В огромном доме-амбаре тепло и пахнет жареным мясом, под сводчатую крышу взлетают весёлые голоса. С характерным звуком выбивают пробки у бочонков с пивом. Орсвейн отвернулся от праздника внизу и подошёл к окну. Снаружи темно, ветер заметает пеплом и снегом тела на улицах. Стража и гарнизон до последнего не хотели отдавать склад, за что и поплатились. Но с собой унесли несколько сотен бунтовщиков, несмотря на все увещевания Льва.
Сам мальчишка сидит рядом, на тюке плотной ткани. Голову понурил, но в глазах отражается праздник на первом этаже. Уши подрагивают, каждый раз, когда внизу выкрикивают его имя и толпа отвечает радостным рёвом.
— Нам надо уходить. — Сказал Орсвейн и морщась поправил бинты на груди.
Рана от кола нестерпимо чешется и норовит открыться при резком движении. В теле тянущая слабость, совсем как после битвы на дне Крипты. Раны заживают мучительно медленно, но всё же заживают. Обычного человека убила бы и десятая доля, не говоря уж о проткнутой колом груди.
— Зачем? — Тихо спросил Лев, продолжая смотреть на праздник внизу.
На вертелах жарят мясо, огромные сковороды заполняются разбитыми яйцами, а в котлах булькает каша. Рядом из бочонков разливают пиво по огромным кружкам. Сегодня никто не уснёт голодным! Дети не будут плакать, а старики боятся смерти в холоде! Сегодня все будут счастливы!
— Скоро еда кончится. — Ответил Орс. — Тогда они обратятся против тебя.
— Я знаю, где найти ещё еды. — Сказал Лев, губы растянулись в улыбке. — Много, гораздо больше, чем здесь! Там в лесу, эльфы прячут живность по приказу императора. Вся лесная дичь, что только есть там! Никто не будет голодать!
— А что потом? — Спросил Орсвейн, повернулся к названному сыну, мрачный и будто разом состарившийся. — Дичь не вечная, эта зима кончится нескоро.
— А потом я поведу их дальше, до самой столицы. С нами они смогут взять все крепости на пути, вернуть отобранные у народа припасы! Кладовые аристократов ломятся от еды! Ты хоть раз видел голодного дворянина? Я нет.
— Погибнут тысячи...
— Голод уничтожит всех! — Парировал Лев.
В словах мальчика есть кристально ясная истина, но между тем и ошибка. Орс чувствует её, как прикосновение кинжала к спине через куртку. Что такое, чего он не может понять, а только чувствовать, как пёс надвигающийся шторм.
— Отец, разве ты не видишь? — Продолжает Лев, указывая на празднующих. — Они меня любят! Я их спаситель, как ты мой! Мы сделаем жизнь этих людей лучше! Мы спасём их!
Орс промолчал, вновь повернулся к окну. Подходы к амбару завалены трупами, что уже превратились в ледяные изваяния. Меж них, в слабом свете луны, отражённом от снега и пепла, пробираются люди. Всех влечёт запах еды и звуки праздника. Всем приходящим рассказывают о чуде и избранном мальчике.
Отсветы огня падают на лицо Льва, отражаются в глазах, запавших так глубоко, что едва видны. Создание хлеба высосало столько сил, что другой бы умер и обратился в прах. Мальчик же просто бледный и едва стоит на ногах. Если присмотреться, видно, как узкие плечи потряхивает. А Орс всматривается в мальчика очень внимательно.
Нет, уговорить не получится. Тем более увезти силой: сбежит при первой же возможности. Юнец, всю жизнь проведший в ужасе и ненависти, внезапно осознал, что НРАВИТСЯ людям. Более того, его обожают и превозносят. Пусть Орс его тоже любит, как сына, но это не сравнится с собачьим обожанием толпы.
Гигант поджал губы, отвёл взгляд.
Лучше всего будет уйти самому, затеряться в пустоте замёрзшего мира. Остаться одному и ждать, пока мир потеплеет.
Орсвейн тяжело вздохнул, плечи обвисли. Нет. Он не бросит мальца, просто не может. Глядя на него, понимает, что зря не думал о семье и потомстве. А может быть, и не зря. Какой отец получился бы из прошлого Орса?
По взмаху руки Льва на второй этаж поднялись «офицеры»: священник и несколько перебежчиков из стражи. Всего пятеро. Они поклонились со всем почтением, священник вовсе упал на колени. Юный святой простёр над ними руку и заговорил, чистым и сильным голосом:
— Завтра соберите всех, кто может сражаться, мы пойдём за едой в леса. Подготовьте всё для долго похода!
***
Стремясь отвлечься от бесплодных мыслей, я вернулся в руины столицы. Оставив телохранителей позади, вошёл в захламлённые камнями и пеплом улочки. Кожу покалывает через одежду, не то от воспоминаний, не то от эманаций мёртвого серебра. Я давно заметил, что оно странно влияет на силы Света. Да и на человека. Помнится, скульпторы плоти забавлялись, заставляя беременных носить украшения из необработанного металла. В итоге рождались немыслимые уроды, скорее похожие на ошмётки плоти, чем на человеческие создания.
Мёртвое серебро не просто так назвали «мёртвым».
К счастью меня от вредного воздействия спасали толстые стенки «саркофага». Иначе не знаю, проснулся бы я вообще... а может, бы и пожалел, что не умер. В задумчивости прошёл мимо развалин поместья, где бывало, гостил в юности, когда мне сватали видных дев империи. Мимо роскошного парка, что теперь просто серое поле. Остановился у неприметного здания, чей тёмный зев манит войти. Там среди разрухи разрушенная стена, а за ней обитель моего сна. На полу рассыпаны каменные глыбы, что были в стене. Вон лежит пузырёк отравленного зелья.
Поднял его и покрутил, любуясь игрой света на мутном стекле. Такое ощущение, что всё это было не со мной. Будто кто-то другой привёл в действие жестокий план, а я лишь пожинаю плоды чужого успеха. Да что там, с момента пробуждения будто тысяча лет прошла, а не три года! Или уже четыре? Проклятье, с этой зимой начал путаться во времени.
Выбравшись наружу, подставил лицо снежинкам, что кружат в воздухе, как перья убитой птицы. Почти без пепла. Нет, совсем без него. Поймал одну снежинку языком и не почувствовал резкой горечи, что случается каждый раз, когда в рот попадает пепел. Над разрушенными крышами разносится стук кирок по камню и зычные крики рабочих. Вдали кипит работа. Расчищают порты, для доставки грузов по каналам.
Вытянул руку, растёр снежинки меж пальцев, улыбнулся. Чтобы построить новое, нужно уничтожить старое.
Я уничтожил империю, я сломал хребет альянсу Старых Королевств и Святых Земель. Стихия лишь добивает остатки. Весь мир... мой. Я перестрою его по своему разумению! Пусть лич этому противится, если так желает, но я уже «убивал» его. А теперь я кратно могущественнее того Элдриана.
Ноги несут через руины, мимо уцелевших зданий. Под ногами хрустит и скрипит слой пепла. Одно привлекло внимание, на ступенях лежат скелеты. Мародёры давно собрали с них всё ценное, но сам факт интригует.
Поднялся по ступеням, переступая треснувшие кости. Остановился в проёме, вглядываясь в темноту. Десятки... нет, сотни тел. Женщины, дети и почти нет мужчин. Все они на лестнице. Я обернулся на них, а воображение нарисовало картину последнего противостояния и отчаянной защиты. Враг поднимался по лестнице, а благородные мужи защищали спрятавшихся. Вон у того рассечён череп, похоже на размашистый удар двуручным мечом. Этот лежи на ступенях плашмя, а рёбра сломаны. Поймал удар щитом? Неважно.
Напавшие пробили оборону и внутри начался хаос. Я иду меж разбросанных скелетов, гадая, кем были эти люди. Дворянами или простыми жителями? Воинство Света не разбирало, как и всякий победитель, резало всех подряд.
Но убили их не они.
Я.
Я убил всех этих людей. Моё решение, моя воля подписали им приговор. Разрушили бессчётные судьбы и пустили прахом древние рода. Войска Света лишь инструмент в моих руках.
Чем бы стала империя, будь я менее амбициозен? Чего бы достигла она под руководством безжалостного и просвещённого лича?
Поднял взгляд в потолок, а через него на воображаемые звёзды. Дураки называют их шляпками серебряных гвоздей, которыми небо прибито к мирозданию. Но я видел, как там, в бесконечной пустоте вращаются камни немыслимых размеров. Весь мир поместится на одном из таких, да ещё и место останется. Может быть, старик отправился бы туда к этому времени. Но это не важно, я бы этого не увидел.
А моего триумфа не увидит уже он. Уж я постараюсь.
За спиной будто распускаются крылья, сотканные из силы и решительности. Я вышел из «гробницы» и быстрым шагом направился в лагерь. В голове мечутся мысли и планы, но для их свершения нужно разобраться с дедом. Так что они подождут.
***
Лич шагает медленно, заложив руки за спину. Кости покрывает одеяние из золотых лент с причудливым узором. Красота безразлично только мёртвым, а он просто не живой. Как бы странно ни звучало, но это не синонимы.
Свет ламп в ужасе трепещет, мечется, отражаясь от золотых доспехов. Сотня чемпионов выстроилась вдоль ковровой дорожки к трону. Стоит личку приблизиться, и они опускаются на одно колено, склоняют головы. Позади них стоят бледные дворяне. От них просто смердит ужасом. Прямо навевает воспоминания о первых годах империи. Но ничего, десяток поколений и те привыкли, а этим и привыкать не надо. Вряд ли он задержится в этом мире больше чем на одно поколение.
Запас мёртвого серебра собран, все приготовления почти завершены. Осталось только удовлетворить маленькое желание. Наказать зарвавшегося внучка. Это будет даже поэтично, уйти из мира, стерев все следы своего существования.
Лич поднялся по короткой лестнице к трону, развернулся и ленты красиво взметнулись, отражая неверный свет. Медленно опустился и подпёр череп кулаком, украшенным перстнями и цепочками. Рукав сполз, открывая чёрные лучевые кости. Каждая покрыта древними символами, что заполнены чистейшим мёртвым серебром. Лич двинул пальцем, и ближайшие чемпионы поднялись.
Могучие, каждый стоит, как целая гора золота или мешочек солнечных алмазов. Да и времени на них потрачено немыслимое количество. Даже жаль, что Элдриан расправился с одним так легко. С другой стороны, мальчик не просто отпрыск, нет, над ним трудились лучшие из лучших. Времени и денег на него потрачено кратно больше, чем на этих болванов.
Лич на мгновение ощутил мрачную, извращённую, гордость. Только собственное творение смогло бросить вызов и почти преуспело. Даже сложно назвать это предательство провалом.
— Действуйте. — Коротко бросил бывший первосвященник, дёрнул кистью.
Половина чемпионов покинула зал, а остальные остались, ожидая приказа. Лич же подозвал дворян. Оглядел пустыми глазницами. Люди сжимаются, потеют и мелко трясутся. Ни следа той смешной спеси, что наблюдал последнее столетие.
— Собирайте армию. — Сказал лич, по привычке двигая челюстью и клацая чёрными зубами. — Мы выступаем на Старые Королевства.
Спасибо, что читаете и возвращаетесь к моим историям.
Я могу писать только благодаря вашей поддержке. Если вам нравится моё творчество и вы хотите помочь ему двигаться дальше, вы можете поддержать меня донатом.
Любая сумма — это не просто помощь автору, а вклад в будущие романы и рассказы.
Спасибо!
Карта Сбербанк — 2202 2036 2359 2435
Карта ВТБ — 4893 4703 2857 3727
Карта Тинькофф — 5536 9138 6842 8034