Серия 1. Августовский вечер на веранде
Анна сидела на просторной светлой веранде — ещё пахнущей свежим деревом и лаком. Всего два года назад они с мужем купили этот участок в деревне: старый дом разобрали, расчистили землю, а вот яблони у забора решили оставить — крепкие, ухоженные, с толстыми стволами. «Настоящий деревенский сад», — сказал тогда Михаил, обводя рукой деревья.
Муж настоял на этой покупке. «Тебе нужно место, где никто не будет отвлекать, — говорил он тогда. — Где ты сможешь сосредоточиться на своих историях». Сам он, успешный бизнесмен с плотным графиком, не мог проводить здесь много времени: встречи, переговоры, командировки. Но каждую пятницу он приезжал на выходные, привозил свежие фрукты, книги, которые, как ему казалось, могли её вдохновить, и подолгу сидел с ней на этой самой веранде, слушая отрывки новых глав.
Сейчас, в августовский вечер, веранда казалась островком тепла и уюта посреди остывающего мира. Перед Анной на столе лежал раскрытый блокнот с исписанными строчками — очередной фрагмент романа, который никак не хотел складываться. Заходящее солнце окрасило небо в блекло розовые тона, а тени от яблонь у забора вытянулись и стали гуще, будто подкрадывались ближе.
Она невольно улыбнулась, вспомнив, как Михаил, стоя под одной из яблонь, задумчиво провёл рукой по коре: «Наверняка этим деревьям лет двадцать, не меньше». Теперь эти яблони давали урожай — небольшие, но удивительно сладкие плоды. Анна сорвала одно яблоко прямо с веранды, надкусила. Кисло сладкий сок напомнил ей детство — то немногое, что она помнила о нём: чей то голос, напевающий колыбельную, запах печёных яблок… Воспоминания были туманными, обрывочными — как и всё, что касалось её ранних лет до детдома.
Воздух уже остывал. Ещё час назад он был тёплым, чуть душноватым, а теперь принёс с собой свежую августовскую прохладу — ту самую, что напоминает: лето на исходе. Анна глубоко вдохнула: в воздухе смешались запахи скошенной травы, терпкая полынь и едва уловимый дымок от чьего то костра за околицей.
Вокруг звучала вечерняя симфония деревни. Монотонное стрекотание сверчков доносилось из густой травы у забора, к нему добавлялись резкие трели кузнечиков. Где то у пруда лениво квакали лягушки, а в кронах старых деревьев перекликались последние птицы, устраивающиеся на ночлег. Время от времени раздавалось тяжёлое уханье совы из глубины леса — низкий, гулкий звук, от которого по спине пробегали мурашки.
Анна попыталась сосредоточиться на тексте. Пальцы замерли над блокнотом, перо повисло над страницей. Но слова не шли. Вместо них в голову лезли звуки и запахи вечера, ощущение прохлады, которое всё усиливалось. Она невольно поежилась и оторвала взгляд от строчек.
Небо темнело, превращаясь из тёмно синего в чернильно чёрное. На нём одна за другой зажигались звёзды — будто кто то рассыпал горсть серебристых блёсток. У реки слышалось мягкое журчание воды и редкие всплески: рыба выходила на поверхность. Где то за деревней залаяла собака, ей ответила другая — их голоса разносились далеко по вечерней тишине.
Стало по настоящему прохладно. На траве уже выступила первая роса, и даже сквозь деревянные доски веранды чувствовалась ночная свежесть. Анна вздохнула, закрыла блокнот и потянулась за своей любимой мохеровой шалью. Она лежала на спинке стула — мягкая, пушистая, с лёгким ароматом лаванды. Эту шаль муж подарил ей на пятую годовщину свадьбы: «Чтобы тебе было тепло, когда ты пишешь свои истории», — сказал он тогда с улыбкой.
Анна закуталась в шаль — тёплую и мягкую, как объятия любимого мужа, — и переставила кресло качалку ближе к перилам веранды: так открывался лучший вид на небосвод. Устроившись поудобнее, она слегка качнулась вперёд назад, прислушиваясь к мерному скрипу деревянных полозьев. Этот звук сливался с вечерними шорохами, создавая странный, успокаивающий ритм.
В тишине, когда точно никто не отвлечёт, наблюдать за звёздами было особенно приятно. Одна за другой они загорались над лесом, становились ярче, чётче. Анна следила за их появлением, и постепенно мысли начали выстраиваться в новые образы. Вот эта яркая звезда — словно взгляд героини, ждущей чего то важного. А россыпь мелких звёзд рядом — шёпот её сомнений. Тёмная полоса леса на горизонте — граница между прошлым и будущим…
Она прикрыла глаза на мгновение, впитывая тишину, прохладу, мерное покачивание кресла. Тёплая шаль окутывала, словно облако, звуки деревни отдалялись, сливаясь в единый убаюкивающий гул. Дыхание стало ровным, мысли — расплывчатыми…
Внезапно Анне пришла мысль — яркая, почти осязаемая. Она уже хотела встать, чтобы взять блокнот и ручку, зафиксировать её, пока не ускользнула, — но замерла на полудвижении.
Почти в ночной темноте, в соседнем заброшенном доме, блеснул огонёк… Ровный, спокойный — как пламя свечи. Анна прищурилась. Это не может быть свечой, — подумала Анна. — В дом никто не ходит годами. Местные говорили, что там очень много лет назад произошло что‑то страшное, и с тех пор никто не решается подойти к нему. Даже дети обходят стороной. И то, что раньше было тропинкой, давно заросло бурьяном.
Она вгляделась пристальнее. Огонёк не мерцал, не колебался от ветра — просто горел, будто кто‑то поставил свечу на подоконник и оставил её гореть.
Дыхание участилось. Мысли о романе, о тёплых яблоках, о Михаиле — всё отошло на второй план. Остался только этот огонёк, этот дом, и тишина, в которой он словно что‑то обещал или предупреждал.
Анна медленно поднялась с кресла. Шаль соскользнула на доски веранды, но она не заметила. Взгляд не отрывался от дома, где горел ровный, необъяснимый свет.
«Кто там?» — прошептала она, сама не веря, что произнесла это вслух.
Огонёк не погас. Он просто продолжал гореть — спокойно, настойчиво, будто ждал её ответа...
Подписывайтесь прямо сейчас — и в следующую субботу вы первыми узнаете, что будет дальше! Продолжение истории Анны и загадочного огонька уже на подходе.
А пока — не сдерживайте фантазию: пишите в комментариях, как вы объясняете появление света в заброшенном доме!