Внебрачная дочь Пушкина. "Но нельзя быть милей..."

Я могу утверждать, что Софья Михайловна Воронцова, в замужестве Шувалова, была первой и внебрачной дочерью Александра Сергеевича Пушкина, от графини Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой.

Это предание моей семьи (со стороны отца), в которой считалось, что мы - потомки Пушкина именно по линии его внебрачной дочери.

Одна из её внучек, от дочери Елизаветы Андреевны Шуваловой (Воронцовой-Дашковой), Александра (Сандра), вспоминает: " ... Бабушка была маленького роста, темной кожи, с большим родимым пятном на щеке".

Пятна этого нет ни на одном из её портретов и даже вот на этой фотографии.

Оно заметно только на другой фотографии, - семейной, - сделанной в Австрии, на курорте Ишгль (отделение фотоателье венского фотографа Виктора Ангерера).

Я уже писала, что не согласна с подписью на этом фото, и считаю, что на нём, слева-направо: Михаил Андреевич Шувалов, его сын Никита (один из тройняшек; рождённый без ног), его жена Анна Петровна, урождённая Кожина, Софья Михайловна Шувалова с внучкой, - одной из девочек из тройняшек, скорее всего, по имени Виктория, Елизавета Ксаверьевна Воронцова, с правнучкой (из тройняшек) Вероникой, Павел Андреевич Шувалов.

И то здесь вот его тоже отбелили. Чёрная точка только на правой щеке осталась.

И, конечно, его не замечали все художники, что писали её портреты.

Начиная с вот этого портрета прелестной 3-4-летней девочки.

Портрет Софьи в детстве.

Для сравнения дам портреты других детей Воронцовых, Семёна и Александры.

Саша Воронцова. Девочка умерла в 9 лет от чахотки.

Семён Михайлович Воронцов в детстве.

Портрет подростка-Софьи., Кисти К. Робертсон

Портрет 19-летней Софьи-невесты, работы В.-К. Винтерхальтера. Художник повернул девушку так, чтобы родимого пятна не было видно.

Есть вот такая характеристика С.М. Воронцовой, достаточно обидная, но, вероятно, справедливая, от

Сергея Дмитриевича Шереметева:

«существо безобидное и совершенно бесцветное, никогда не отличавшаяся красотой и крайне неразвитая физически и умственно».

Думаю, что Пушкин по крайней мере один раз видел эту свою дочь. Вероятно, зимой 1829-1830 года, когда Воронцовы были в Петербурге.

И именно ей посвящён вольный перевод "Из Барри Корнуолла" - "Пью за здравие Мери":

Пью за здравие Мери,

Милой Мери моей.

Тихо запер я двери

И один без гостей

Пью за здравие Мери.

Можно краше быть Мери,

Краше Мери моей,

Этой маленькой пери;

Но нельзя быть милей

Резвой, ласковой Мери.

Будь же счастлива, Мери,

Солнце жизни моей!

Ни тоски, ни потери,

Ни ненастливых дней

Пусть не ведает Мери. 

Это благословение отца - дочери. Он увидел с сожалением, что девочка никогда не станет красивой из-за портящего её родимого пятна и попытался смягчить эту неприятность для своей дочери заветом стать всех милей (что возможно и при неудачной внешности).