еще один гитарист, отвечавший за ритм, и саксофонист. После знакомства с Джеком Брюсом я почувствовал тягу к бас-гитаре. Это привело к тому, что я переключился на неё, а второй гитарист и саксофонист покинули группу. Так мы остались вчетвером."
О тематике песен и личных переживаниях:
"Многие наши композиции, такие как 'War Pigs' и 'Children Of The Grave', затрагивают тему войны. Это не случайно. Мой дядя был ранен на фронте, а отец служил в ИРА, рассказывая о столкновениях с британцами в Ирландии. К тому же, мой брат был одержим Гитлером и коллекционировал нацистскую атрибутику. Война и религия были неотъемлемой частью моего окружения. Когда я начал писать тексты, это стало моим способом выразить протест против всего, что меня окружало с детства."
О мрачном мировоззрении на фоне пацифизма 60-х:
"Действительно, многие американские группы, вроде Боба Дилана, говорили о протесте, но делали это с определенным лоском. Я же, оставаясь в Астоне без гроша в кармане, писал от всей души. Наши тексты отражали ту реальность, в которой мы жили, и мы не видели для себя другого пути."
О первых концертах и поиске аудитории:
"На заре нашей карьеры, когда мы еще назывались Earth, мы играли блюз в небольших клубах. Когда образовался Sabbath, наша музыка пришлась по вкусу. В то время Бирмингем был увлечен Motown и соулом, и мест для выступлений было крайне мало. Публика устала от нас, поэтому мы отправились в Германию и Швейцарию. Там мы играли в крошечных, неприметных заведениях, где почти никого не было. Но это было полезно для нас."
О моменте осознания популярности и мистических слухах:
"Мы не задумывались о своей известности до первого американского тура и выхода дебютного альбома. Однажды к нам обратилась некая организация, связанная с черной магией, с предложением выступить в каменном круге. Мы отказались, поскольку были против сатанизма, а они его пропагандировали. Позже нам сообщили, что нас якобы прокляли. Представитель другой организации, 'Белых ведьм', связался с нашим менеджером, утверждая, что знает о проклятии и предлагает провести ритуал с ношением крестов. Все это звучало довольно нелепо."
Вера и символы:
"Да, мы поверили. Именно поэтому и начали носить кресты. Отец Оззи сам их сделал. Он раньше работал на заводе автозапчастей, так что у него были материалы, чтобы выковать для нас эти внушительные кресты из металла."
Сравнения и заблуждения:
"Конечно, нас путали с другими. Особенно с той группой, которая прославилась черными мессами на сцене. Жертвоприношения, вся эта мистика – нам это было чуждо, слишком банально. Многие думали, что мы связаны с черной магией, но они выпустили всего один альбом, и больше я о них не слышал."
Восприятие успеха:
"Мы восприняли успех спокойно. Мы были очень близки друг с другом. Прошли годы, прежде чем мы увидели хоть какие-то деньги. Мы были наивны, ничего не понимали в бизнесе, так что финансово это нас не изменило."
Музыкальные корни и критика:
"Мы не думали, что настолько отличаемся от других. Cream и Хендрикс были самыми тяжелыми группами того времени. Мы стали ещё тяжелее, потому что это нас увлекало. Вышли Led Zeppelin, и мы хотели сделать что-то более мощное, но не думали, что это будет что-то революционное. Пресса разнесла наш первый альбом в пух и прах. Говорили, что мы не умеем играть, песни – не песни, тексты – ужасны, риффы – отвратительны, а Тони – просто копия Эрика Клэптона. Мы тогда подумали: "Да пошло оно всё, какая разница?""
Влияние славы на группу:
"Да, мы чувствовали, что успех нас меняет. Мы были вместе шесть-семь лет без перерыва. У нас не было личной жизни, и это просто выматывало. Все мы увлекались наркотиками и алкоголем, и никогда не было свободного времени. Я был первым, кто "вылетел" – меня уволили на пару месяцев, и я был рад. Это было как: "Слава богу! Свобода!" Потом меня вернули. Что-то должно было измениться. Было много споров, многое оставалось невысказанным. Я вернулся, а Оззи постоянно был под кайфом и пьян, ничего не делал. Он ушёл, и мы начали работать над Never Say Die. Оззи вернулся, когда половина альбома была написана, и не захотел петь то, что мы уже сочинили, так что пришлось начинать все сначала."
Встреча с Ронни Джеймсом Дио:
"Этого не произошло до ухода Оззи. Тони подумывал о сотрудничестве с Ронни независимо от Sabbath. Тони познакомился с Ронни, ему понравилось то, что он услышал, и он понравился ему как человек. Он всё равно собирался записать альбом. Когда мы расстались с Оззи, Ронни пришёл, поговорил с нами, и всё просто сложилось."