Песня венецианского гондольера
Я сейчас разучиваю одну пьесу Феликса Мендельсона — это «Песня венецианского гондольера» последняя из второй тетради «Песен без слов». И в какой-то момент разбирая ноты и то, как это должно быть сыграно я увидела как старый гондольер едет на лодке. Его везёт молодой человек (возможно его внук), потому что сам он слишком стар и у него нет сил, чтобы управлять лодкой. Он сидит и вспоминает свою жизнь, все что с ним было по-порядку... любовь... и его слёзы медленно капают на дно лодки. Вся эта картина была в музыке, я её не выдумала — я её услышала и увидела как фильм.
И мне почему-то пришла в голову мысль о том, почему Мендельсон назвал свои пьесы — песни без слов? Что это вообще такое — песня, в которой нет слов? И если их нет — то почему она всё-таки песня?
Полезла разбираться. И вот что я откопала...
Сначала — про самого Мендельсона
Если коротко: Феликс Мендельсон-Бартольди родился в 1809 году, умер совсем молодым — тридцати восьми лет, в 1847-м. Чтобы было понятнее, как его расположить среди других имён: он был младшим современником Бетховена, ровесником Шопена и Шумана, и старшим современником нашего Глинки. Их эпоху называют романтизмом — и без этого слова к «песням без слов» вообще не подобраться, поэтому держим его в уме.
Жизнь у Мендельсона была счастливая. Родился в богатой, образованной, музыкальной семье в Гамбурге, потом семья перебралась в Берлин. Лучшие учителя с детства. В доме бывал Гёте — старый Гёте очень любил маленького Феликса и предсказывал ему большое будущее. Мендельсон рос в воздухе, насыщенном разом и музыкой, и поэзией, и философией.
Между прочим, именно этот человек когда-то вытащил из забвения музыку Баха. После смерти Баха его почти не исполняли — целых восемьдесят лет. И вот двадцатилетний Мендельсон в 1829 году в Берлине устраивает исполнение «Страстей по Матфею» — и весь мир заново открывает для себя Иоганна Себастьяна. Даже, если бы сам Мендельсон ничего не написал, то только за это ему полагается памятник и не один!
Так что же такое — «песня без слов»
И вот тут самое интересное. Чтобы понять Мендельсона, мне пришлось вспомнить то, про трёх китов Кабалевского: песню, танец и марш, которых мы изучали в начальной школе на уроках музыки! И про то, как песня переселяется из живых голосов в фортепьянную музыку, в симфоническую, в оперную, и всюду чувствует себя как дома. Песня — самый живой, самый дышащий из всех музыкальных китов.
Так вот, Мендельсон сделал замечательную вещь. Он сказал себе: а попробую-ка я написать для фортепиано такие пьесы, которые были бы устроены, как песня. Чтобы у каждой была мелодия — простая, ясная, такая, какую человек мог бы пропеть голосом. Чтобы у этой мелодии было сопровождение — как у настоящей песни, когда певец поёт, а гитара или фортепиано ему аккомпанируют. Чтобы вся пьеска была короткой — на две-три странички, как один куплет с припевом. Чтобы её можно было сыграть дома, в гостиной, для близких людей.
Но петь её — не нужно. И слов у неё нет.
Вот и всё. Вот и весь секрет!
А зачем же тогда вообще песня, если она без слов
Тут я и докопалась до самой важной мысли. И мне кажется, это настоящий ключ к пониманию романтической музыки вообще!
Романтики — а Мендельсон был романтиком — верили вот во что. Они верили, что есть такие чувства, такие движения души, такие тонкие переживания, которые словами выразить просто-напросто невозможно. Какие бы слова ни подобрать — всё равно останется что-то недосказанное, ускользающее, тоньше слов. И именно вот это, самое тонкое, самое драгоценное, и может выразить только музыка.
Музыка, говорили они, начинается там, где кончаются слова.
В этом плане я — абсолютный романтик. У меня есть то, что я хочу рассказать о своих впечатлениях... Но мне не хватает для этого слов и поэтому я хочу это записать через музыку!
Получается, что «песня без слов» Мендельсона — это не песня, у которой слова потерялись. И не песня, у которой слов почему-то не оказалось. Это песня, которой слова и не нужны! Песня, которая говорит на языке более прямом и более глубоком, чем человеческая речь. Слова бы только всё испортили!
Вот что я могу сказать по своему опыту
Когда я увидела в музыке этого старика-гондольера, я ведь увидела его без всяких слов. Просто услышала — и он явился. И если бы кто-то приписал к этой пьесе слова — ну, например, «Плыву я по каналу, вспоминаю молодость свою, тра-ля-ля» — вся эта картина, которую я увидела, рассыпалась бы. Стало бы плоско, обыкновенно. А без слов — простор! Я вижу старика. А кто-то другой увидит, может быть, юношу, прощающегося с любимой. Третий увидит лунную ночь на воде, без всяких людей. И все будут правы!
Вот это и есть то, о чём говорил Мендельсон.
Какие они вообще, эти песни без слов
Мендельсон написал их восемь тетрадей! В каждой по шесть штук! В течение всей жизни писал...
И какие же они разные! Одни — спокойные, мечтательные, словно тихий вечерний разговор. Другие — лёгкие, быстрые, словно что-то порхает и трепещет в воздухе. Третьи — взволнованные, страстные. Четвёртые — печальные, грустные.
Некоторым из них Мендельсон всё-таки давал названия. Есть, например, прелестная «Весенняя песня» — её, наверное, многие слышали, она очень популярна. Есть «Песня венецианского гондольера» - та, которую я взяла учить. На самом деле есть целых три «Песни гондольера» в разных тетрадях, и в каждой слышен мерный плеск воды под веслом и тихое покачивание лодки. Есть «Песня охотника». Есть «Похоронный марш» — единственный, кстати, в этом сборнике, который называется не «песней», потому что марш есть марш, тут уж ничего не поделаешь — три кита помнят своё родство!
Но большинству пьес Мендельсон вообще никаких названий не давал. И это тоже знаменательно. Он словно говорил: я не хочу подсказывать вам, о чём это. Слушайте сами! Угадывайте сами! Каждый услышит своё!
А почему именно фортепиано
Это, кажется, тоже неслучайно. В эпоху Мендельсона, в первой половине девятнадцатого века, фортепиано было таким же привычным домашним предметом, как сегодня телевизор. В каждой образованной семье — дворянской, купеческой, в семье учителя, врача, чиновника — обязательно стоял в гостиной рояль или пианино. И дети учились играть! И вечерами семья собиралась — кто играл, кто пел, кто слушал.
И Мендельсон писал свои «Песни без слов» в первую очередь для этого — для домашнего музицирования. Для милых барышень, которые садились за инструмент в гостиных Берлина, Лондона, Парижа, Петербурга, Москвы. Для семейных вечеров. Для дружеских домашних посиделок.
Это, я думаю, очень важно. Музыка не вся пишется для больших концертных залов и огромных оркестров. Есть музыка интимная, домашняя, для близких — и она ничуть не хуже, ничуть не мельче. Иногда в маленькой пьеске на две странички бывает сказано столько, сколько в иной симфонии не наберётся.
Откуда корни
Мы уже говорили, как из григорианского хорала, из одной-единственной голой мелодии, выросло потом всё многоголосие, вся европейская музыка. Так вот, к мендельсоновскому времени, к девятнадцатому веку, мелодия как таковая — мелодия как голос, как песня — успела пройти долгий путь. Она побывала в мессах, в операх, в симфониях, в квартетах. Её обработали, развили, обогатили. И тут пришёл Мендельсон и сказал — а давайте теперь, после всех этих сложностей, вернёмся к самому простому. К песне. К мелодии, которую можно пропеть. Только теперь, после Баха и Моцарта и Бетховена, после всего, чему научилась музыка, мы её сыграем на фортепиано — и пусть она звучит так, как будто кто-то поёт, но без слов.
То есть «Песни без слов» — это, если хотите, такое возвращение к песне как к началу всего. Возвращение к нашему первому, самому главному киту.
Песня — она везде. Она в храме поётся монахами без сопровождения — об этом был самый первый разговор. Она в крестьянской избе поётся за прялкой. Она в симфонии Чайковского расцветает финальной картиной народного праздника. И она же — у Мендельсона — звучит на фортепиано в тихой гостиной, без единого слова, и говорит каждому из нас о чём-то таком, чего никакими словами не передашь.
Немножко про пьесу, которую я взялась играть
Это первая из трёх «Песен венецианского гондольера», которые Мендельсон рассыпал по разным тетрадям. И все три, заметьте, в миноре. Это знаменательно. Венеция у Мендельсона — не весёлая, не карнавальная, не та, какой её рисуют на открытках. Венеция у Мендельсона — печальная, задумчивая, та самая, какую и я услышал.
Откуда же это у него? А вот откуда. Молодой Мендельсон в 1830 году отправился в большое путешествие по Италии — ему был тогда двадцать один год. И в Венеции он провёл целую неделю, осенью, в октябре. Бродил по узким улочкам, катался в гондолах по каналам, ходил в церкви. Он, кстати, был лютеранин, и в Италии впервые услышал католическую службу с настоящим многоголосием — это его глубоко поразило. И там же, в Венеции, в гондоле — или после, под впечатлением — у него и стала складываться эта музыка.
И последнее
Разучивая её, я поняла одну простую вещь — она, наверное, для всякого музыканта-любителя не новая, но всё-таки.
Прислушайтесь к левой руке: там же всё время покачивание, мерное, ровное, баюкающее. То-то-там, то-то-там, то-то-там — это и есть лодка на воде. Это и есть весло, которое гондольер опускает в воду размеренно, без спешки. И покачивание это не прекращается почти всю пьесу — лодка-то ведь не останавливается, она плывёт.
А над этой плывущей лодкой — в правой руке — поёт мелодия. Поёт. Именно поёт! Это, мне кажется, самое важное. Когда я играю, я стараюсь представить, что у меня в правой руке не пальцы, а человеческий голос. Голос души того самого старого гондольера. И этот голос ведёт длинную, протяжную, грустную мелодию.
А ещё там очень скоро к одному поющему голосу присоединяется второй. И они идут вместе, как два человека, тихо беседующие на воде. Иногда сливаются, иногда расходятся, иногда один отступает, чтобы другой сказал своё.
Это, оказывается, не такая уж и простая задача — играть так, чтобы один голос пел, второй ему отвечал, и при этом ещё чтобы лодка в левой руке покачивалась, не останавливаясь, не торопясь и не отставая.
И под конец хочу показать вам две "гондольерские песни" в исполнении Вероники Рэбо.
Ф. Мендельсон - "Песня венецианского гондольера" Op. 19 No. 6, соль минор
https://rutube.ru/video/194d2f151b1f58f4624d25c5bd1e0a85/?r=wd
Ф. Мендельсон - "Песня венецианского гондольера" Op. 30 No. 6, фа-диез минор
https://rutube.ru/video/1ec14e045a51edb396ff514f9c9794cb/?r=wd