«Из чувашского сословия в башкирское: правда о переселенцах Казанского уезда»
В последней четверти XVII в. в Киргизской волости, кроме вотчинников, проживало большое количество ясачных татар, позднее записанных в тептярское сословие. В документе середины XIX в. приводится ряд сведений о времени заселения «тептярей» Белебеевского уезда. Так, в дд. Катаево, Куяново, Килькабызово («Килки Абызово»), Камаево, Нижняя Ташла они жили по допуску башкир-вотчинников «с давнего времени» («с давних лет»). В д. Куручево они владели землей совместно с вотчинниками по записи 1684 (7192) г. Последняя дата подтверждается временем появления ее первых жителей.
Автор - Тагир Каримов
В 1680 (7188) г. ясачные татары Киргизской волости Бикмет Янбулатов, Бекбулат Чурашев и Янгильде Таушев в своей челобитной просили «о ненаписании их в бобыльской ясак». Как правило, такие просьбы следуют после перехода на окладной ясак, что свидетельствует о смене сословия на башкирское.
В своей челобитной они сообщили, что их отцы прибыли на пустующие земли вотчинников для поселения и с тех пор платили ясак. Этот факт следует рассматривать в контексте других событий, когда жители Казанского уезда с середины XVII в. массово переселялись на обширные территории Киргизской волости и получали права «вотчинников-башкирцев».
В других документах также встречаются отдельные представители бобыльского сословия. Например, по документу 1684 г., известны имена Богдан, Тлекей, Итгибай и Елтокбай из д. Старый Киргиз. Почти все «бобыли» по национальности были татарами, и в бобыльском сословии Киргизской волости нет представителей других национальностей, кроме марийцев.
Эти «бобыли» упоминаются в связи с земельным спором между «башкирцем» Киргизской волости Ишеем Токаевым и вотчинником Гарейской волости Семеном Ногаевым из д. Ногаево (Старонагаево; упраздненная деревня Краснокамского района РБ), закончившимся жалобой царю. Ишей – представитель рода Кушук-бия, занимающий предпоследнее место в генеалогической схеме: Кушук-бий → Куккуз-бий → Кулчан-бий → Ильмамет → Токман (Токмак) → Тукай → Ишей → Иштиряк → Зайнетдин.
Документ 1684 г. – единственно известный нам источник, где назван Тукай, который, согласно генеалогическим данным, является сыном Токмака Ильмаметова. Предполагается, что его вторым сыном был Ахмет, по линии которого якобы появился основатель д. Катаево. Сам Ахмет и его праправнук Катай в архивных источниках не прослеживаются, более того, эта неподтвержденная информация краеведа противоречит тому, что сообщал А. Халимов в 1913 г. в родословной журнала «Шура». Эпизодическое появление потомка рода Кушук-бия в д. Катаево, если оно действительно имело место, А. Халимов связывает с правнуком человека по имени Уразкилде, которого можно назвать братом Ильмамета Кулчанова. Однако из-за отсутствия доказательств эта версия вызывает сомнения.
В документе от 29 декабря 1684 г. сообщается о татарах д. Польский Киргиз Сулеймане Мишкине и Биккене Юлдашеву («безъясачный»), которым было предписано платить окладной ясак вместе с «башкирцем» Ельдякской волости Тойметом Калмыковым. А бобыльский ясак Сулеймана записан за безъясачным черемисинцем д. Буртюк («Биртюк»; ныне Старый Буртюк Краснокамского района РБ) Токметом Токсубаевым. В его прежнем статусе «ясачного бобыля» имя Сулеймана из д. Польский Киргиз встречается и в другом документе от 1684 г.
Таким образом, Сулейман Мишкин и Биккеня Юлдашев получили статус «башкирцев», последний ранее был безъясачным. Хотя они и относились к Ельдякской волости, мы назвали их по принадлежности к д. Польский (Старый) Киргиз Киргизской волости и для наглядности сословной характеристики населения этой деревни.
Ранее в документе 1658 г. упоминался татарин чувашского сословия Камай Чюрин, которого мы связывали с д. Камаево Киргизской волости из-за его редкого имени. Выписка за январь 1688 (7196) г. сообщает о татарах дд. Енабердино («Байкачко Ишмяков») и Камаево («Утячко Андрюшев»), которым «велено… платит окладной ясак… вопче по две куницы на год и о том им память дана». На том же листе архивного документа упоминается некий «чювашенин» д. Сабаево, которому также было предписано платить окладной ясак. Там его родственники называются татарами.
Этот и ранее цитированный документ 1680 г. показывают, что в последней четверти XVII в. стала указываться татарская национальность представителей чувашского сословия. «Башкирец» платил 3 куницы в год, по этой причине татарин д. Камаево с двухкуничным ясаком останется в своем сословии. Рассматриваемый документ является первым упоминанием о д. Камаево Киргизской волости. Сведения А.З. Асфандиярова о времени ее возникновения и возможных основателях не соответствуют действительности. Он пишет, что село *«основано в 1-й пол. 18 в. башкирами Киргизской вол. Казанской дороги на собств. землях. По дог. о припуске здесь поселились ясачные татары (в 1762 учтено 45 душ муж. пола), перешедшие впоследствии в сословие тептярей»*. Другие башкирские авторы намеренно называют этих татар тептярского сословия «башкирами» и даже указывают источник, хотя в самих источниках (например, в 1795 и 1834 гг.) они по-прежнему записаны как «тептяри».
Перейдем к другим документам. В июне 1690 (7198) г. «бобылю» Пулату Ахметеву из д. Каракул было велено платить окладной ясак с «башкирцем» Киргизской волости Ялгилде Тойгилдиным, а его бобыльский ясак «платить за него безясашному Ишмячке Торбаеву и о том ему Пулатку память дана». Этот факт говорит о переходе «бобыля» сторонней Енейской волости (к ней относилась д. Каракул) в Киргизскую волость и получении там статуса «башкирца».
В 1690 г. огромную по площади выморочную вотчину «по р. Самаре, от Кинельского сырта и от Красного Яру, по обе стороны по рч. Юшаду до Терпелинского верхнего сырта» получил предприимчивый тархан Киргизской волости Явгильда Мурзагилдиев. До этого эта вотчина находилась во владении «чювашенина» Байря[м]гози из д. Арчи Арской дороги Казанского уезда.
Здесь следует сделать важное замечание. До конца XVII в. и в редких случаях в начале XVIII в. в источниках (имеются в виду документы фонда «Уфимская приказная изба» РГАДА) коренные татары Казанского уезда обозначались термином «чювашенин». С последней четверти XVII в. их называли также ясачными татарами, а если они имели статус вотчинника поземельной волости Уфимского уезда – «башкирцами». Некоторые этого, видимо, не знают, поэтому заявление А.З. Асфандиярова, что «Бойрягозя – чуваш по национальности», скорее всего, указывает на незнание истории вопроса.
Земли по реке Самаре оставались казенной собственностью, поэтому там происходила смена владельцев. Поражает предприимчивость татар, как они вели хозяйственную деятельность вдали от собственных селений, обеспечивая благосостояние своих семей и приток налогов в казну.
В документе от 13 мая 1691 г. упоминается ясачный татарин Костючка Кошаев из д. Тынламас и его товарищи. 14 марта 1694 г. они жаловались на «башкирца» Ишимбета Иштякова, который, несмотря на договоренность о владении вотчиной последнего по реке Ик, отказался от неё в пользу «башкирцев» из Кыр-Еланской волости – Рысая Аккучюкова, Уразая Ногаева и их товарищей. По свидетельству Уразая Ногаева, его отец и дед были служилыми татарами.
Эта деревня относится к Кыр-Еланской волости. Мы привели эти сведения в связи с параллельным существованием двух деревень с одинаковым названием и важностью их четкой идентификации для исторического анализа и избежания путаницы.
В документе от 21 марта 1693 (7201) г. говорится, что «велено Уфинского уезда Казанской дороги деревни Каракул татарину Асанку Салдыкову платит окладной ясак Киргиские волости з башкирцы с Княском Ускеевым с Явгильдкою Мурзагильдеевым с Ногайком Уразметевым и в их повытье по… куницы на год, а в бобыльской ясак писать… не велено… и бобыльского ясака с него не спрашивать и в том к нему не приметыватца и ничем ево не убыточит, а имать на нем окладной ясак против ясашных книг».
Как видим, в документе речь идет о татарине д. Каракул, который, переехав в Киргизскую волость, стал платить бобыльский ясак, а затем перешел на окладной ясак, т. е. стал «башкирцем». Важно отметить, что ранее Явгилды Мурзагильдеев назывался «ясачным трухменцем», а теперь стал «башкирцем» в составе одного повытья Киргизской волости. Если учесть, что ранее он стал владельцем выморочной вотчины в Самарском крае, то все это свидетельствует о татарской предприимчивости и быстрой адаптации к новым условиям жизни.
К концу XVII в. относится упоминание о д. Тактагулово Киргизской волости. В связи с земельным спором между «башкирцами» Киргизской и Еланской волостей в документе от 21–28 декабря 1696 (7205) г., опубликованном частично с некоторыми ошибками, названы Карабаш Тохтагулов и его односельчанин Урусай Урускулов. Здесь же содержится родовая тамга Карабаша Тохтагулова. Братом последнего был Касей, который назван в другом документе.
На основании этих сведений можно сделать вывод, что они являются сыновьями основателя деревни, поселившегося здесь не позднее последней четверти XVII в. Редкое имя Карабаш дает основание утверждать, что его владелец причастен к возникновению одноименной деревни (ныне Карабашево Илишевского района РБ). Кроме того, здесь упоминается еще один вотчинник Киргизской волости Тыпый Бизиргенов, с именем которого следует связывать название д. Тупеево (ныне Илишевского района РБ).
Также в рассматриваемом документе от 21 декабря 1696 г. вместе с Карабашем Тохтагуловым назван ясачный татарин д. Маты. В другом документе мы находим, что К[у]ручу Абызову из д. Маты и «бобылю» д. Улу Именлы Курмашу Тохтамышеву велено платить «окладной ясак старого, что они платили в бобылях четыре куницы да вместо денег две куницы да с ними ж велено платить без ясашному Ибрайке Уразаеву по кунице». Об этом сообщалось в справке за 13 июня 1685 (7193) г.
Мы не сомневаемся, что название д. Куручево Киргизской волости, расположенной вдоль р. Маты, имеет антропонимическое происхождение и связано с татарином бобыльского сословия Куручем Абызовым. Была еще одна д. Маты, но там жили новокрещеные татары; она сохранит свое название.
Деньги в долг и земля в оброк: как татары строили экономику в начале XVIII века»
В 1700 г. в записной книге по «старым крепостям и кабалам городы Уфы» упоминается д. Актаныш Казанской дороги Уфимского уезда. 20 февраля татарин чувашского сословия («чювашенин») этой деревни Мамеделей Сюрмаметев взял в долг 20 рублей у служилого татарина д. Шабаево (ныне Бураевского района РБ) Шабая Кинтудина («Тинтудина»). Свидетелями выступали служилые татары д. Явбады Имангул Семёнов, Уразмамет и Айбулат Мамяковы. Последняя деревня в этом же деле будет называться Евбазы Казакларово тож (ныне Казакларово Дюртюлинского района РБ).
В документе 1700 г. названы вотчинники Киргизской волости Тохтагул (фамилия не указана) и Тыпый Безиргенев, взимавшие с «бобылей», живших на их землях, ренту за пользование землей (оброк) по гривне с двора. Ранее, при изучении архивных документов, мы не сталкивались с подобными случаями среди этой категории населения. Сдача земли в аренду с целью получения оброчных денег была распространена среди татар и являлась примером их предприимчивости.
К 17 сентября 1701 г. относится заемная кабала ямщика из д. Якшиваново Казанской дороги Прокопия Асянякова «башкирцу» Киргизской волости Сулейману (в источнике «Сюлеман») Тлешеву. *«На Уфе в приказной избе стольнику и воеводе Ефиму Панкратьевичю Зыбину с товарыщем Уфинского уезду, Казанские дороги, Киргиские волости башкирец Сюле[й]ман Тлешев подал кабалу, а в ней пишет: Се аз, Пронька Асяняков сын, Уфинского уезду, Казанские дороги, деревни Якшивановы ямщик, занял есми на Уфе Уфинского уезду, Казанские дороги, Киргиские волости у башкирца у Сюлемана Тлешева 2 руб. денег серебреных московских ходячих прямых нынешняго 1701-го году все сполна. А порукою по мне, заимщике. в тех деньгах до того сроку ручался и в сию кабалу писался брат ево родной яз, Караска Асяняков сын, тое ж деревни ямщик. А кой [из] нас, заимщика или порутчика, на тот срок будет в лицах, на том на нас ему, Сюлеману, те свои данные деньги взять все сполна»*.
Сулейман Тлешев – неизвестный ранее вотчинник Киргизской волости. Его финансовые отношения с ямщиком из отдаленной д. Якшиваново (ныне Уфимского района РБ), возможно, русским, указывают на его коммуникабельность и географию татарского предпринимательства.
В другом займе от 28 октября 1701 г. говорится о ясачном татарине д. Старый Киргизки (в источнике «Старых Киргисков») Тохтаре Агышеве, который дал взаймы черемисину д. Ельдяк Батыру Уразбахтину и другим 16 рублей. Возможно, что этот топоним относится к д. Киргиски Ельдякской волости, поскольку Агышев позднее будет там упомянут.
В документе от 28 ноября 1701 г. речь идет о ясачном татарине д. Танламас Смаиле-мулле Чюраеве, у которого «башкирец» Рыс Азикеев из д. Балаково Шамшадинской волости 1 апреля 1700 г. занял 4 рубля 50 копеек. За него поручились его односельчане башкирского сословия Кусюкей Утешев и Салтанай Теняков. Имя муллы называется только здесь, поэтому невозможно определить, к какой из двух деревень с одинаковым названием он принадлежит.
Еще один ясачный татарин д. Танламас (ныне Тыннамасово Актанышского района РТ) Баймет Уразов назван в записи от 9 декабря 1701 г. Он дал в долг 6 рублей служилому татарину из д. Куяш Науразалею Тенееву. Сыновья Баймета были занесены в список переписи 1722 г., что помогло определить современную принадлежность деревни.
Следует сказать, что в XVII в. ясачный татарин Баймет Уразов принадлежал к татарам чувашского сословия. Это отражено в записи от 2 ноября 1701 г., где он, «чювашенин», поручился за заем в размере полутора рублей, взятый конным казаком Михайло Дуровым у В.И. Жилкина. Таким образом, документы 1701 г., относящиеся к актанышцу, показывают трансформацию сословного названия.
Интересно, что еще одним поручителем вместе с Байметом Уразовым был Юсуп Байкешев, названный как «ясашной тептерь» д. Мясликош. Это свидетельствует о зарождении нового сословного названия, которое будет употребляться для обозначения ясачных татар и других «небашкирцев» поземельных волостей, выплачивавших в казну тептярский налог («тептярский оклад»). Мясликош (Месликуш) последний раз называется в III ревизии вместе с деревнями Саралиминской и Байлярской поземельных волостей, однако только по этому источнику известно, что в ней жил «тептяр».
Значение рассматриваемых документов 1701 г. также заключается в том, что они предоставляют сведения о составе населения региона, его экономических связях и взаимоотношениях между различными группами татар. Эти документы также содержат информацию о некоторых деревнях и именах, которые могут быть новыми для исследователей. Таким образом, эти источники являются ценными для изучения истории, хозяйства и отдельных аспектов культуры региона.
В документе 1701 г. названы ясачные «башкирцы» Китяп Баймурзин и его товарищи из д. Старый Киргиз, платившие 28-куничный казанский ясак.
Тархан Китяп Баймурзин был вотчинником Ельдякской волости и имел тесные связи с жителями Киргизской волости. Также ранее, при изучении документа 1664 г., были обнаружены его аманатские связи с вотчинниками рода Кушук-бия, проживавшими в д. Старый Киргиз. У нас нет сомнений, что Исмекей Китяпов из д. Польской Киргиз, упомянутый в документе 1678 г., является сыном Китяпа Баймурзина.
Совокупность фактов позволяет утверждать, что Польский Киргиз – второе название д. Старый Киргиз. А тархан Ельдякской волости жил в этой деревне вместе с вотчинниками рода Кушук-бия и других родов. Возможно, имеются и другие документы, где Китяп Баймурзин указывается жителем д. Старый Киргиз.
В документе 1706 г. назван новокрещеный Иван Васильев из д. Матов (ныне Старые Маты Бакалинского района РБ) Казанской дороги Уфимского уезда. Ранее мы говорили, что из двух деревень под названием «Маты» одна сохранит свое название.
В документе от 13 декабря 1708 г. упоминается «башкирец» Тупый Савин из д. Илишево Казанской дороги, который одолжил 5 рублей другому «башкирцу», Каныбеку Карсакову из д. Анасево той же дороги. В качестве поручителей по этим деньгам в долговом обязательстве указаны дети Каныбека Курманай и Сарманай. Тупый Савин – второй вотчинник с таким именем в Киргизской волости. Интересно, что фамилия «Савин» снова встречается в ревизской сказке 1762 г. в д. Тупеево.
Далее рассмотрим два документа, касающихся вотчинников д. Катаево. Они и другие документы были представлены ими для защиты своих вотчинных прав в связи с земельным спором. В документе от 3 марта 1710 г. говорится, что по указу великого государя в казну был взят окладной ясак на [1]710 год с Казанской дороги Киргизской волости с «башкирцев» Сунбая Кузубаева и его товарищей. За шесть куниц было уплачено по четыре гривны за каждую, а также подымные с пяти дворов по восемь денег с каждого двора в оклад старосты Байсары Тенишева. Целовальник Евдоким Бухвостов принял оплату, а «зборщик» подьячий Иван Моисеев подписал документ.
В документе от 5 марта 1710 г. сообщается, что по указу великого государя целовальник Иван Тарабарский принял в государеву казну окладной ясак с «башкирцев» Сунбая Кузубаева и его товарищей с Казанской дороги Киргизской волости за прошлый [1]708 год. За шесть куниц было уплачено тридцать три алтына и шесть денег за каждую куницу, а также по восемь денег с каждого двора из пяти дворов, включенных в оклад старосты Ба[й]сары Теникешева и его товарищей.
Эти документы об уплате ясака свидетельствуют о том, что вотчинники в то время составляли 5-дворов в д. Катаево. Имена Сунбая Кузубаева и старосты Байсары Тенишева (Теникешева), по нашим сведениям, относятся к роду Кушук-бия. В опубликованной генеалогической схеме, в которую мы вносим исправления и дополнения, эти имена расположены следующим образом:
- Кушук-бий → Куккуз-бий → Бурый → Кузубай (Казылбай) → Сунбай (Населбай) → Уразай (брат Уразман) → Баислан → Исламгул (брат Кадергул) → Удаман (юртовой старшина, родился в 1762 г. в д. Куктово).
- Кушук-бий → Куккуз-бий → Танеч (Тениш, Теникеш) → Байсар.
Первая генеалогическая схема подкреплена нашими архивными данными, за исключением имени «Бурый». Вторая схема в опубликованной генеалогии после Байсара содержит неясные и недоказанные имена, которые ведут к Исанбаю, основателю одноименной деревни. В связи с этим мы решили их не рассматривать. Тем более, архивный документ 1696 г. (см. документ № 4 в Приложении) четко указывает, что Исанбай – сын Сунбая, который, возможно, имеет прямое отношение к названию д. Исанбаево.
Ранее мы упоминали Куруча Абызова из д. Маты и связывали название д. Куручево с этим человеком. В подтверждение этой версии д. Маты с проживавшими там ясачными татарами больше не упоминается, она теперь называется только Куручево. Это видно из договора от 28 августа 1711 г., в котором говорится о поселении татарина Биккени Мамякова из д. Куручево (в источнике «Крусево»; ныне Старокуручево Бакалинского района РБ) в вотчине Шердыбая Чоптина в Кыр-Еланской волости. «Припустил я, Шердыбай, ево Бекеня, в вотчину свою, которая у меня обща с Китипом Тленчеевым, с Солтаном Азнагуловым с товарыщи. И в той моей припускной вотчине ему, Бекеню, построитца двором, пашня пахать и сено косить, дрова и бревна рубить, и лубья снимать, и в лесу борти делать, и мед выдирать, и всякого зверя и птицу и рыбу ловить, и мельницу строить. И владеть тою вотчиною ему, Бекеню, со мною, Шердыбаем, вопче вечно». В этой вотчине названы речки Ерыклы, Базы, Малый Куяш, Рухмен, Кас-Илга, что косвенно указывает на границы и величину ее территории. В данном источнике обращаем внимание на имя вотчинника Китапа («Китипа») Кыр-Еланской волости, которое ранее было известно только по Ельдякской волости. Китап (в переводе – «книга») – распространенное имя, указывающее на просвещенческие традиции татарского народа. На это указывает и сословное название «тептяр», образованное от «дэфтэр» («тетрадь»).
По документу от 10 июля 1712 г. известны «Кыргиские волости башкиры» Шембеть Илишев, Исембай Енурусов. Исембай Енурусов из д. Исембаево будет назван и в источнике 1749 г. Эти сведения указывают на антропонимическое происхождение названий дд. Шамметово и Илишево (ныне Илишевского района РБ). Можно согласиться с мнением, что «фамилия Шаммета свидетельствует о том, что его отец Илиш был тоже первопоселенцем одноименной деревни. Выходит, что Шаммет выделился из коренного поселения и основал свою деревню». Что касается Исембая Енурусова, то мы не можем однозначно назвать его основателем д. Исанбаево. Ведь, как уже было сказано ранее, сын Сунбая Кузубаева, вотчинника рода Кушук-бия, в 1696 г. носил то же имя.
«Татарское единство: как ясачные татары органично вливались в башкирское сословие»
Таким образом, в той части Киргизской волости, которая впоследствии относилась к Белебеевскому и Бирскому уездам, массовое возникновение деревень наблюдалось лишь со второй половины XVII в. До начала века д. Киргиз была, возможно, единственным поселением, где жили вотчинники, преимущественно одного рода. Лишь спустя многие десятилетия стали появляться и другие поселения вотчинников, состоявших из представителей разных родов (это можно наблюдать по родовым тамгам и генеалогическим сведениям), куда одновременно приходили их постоянные спутники – ясачные татары и марийцы. Возникновение новых деревень было сопряжено с огромными трудностями: территорию, которую предстояло заселить, нужно было очистить от леса и кустарника. Расчистка отдельных территорий Киргизской волости под поля и поселения происходила до середины XIX в. (в 1872 г. на одном из таких мест поселились жители д. Камышлытамак, о которой речь пойдет в Главе 7).
В документе 1712 г. назван вотчинник Ярмяк Явгильдин из д. Аишево (ныне Актанышского района РТ). Он был одним из трех свидетелей при составлении припускного договора, данного вотчинниками Булярской волости енейцам из д. Аккузево. Сын Ярмяка Яркей Ярмяков будет упомянут в договорах с участием вотчинников д. Аишево.
Следует отметить, что в д. Аишево уже тогда существовала двухсословная структура населения. Так, в документе от 18 марта 1713 г. упоминаются [ясачный] татарин Бикмет Саранов из д. Аишево и Юлмет Рысов (д. Утянашево Зюрейской дороги Казанского уезда), которые заняли у служилого татарина Смака Исаева сына Буру[н]дукова 49 рублей. «А за те взятые деньги по договору нам, Бикметю и Юлметю, з женами своими и детьми жить и работать всякую работу у него, Смака, во дворе и в отъезде, где прикажет, с вышеписанного числа десять годов, и в той работе нам, Бикметю и Юлметю, з женами и з детьми ево, Смака, и домашних ево слушать и не огурятца».
Татарин д. Исенбаево Баймурза Булатов представлен в документе от 20 февраля 1716 г. Его нанял «башкирец» Еланской волости Юмай Исенеев для изготовления бортей в своем лесу и косить сено. В договорной записи говорится следующее: «взял я, Баймурза, у него, Юмая, напредь сей записи 9 руб. денег. А за те взятые деньги (9 руб.) зделать мне, Баймурзе, в ево, Юмаевой, вотчине в лесу 600 бортей ево, Юмаевыми, снастьми. А до зделки тех бортей косить мне, Баймурзе, ему, Юмаю, на год по 50 копен сена на ево лугах. А как оные бортии стану делать и сено косить, и в те поры пить и есть ево, Юмаево. Да мне ж брать у него, Юмая, на поделку оных бортей, епанчю». Раньше в д. Исенбаево (ныне Исанбаево Илишевского района РБ) был известен только вотчинник, а теперь мы видим [ясачного] татарина. Из этого следует, что деревня характеризуется двухсословной структурой населения, возможно, с момента своего возникновения.
Припускная запись от 13 января 1717 г. вотчинника Кыр-Еланской волости Усеина Урсякова «башкирцу» той же волости Рысу Исенгулову и его детям содержит интересные сведения, отчасти относящиеся к Киргизской волости. «Запись такова: Уфинского уезду, Казанской дороги, Кыр-Иланской волости, деревни Агирского Устья башкирец Усеин Урсяков дал на Уфе сию на себя запись тое ж волости, деревни Девеевы башкирцу Рысу Исенгулову з детьми в том: припустил я, Усейн, ево, Рыса а детьми, в вотчину свою в лес Кельтик в урочищах промеж речек, верхняя межа речка Кыргыз, нижняя межа деревня Балчаклы, смежна с Кыргызской вотчиной (выделено нами. – Т. К.), да от той деревни Балчаклы через перелесок лева сторона оного ж Усеинова, а права Кыргызская, а от того перелеска межа Бисмень Кара, а от Бисменя Кары по речку Тюлгазии, а по речке Тюлгае правая сторона Иланская, а лева ево же Усеинова, а Тюлгезинская вершина смежна с Акмурзиной – права Акмурзина, а лева его ж, Усеинова, а от той межи на вершину Калгиш речку, а с Калгизские вершины на Матинские вершины, а с Матинских вершин на низ по Мато на деревню Балшилы, лева сторона ево ж, Усеинова».
Ранее мы уже частично цитировали этот документ. Теперь обратим внимание на то, что в нем, кроме «речки Кыргыз», названа также «Кыргызская вотчина». Это свидетельствует о связи гидронима с топонимом. Следует предположить, что гидроним первичен, и по этой причине деревня и вотчина получили название «Кыргызские». Мы еще раз обратили внимание на названия, поскольку башкирские авторы тенденциозно пытаются связать их появление с мифическим «башкирским родом Кыргыз», придуманным ими для башкиризации истории края и не упоминаемым в архивных источниках.
В рассматриваемом документе названа д. Балчиклы. О ее населении в источниках того периода ничего не сообщается, и нет никаких свидетельств о том, что там когда-либо жили вотчинники. По ревизской сказке 1795 г. и последующего периода она известна как марийская деревня. Мы полагаем, что ее основали марийцы, а не «башкирцы», как бездоказательно утверждает энциклопедическая статья.
По документу от 22 августа 1720 г. известен новокрещеный Дмитрий Григорьев из д. Маты (ныне Старые Маты Бакалинского района РБ), который занял 8 рублей у своего односельчанина Семёна Иванова. Заемщик указал поручителем свою дочь Офимию. Свидетелями выступили Иван Петров и Данила Протопопов. Новокрещеный уже упоминался ранее в д. Маты. Есть основания полагать, что эта категория населения была широко распространена и включала много людей. Можно предположить, что политика правительства по христианизации предполагала расселение новокрещеных на землях поземельных волостей для усиления православного присутствия и создания более лояльного населения в условиях периодических «башкирских» волнений.
Киргизская волость была одной из территорий, где в первой четверти XVIII в. проживало большое количество выходцев из Казанского уезда, о чем свидетельствует документ 1722 г. Когда представитель власти поручик Милкович прибыл для отправки их на старые места жительства, вотчинники яростно сопротивлялись и всячески препятствовали ему. Вот что говорится в документе: «Посылан он (Милкович. – Т. К.) в Киргинскую волость в деревню Аю для высылки беглецов, и той деревни башкирцы пришед к нем бранили и поносили ево всячески, да Киргиской волости башкирцы Юсуп называл ево вором и сказал ему, что де сходцов у них нет, а которые были, тех отдали; и по опознанию взял он казанского татарина, и того татарина они Юсуп и Кашай отбили, и салдат били и всякия противныя слова говорили; да они ж черемисенца, которой пришел к нему к записке, самовольно отбили, и тот татарин и черемисянин сказывали, что у них живут беглецов в работниках многое число». А один из сходцев, называемый абызом Зюрейской дороги Казанского уезда, был особенно нужен «башкирцам», потому что «по их бусурманской вере содержит их мечеть и робят обучает», и по этой причине они просили его освободить от высылки. В этом документе упоминается и «киргинской Шаммет» (он назывался ранее в документе от 10 июля 1712 г.), который также входил в число татар башкирского сословия, договорившихся между собой не выдавать беглых единоверцев из Казанского уезда правительственным сыскным воинским отрядам.
Однако в Киргизской волости нашлись сторонники изгнания «сходцев», среди которых был вотчинник Устюм. Он, как и Яркей Янчурин, сопровождал отряд поручика Буткевича с солдатами, которые искали беглых ясачных татар. Однако путь им преградили Исмаил-мулла, Какырбаш и Куразманбатыр, которые «выехали к ним навстречу многолюдством в пансырях и со всяким оружием и не допустя их до своих жилищ в Ыланской волости в деревне, и хотели их порутчика с товарищи и башкирцев Яркея, и Килея, и Устюма с товарищи ж побить до смерти…». Имена почти всех названных здесь «башкирцев» встречаются только в этом источнике. Последнего, с редким именем, мы считаем вотчинником и основателем д. Устюмово (ныне Бакалинского района РБ). Его сыновья будут упомянуты в других документах. Этот документ наглядно демонстрирует, что вотчинники и пришлое население нуждались друг в друге, жили в дружбе и взаимопонимании. Кроме того, присутствие пришлого населения способствовало духовному обогащению и повышению уровня образования, что в конечном итоге еще больше укрепляло единство татарского мира.
Ясачные татары были неисчерпаемым резервом пополнения рядов вотчинников-«башкирцев» Киргизской волости, и то же самое мы видим в соседней Ельдякской волости. Для иллюстрации приведем лишь один пример. Согласно записи от 4 июня 1718 г., «башкирец» д. Атсоярово Ельдякской волости Казанской дороги Явгильды Таулин припустил ясачного татарина Кутлы Токташева из д. Киргиски той же дороги в свою вотчину (повыток). В документе говорится, что вотчинник отдал ему *«в той деревне А[т]соярове ему, Кутле двор свой и пахатные земли и сенные покосы, повытки свои. И ему, Кутле, з братом своим Асабашем жить в той деревне и тем моим Явгильдиным, двором и пахотными землями и сенными покосы, повытки моими, владеть вечно, также лес на хоромное строение и дрова в вотчинном лесу рубить, а до бортного ухожья и дельного деревья ему, Кутле, и брату ево дела нет. А с тех пашенных земель и сенных покосов мне, Явгильде, у него, Кутлы, и у брата ево имать в помочь великому государю в ясак по 10-ти алт. на всякой год беспереводно»*.
Ранее мы видели переселение ясачного татарина Киргизской волости в Кыр-Еланскую волость по договору от 28 августа 1711 г. Припуск ясачного татарина Кутлы Токташева вотчинником Ельдякской волости по договору от 4 июня 1718 г. – второй подобный факт за короткий период (1711–1718 гг.), содержащийся в опубликованных источниках (путем изучения архивов число таких фактов можно было бы увеличить). Это свидетельствует о многочисленности ясачных татар в крае и их активном участии в хозяйственной деятельности вотчинников на равных основаниях. Обе категории жителей поземельной волости отличались друг от друга лишь уровнем достатка: владея землей, вотчинник имел больше возможностей. Во всем остальном они ничем не отличались: ни по языку, ни по культуре, ни по традициям. Поэтому вновь прибывшие ясачные татары органично вливаются в хозяйство или деревню вотчинников, часто получая новое сословное название «башкирец».
В документе от 20 октября 1718 г. говорится о татарах Ямякее (Аймекее) и Утягане Байметовых из д. Камаево Казанской дороги, которые заняли у бирского затинщика Исая Косаткина 12 рублей с условием возврата в том же году. За них поручился татарин из д. Каргалы Мугаим Резяпов. 21 ноября. Эти документы важны тем, что в них появляются новые имена ясачных татар, которых источники называют просто татарами. Материалы первых двух ревизий таких данных не содержат, так как охватывают всего четыре деревни, в число которых, например, не входит Камаево и многие другие.
Ранее мы обратили внимание на документы, содержащие сведения о платеже ясака. В документе от января 1725 г. сообщается, что уфимец Никита Александрович Калавской принял в казну великого государя окладной ясак за прошлый 1721 г. «Башкирцы» Сюлей Досков и его товарищи из д. Катаево Казанской дороги заплатили по три алтына и две деньги за шесть куниц, а также по шесть денег с каждого двора. Староста Байсары Тенешев и его товарищи внесли эти средства в казну. Целовальник Петр Жуков принял деньги, а писарь Стрешников написал соответствующую отписку.
Это первый документ, где названо имя вотчинника из д. Катаево. По другим документам о платеже куничного ясака известна его точная фамилия – Досаев. Вотчинник назван и в документе от 11 февраля 1727 г., когда они платили в казну окладной ясак за 1726 г. («за шесть куниц по три алтына по две денги подворных четыре алтына платили во оклад тое же волости старшины Байсары Тенишева с товарыщи»). В этом документе Байсар Тенишев впервые назван старшиной (до этого только староста; его имя упоминается в источниках вплоть до 1749 г. включительно).
Сюлей Досаев и жители д. Катаево не имели прямой связи с родом Кушук-бия. Об этом свидетельствуют различия в их родовых тамгах и документы о выплате ясака. До 1725 г. д. Катаево не упоминалась в документах, и ясак с её жителей собирали представители рода Кушук-бия с пожалованных им земель. Согласно документам, сбор осуществляли старшина Байсар Тенишев и его товарищи. Забегая вперед, скажем, что в документе 1737 г. сын Сюлея Досаева, Аблазей Сулеев, будет назван татарином. Это подтверждает, что в официальных документах вотчинник татарской поземельной волости мог быть обозначен не только по сословию, но и по этнической принадлежности.
В заключение темы о д. Катаево отмечу, что временем поселения ясачных татар этой деревни, которые после 1762 г. стали по сословию «тептярями», был 1730 г. Эту дату они указали сами, и она была использована автором при написании истории родной деревни. Вероятно, 1730 г. относится к одной группе ясачных татар, так как другая группа до переписи 1795 г. претендовала на башкирское сословие и вполне могла поселиться в одно время с вотчинниками этой деревни. В пользу этого суждения говорит тот факт, что среди татар тептярского сословия встречаются тамги вотчинников рода Сюлея Досаева.
На родовые тамги следует обратить внимание и в других случаях. Например, у Тыпыя Бизиргенева тамга другого типа, и отсутствуют доказательства его родства с Танычем Куккузовым, потомком Кушук-бия. Сын Тыпыя, «Мяскав Тапиев сын», упоминается в челобитной 1728 г. на имя царя Петра II от «башкирцев» четырёх дорог Уфимского уезда. Он поставил там свою родовую тамгу, которая представляет собой две косые линии. Хотя Москов является сыном основателя д. Тупеево, в источнике он указан из-за принадлежности к Киргизской волости жителем д. Киргиз.
Итак, в последней четверти XVII – первой трети XVIII в. на территории Киргизской волости впервые упоминаются названия ранее неизвестных деревень. Это свидетельствует о том, что население волости увеличивалось и основывались новые деревни. Одновременно формируется их сословная структура; в пределах одной деревни все чаще можно наблюдать представителей двух сословий, живущих в едином татарском этнокультурном пространстве.