Резкий, раздражающий стук высоких каблуков по дощатому настилу мастерской заставил Романа выключить шлифовальную машинку. Мелкая дубовая пыль медленно оседала в широких лучах послеобеденного солнца, когда на пороге возникла Инга. На ней было безупречное кашемировое пальто кремового оттенка, а от шеи исходил густой, удушливый аромат тяжелой амбры. Этот резкий парфюм мгновенно перебил привычный, родной запах свежей древесной стружки, пчелиного воска и терпкого льняного масла.
Роман неспешно отложил инструмент и вытер широкие, мозолистые ладони жестким полотенцем. Ему исполнилось тридцать восемь лет. Он владел собственной мастерской по созданию авторской мебели в пригороде Казани. Массив ясеня, благородный дуб, теплый орех — это был его мир. Простой, честный и понятный мир, где всё держалось на безупречном качестве, крепких соединениях и совести мастера.
Инга, владелица крупного столичного бюро интерьеров, брезгливо скривила накрашенные губы, кивнув в сторону приоткрытой двери, ведущей в небольшую конторку.
— Ты вообще понимаешь, от каких перспектив сейчас отворачиваешься ради этой… — она презрительно фыркнула. — Ради девчонки, которая даже с договорами нормально совладать не может? Я принесла тебе проект, который обеспечит твою скромную лавочку работой на три года вперед!
— Таисия прекрасно справляется со своими обязанностями, — ровным, глухим голосом ответил Роман, спокойно глядя в разъяренные глаза собеседницы. — А наши с тобой деловые обсуждения касаются исключительно мебели. Не путай берега, Инга.
Лицо женщины покрылось красными пятнами. Она привыкла получать абсолютно всё, чего желала. И сейчас её выводил из себя не столько отказ Романа удешевить производство, сколько то, с какой теплотой он смотрел на свою скромную помощницу.
— Серьезный бизнес требует жестких решений! — ее голос сорвался на визг. — Или эта девчонка с трассы собирает вещи, или крупный контракт уходит к другим, — процедила заказчица, бросив на стол ключи. Они со звоном упали на массивную дубовую столешницу.
Где-то за стеной глухо заскулил Граф — крупный лохматый пес, которого Таисия полгода назад спасла от верной беды. Роман тяжело выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается холодное раздражение. Он прекрасно помнил, с чего началась эта история.
Полгода назад. Тот ноябрьский вечер выдался невероятно стылым и промозглым. Холодные, колючие капли дождя монотонно секли по лобовому стеклу старенького фургона. Дворники со скрипом смахивали воду, но серая пелена снова и снова затягивала обзор. Роман возвращался из дальней поездки — ездил в соседнюю область, чтобы выкупить старинный дубовый комод начала прошлого века под реставрацию.
Спину ломило от бесконечной дороги. Последние четыре года, после того как бывшая супруга собрала вещи и уехала искать более легкой жизни, Роман жил исключительно своей мастерской. Он замкнулся, предпочитая общество молчаливого дерева болтливым людям.
Желудок настойчиво напомнил о том, что с самого утра Роман выпил лишь кружку растворимого кофе. На въезде в город сквозь пелену слякоти замерцали неоновые вывески круглосуточной заправочной станции. Роман свернул к колонкам, заглушил мотор и тяжело выдохнул. В воздухе стоял густой аромат сырого асфальта, бензиновых испарений и горячей выпечки, доносившийся из открытых дверей кафетерия.
Он расплатился за топливо на кассе, взял большой картонный стаканчик с обжигающе горячим американо и уже собирался вернуться к машине, когда краем глаза уловил странную возню.
За темными контейнерами для бытовых отходов, куда едва добивал свет уличных фонарей, собралась компания. Трое наглых парней, громко гогоча, зажали в угол худенькую девушку. На ней была лишь тонкая, насквозь промокшая осенняя куртка. У ее ног жался дрожащий, испачканный в слякоти лохматый пес.
— Эй, красавица, ну чего ты ломаешься? — нагло ухмылялся один из них, пытаясь ухватить девушку за капюшон. — Поехали с нами. В тепле посидим, покатаемся.
— Отойдите, — голос девушки сильно дрожал от холода, но она упрямо прижимала к себе собаку, закрывая ее собой от нападавших. — Оставьте нас в покое, иначе я закричу.
— Да кричи сколько влезет, кто тебя тут услышит на трассе…
Роман машинально поставил стаканчик с кофе на капот своего фургона. Он терпеть не мог лезть в чужие разборки, но что-то в том, как эта хрупкая девчонка отчаянно защищала бездомного пса, задело его за живое. Он спокойно подошел к багажнику, открыл его и достал тяжелый стальной баллонный ключ. Холодный металл привычно и надежно лег в ладонь. Роман неспешно, тяжелым шагом направился к компании.
— Парни, — его голос прозвучал негромко, но в нем лязгнула такая сталь, что гогот мгновенно стих. — Девушка русским языком попросила вас отойти.
Самый дерзкий из троицы медленно обернулся. Его мутный взгляд скользнул по фигуре Романа, оценивая рост, широкие плечи, исподлобья смотрящие глаза и тяжелый стальной инструмент, красноречиво поблескивающий в свете неоновых ламп.
— Дядя, шел бы ты своей дорогой, — неуверенно, с легкой запинкой произнес парень, делая шаг назад.
— У меня день выдался крайне изматывющим, — Роман шагнул еще ближе, глядя наглецу прямо в глаза. — Я загружал тяжелые дубовые щиты, устал неимоверно. И сейчас я очень хочу тишины и спокойствия. Вы меня хорошо услышали?
Парни нервно переглянулись. Оценив шансы, они что-то неразборчиво пробурчали себе под нос и торопливо ретировались к своей старой девятке, хлопнув дверями.
Роман шумно выдохнул, опуская инструмент. Обернулся к девушке. В свете мерцающей вывески она казалась совсем юной. Лет двадцать три, не больше. Растрепанные светлые волосы мокрыми прядями прилипли к бледным щекам.
— Цела? — коротко спросил он.
— Да, — она судорожно сглотнула, обнимая себя за плечи. — Спасибо вам огромное.
— Что ты забыла тут ночью под дождем?
Она опустила глаза. Пес ткнулся холодным, мокрым носом в тяжелый ботинок Романа и тихонько замахал пушистым хвостом.
— Меня Таисия зовут. А это Граф. Мы… мы просто идем куда глаза глядят.
В придорожном кафетерии было тепло и светло. Пахло ванилью и свежим заварным кремом. Таисия грела озябшие красные пальцы о картонный стаканчик с чаем и тихим, срывающимся голосом рассказывала свою историю.
Она жила в соседнем районе с матерью и отчимом. Мужчина часто прикладывался к крепким напиткам, а когда терял над собой контроль — вел себя абсолютно неадекватно. Сначала просто цеплялся едкими словами, потом устраивал невыносимую жизнь.
— Я маме пыталась всё рассказать, — Таисия немигающе смотрела в темное окно, по которому стекали потоки воды. — А она скривилась и заявила, что я всё выдумываю. Что я просто хочу их поссорить, потому что эгоистка. Два дня назад он снова начал… лезть ко мне. Я дала ему жесткий отпор, и он устроил крупный скандал. Мама встала на его сторону, назвала меня неблагодарной и велела убираться из квартиры.
Она замолчала, судорожно поглаживая уснувшего под столом пса.
— Документы хоть успела забрать? — нахмурил густые брови Роман.
— Паспорт лежал во внутреннем кармане куртки. Сумку со старыми вещами я забыла на пригородной станции, пока пыталась купить билет на электричку. А Граф… он вчера у круглосуточного магазина ко мне прибился. Сидел под козырьком, такой же никому не нужный. Я поделилась с ним последним пирожком, так и идем вместе.
Роман смотрел на ее тонкие пальцы и чувствовал странную, давно забытую тяжесть внутри. Дома его ждал абсолютно пустой, гулкий коридор, где тишину нарушал лишь мерный стук настенных часов.
— Таисия, — Роман задумчиво почесал щетину на подбородке. — У меня своя столярная мастерская. Заказов много, а вот в бумагах черт ногу сломит, накладные постоянно теряются, поставщики путают сроки. Мне срочно нужен толковый человек, который наведет там идеальный порядок. Комнату я тебе выделю — на втором этаже, над самой мастерской, там тепло и сухо. Питание полностью с меня. Поможешь разобрать архив, подкопишь немного денег, придешь в себя, а там сама решишь, куда двигаться дальше. Пойдешь?
Она подняла на него огромные, недоверчивые серые глаза. Внимательно, словно изучая каждую черточку, разглядывала его лицо, глубокие морщины у глаз, крепкие, надежные руки, покрытые мелкими шрамами от работы с древесиной.
— А Графа… можно с собой? — робко, с замиранием сердца спросила она.
— У меня двор просторный, забором огорожен. Пусть бегает, территорию охраняет, — мягко усмехнулся Роман.
Жизнь в мастерской как-то незаметно преобразилась. Таисия оказалась настоящим спасением. Ее быстрая, четкая и вдумчивая работа сотворила чудо. Папки с эскизами и накладными больше не валялись пыльными стопками на подоконниках, счета поставщикам оплачивались секунда в секунду, а клиенты получали вежливые и подробные ответы.
Но изменилось не только это. Роман давно привык к суровому, аскетичному мужскому быту, где на верстаке могли лежать важные чертежи вперемешку с пустыми кружками от кофе. Теперь же на окнах конторки появились светлые, чистые занавески, в углу уютно заурчал новенький чайник, а по вечерам просторное помещение наполнялось потрясающими ароматами домашней еды — запеченного мяса, чесночных гренок и свежих пирогов.
Олег Иванович, пожилой отец Романа, который иногда заезжал проведать сына, только диву давался.
— Слушай, Ромка, ты словно от зимней спячки очнулся, — говорил отец, опираясь на резную трость и наблюдая, как сын полирует столешницу. — Дома чистота невероятная, бумаги в полном идеале. Смотри, уведут у тебя такую девку. Она же красавица настоящая, да еще и с золотыми руками.
Роман лишь отмахивался, стараясь скрыть смущение. Он гнал от себя мысли о том, как невероятно приятно было возвращаться с лесопилки домой. Как сладко замирало всё внутри, когда Таисия искренне улыбалась, ставя перед ним кружку с горячим травяным чаем. Ему почти сорок. Ей всего двадцать четыре. Какие тут могут быть романтические разговоры?
Однажды поздним вечером он застал её на кухне. Таисия сидела, низко склонившись над чертежами нового объекта — огромного гарнитура для загородного шале. В её тонких пальцах мелькал простой карандаш.
— Чего не спишь, полуночница? — Роман налил себе минеральной воды, стараясь ступать тихо.
— Знаете, Роман Сергеевич, — она смущенно отодвинула плотную бумагу. — Я тут долго смотрела на схему этого обеденного стола. Если ножки сделать не массивными прямыми брусками, а пустить их вот так, плавной линией, словно переплетенные ветви дерева, вы сэкономите материал, а конструкция станет визуально в два раза легче. И сидеть гостям будет гораздо комфортнее.
Роман подошел вплотную, вглядываясь в графитовые линии. Чертеж был переделан просто великолепно. Логично, грамотно, с потрясающим пониманием пространственной геометрии и распределения нагрузки.
— Где ты этому ремеслу научилась? — искренне изумился он, переводя взгляд с бумаги на девушку.
— В техникуме, на проектировщика интерьеров училась, — она грустно пожала плечами. — Но диплом так и не получила. Отчим заставил бросить учебу и идти работать кассиром на кассу, чтобы я отдавала ему всю зарплату.
— Завтра утром поедешь со мной на лесопилку, — твердо, не терпящим возражений тоном сказал Роман. — Будешь помогать с разметкой дубовых щитов. Твой эскиз мы пустим в работу.
Так она стала не просто человеком на телефоне, но и его полноправным соавтором, главным проектировщиком. Их совместный стол из массива ясеня с плавными изгибами произвел настоящий фурор среди местных ценителей.
А потом в их жизни появилась Инга.
Это случилось на престижной интерьерной выставке в столице республики. Роман привез туда несколько своих лучших работ. Инга, владелица огромного дизайнерского бюро, подошла к его стенду уверенной, властной походкой человека, привыкшего повелевать судьбами.
— У вас потрясающее чувство фактуры, — сказала она тогда, не сводя с мастера пристального, оценивающего взгляда. — Нам сейчас крайне нужны такие подрядчики для нового элитного сектора. Ужинаем сегодня вместе? Обсудим детали большого сотрудничества.
Инга была невероятно умной, расчетливой и цепкой. Она вцепилась в Романа железной хваткой бульдога. Начались бесконечные совместные проекты, долгие вечерние планерки, согласования. Она действительно приносила реальные деньги, выбивала крупные заказы. Но вместе со стабильными финансами в жизнь Романа вторгся холодный, циничный расчет.
Инга постоянно требовала ускорить процессы, брать более дешевые аналоги дерева, завышать сметную стоимость для клиентов, гнать бездушные объемы.
— Это суровый бизнес, Рома, — говорила она, потягивая прохладный лимонад в дорогом ресторане. — Кому нужно твоё безупречное качество на века? Через пять лет эти богачи всё равно закажут новый дизайн. Делай из прессованных опилок, покрывай шпоном. Никто не заметит разницы!
Он недовольно хмурился, спорил до хрипоты, но пока еще терпел, надеясь найти компромисс.
Однако Ингу страшно раздражала Таисия. Её выводило из себя то, что по вечерам Роман спешил не к ней в роскошную квартиру с панорамными окнами, а в свой пропахший опилками пригород, где его ждали домашний суп и тихие беседы у печи. Инга считала Романа своим личным успешным проектом, своей собственностью.
— Кто она вообще такая? — злобно шипела Инга, расхаживая по мастерской. — Очередная провинциалка с улицы. Зачем ты держишь её в своем доме? Найми нормального специалиста с дипломом!
— Она незаменимая часть моей команды. И она невероятно талантлива, — жестко, словно отрубая пути к отступлению, обрывал её Роман.
И вот теперь этот финальный ультиматум. Инга бросила ключи на стол, требуя невозможного.
— Я даю тебе ровно сутки, Рома. Завтра в полдень мы подписываем контракт года на оснащение эко-курорта «Изумрудная долина». Либо ты приходишь один, как мой полноправный партнер, готовый работать по моим правилам, либо остаешься прозябать здесь, в этой пыльной дыре, со своей никчемной помощницей.
Инга круто развернулась на каблуках и вышла, оглушительно хлопнув тяжелой входной дверью.
Роман устало опустился на деревянный табурет. Сильно потер лицо ладонями, пытаясь унять гудение в висках.
Дверь из коридора тихо скрипнула. На пороге стояла Таисия. Её серые глаза покраснели, губы были плотно сжаты. В руках она нервно теребила кожаный поводок Графа.
— Я всё слышала, — предельно тихо сказала она. Голос предательски дрожал. — Я уже начала собирать свои вещи.
— Куда ты собралась на ночь глядя? — Роман резко вскочил на ноги, опрокинув табурет.
— Роман Сергеевич, я не могу больше быть вам обузой. Вы дали мне невероятно много… Вытащили из самого тяжелого положения. Я не позволю, чтобы из-за моего присутствия рушилось ваше большое дело. Инга абсолютно права, вам необходимо развиваться, брать масштабные проекты. А я найду себе место. В городе сейчас много вакансий для проектировщиков.
Она развернулась, собираясь уйти к лестнице.
— Стой! — он сделал стремительный шаг вперед, перехватив ее за узкое запястье. Кожа у нее была ледяная, словно на морозе. — Никуда ты не пойдешь. Этот дом — и твой тоже.
В этот самый момент в кармане рабочих брюк Романа истошно завибрировал мобильный телефон. На светящемся экране высветилось «Мама».
— Да, мам? — он старался говорить максимально ровно, но внутри всё недобро сжалось.
— Ромочка, — голос Надежды Васильевны срывался на глухие всхлипы. — Отцу совсем худо. Снова плохо с сердцем. Приехала бригада врачей, сказали — нужно немедленно везти в областную больницу. Ему требуется серьезное лечение. Счет идет на часы.
Роман почувствовал, как по спине пробежал липкий холодок. Олег Иванович, его отец, всегда был крепким, жилистым мужиком, но в последний год сильно сдал здоровьем.
— Я сейчас же выезжаю, мам. Собирайте необходимые вещи.
— Ром… — мать тяжело замялась на секунду. — Доктор сказал, ему сейчас категорически нельзя волноваться. А он в бреду всё твердит только про тебя. Что ты один как перст остался, что внуков он так и не дождется… Ром, он так сильно переживает, что ты после развода крест на своей личной жизни поставил. Ему бы хоть малейший лучик надежды сейчас подарить, чтобы силы бороться появились.
Таисия стояла совсем рядом, не пытаясь вырвать свою руку из его пальцев, и прекрасно всё слышала.
Роман сбросил вызов. Посмотрел на девушку сверху вниз. В ее огромных глазах плескалось столько глубокого понимания и искреннего сострадания, что у него на мгновение перехватило дыхание.
— Тая, — хрипло, едва слышно начал он. — Мне сейчас жизненно необходима твоя помощь. Очень.
— Всё что угодно, Роман Сергеевич.
— Поехали прямо сейчас со мной в больницу. К моим родителям.
— В качестве кого? — она растерянно моргнула, смахнув непослушную прядь со лба.
— В качестве моей невесты.
Она тихо ахнула, прикрыв рот раскрытой ладошкой.
— Роман Сергеевич… Вы в своем уме? Они же взрослые люди, они мгновенно всё поймут. Фальшь всегда видно.
— Не поймут, если мы сыграем предельно убедительно. Отцу сейчас нужны исключительно положительные эмоции. Это ради его спасения. Пожалуйста. Только на время, пока он полностью не восстановится после лечения.
Она долго, не отрываясь, смотрела в его умоляющие глаза. В пустом коридоре мерно тикали старые ходики.
— Хорошо, — шумно выдохнула Таисия. — Ради Олега Ивановича. Но когда ему станет лучше, я всё равно уйду.
Длинные коридоры больницы встретили их тишиной. Олег Иванович лежал на высокой белой подушке в палате, бледный, с осунувшимся лицом, но изо всех сил пытающийся бодриться. Надежда Васильевна сидела рядом на неудобном стуле, крепко сжимая его морщинистую руку.
Когда Роман решительно вошел в палату, бережно ведя за руку Таисию, в уставших глазах родителей мелькнуло искреннее изумительное потрясение.
— Пап, мам, — Роман выдавил из себя ободряющую улыбку. — Знакомьтесь. Это моя Тая. Мы… мы вчера подали заявление в ЗАГС.
Олег Иванович с трудом приподнялся на локтях. В его потускневших глазах вдруг вспыхнул такой яркий, живой блеск, какого Роман не видел уже много лет.
— Не обманываешь отца, пострел? — слабо прохрипел старик.
— Не обманываю.
Таисия смело шагнула ближе к кровати. Она невероятно мягко, искренне улыбнулась и положила свою маленькую теплую ладошку поверх холодной руки старика.
— Здравствуйте. Рома мне очень много о вас рассказывал. Выздоравливайте скорее, пожалуйста, нам же еще к свадьбе готовиться, без вас никак нельзя.
Надежда Васильевна тихо заплакала, украдкой вытирая блестящие слезы кончиком вязаного платка.
— Какая хорошая девочка… — прошептала она, крестясь. — Слава небесам.
Следующие три недели пролетели словно в тумане. Лечение прошло абсолютно успешно. Олег Иванович быстро пошел на поправку. Врачи разрешили выписку, и родители временно перебрались в просторный дом Романа, чтобы отцу было легче и комфортнее восстанавливаться на свежем пригородном воздухе.
Таисия с утра до вечера хлопотала по хозяйству. Она варила наваристые куриные бульоны, запекала румяные яблоки с медом, а по вечерам усаживалась в кресло и читала вслух Олегу Ивановичу свежие газеты. Огромный деревянный дом, долгое время стоявший в унынии, неожиданно наполнился невероятным уютом, тихим смехом, запахом свежей выпечки и теплом.
Роман молча наблюдал за ней каждый день и с замиранием сердца понимал, что тонет. Окончательно и безоговорочно. Каждое случайное прикосновение их рук на тесной кухне отзывалось по всему его телу тяжелым, обжигающим эхом.
Как-то вечером он сидел на открытой веранде, неспешно выстругивая из вишневой заготовки ручку для нового резца. Таисия неслышно вышла из дома с двумя глиняными кружками ароматного чая с чабрецом.
— Олег Иванович крепко уснул, — тихо сказала она, присаживаясь рядом на прогретую за день скамью. — Завтра они с мамой планируют вернуться к себе в городскую квартиру. Лечащий врач дал добро.
— Спасибо тебе, Тая, — Роман бережно взял горячую кружку. Пальцы их на секунду соприкоснулись, и ни один из них не поспешил убрать руку. — Ты спасла моего отца. Да и меня тоже вытащила со дна.
Она грустно опустила длинные ресницы.
— Моя роль сыграна до конца, Рома. Завтра утром я соберу вещи и уеду. Инга звонила сегодня на рабочий номер мастерской. Требовала срочно передать тебе, что документы на новый тендер готовы. Не упускай свой звездный шанс.
В груди Романа будто с силой провернули ржавый болт.
— Ты правда считаешь, что я выберу эти чертовы глянцевые бумажки и партнерство с Ингой? — его голос прозвучал гораздо резче, чем он планировал.
Таисия испуганно вздрогнула.
— А разве нет? Это твое обеспеченное будущее.
— Моё настоящее будущее сидит сейчас рядом со мной на этой скамейке и пьет чай с чабрецом! — горячо выпалил он, с громким стуком отставляя кружку в сторону.
He резко повернулся к ней, взял за хрупкие плечи, заставляя поднять голову и посмотреть прямо себе в глаза.
— Я не хочу всю жизнь штамповать бездушные коробки из дешевого клея и опилок. И с Ингой я работать не буду. Я разорвал с ней абсолютно все предварительные договоренности еще в тот самый день, когда она посмела диктовать мне условия.
Таисия потрясенно, не веря своим ушам, смотрела на него.
— Но как же твоя фирма?.. Заказы?
— Фирма будет делать исключительно то, что делала всегда. Работать на совесть и создавать красоту. Тая… Я люблю тебя. Не как талантливую помощницу. Не как спасительную «невесту для отца». А просто люблю. Больше жизни.
Ее огромные серые глаза мгновенно наполнились слезами. Она забавно шмыгнула носом, тщетно пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции.
— Я так сильно боялась самой себе в этом признаться, — прошептала она, доверчиво утыкаясь пылающим лицом в его теплое, пахнущее древесной стружкой плечо. — Думала, я для тебя просто временная обуза.
Роман крепко, до хруста обнял ее, зарываясь лицом в мягкие русые волосы.
— Глупышка ты моя ненаглядная.
Входная дверь на веранду скрипнула. На пороге стоял Олег Иванович, тяжело опираясь на палочку. В глазах хитрого старика плясали озорные искры.
— Я так и знал с самого начала, что вы нам небылицы рассказывали про свое скорое заявление в ЗАГС, — довольно усмехнулся отец.
Роман и Таисия поспешно отскочили друг от друга, густо покраснев, словно пойманные с поличным школьники.
— Пап, мы…
— Да сидите вы, не дергайтесь, — примирительно отмахнулся старик. — Мать с первого же дня поняла, что вы не помолвлены. Смотрели друг на друга как дикие, прикоснуться боялись. Но теперь-то, я погляжу, дело наконец сдвинулось с места?
Роман с невероятной нежностью перевел взгляд на Таисию. Она смущенно, но абсолютно счастливо кивнула, вытирая мокрые щеки.
— Сдвинулось, бать. Завтра с утра поедем кольца покупать. Самые настоящие.
Месть отвергнутой Инги последовала незамедлительно. Озлобленная отказом и уязвленная в самое сердце, она решила полностью уничтожить Романа в профессиональном плане. Уходя из мастерской в тот роковой день, она тайком скачала с рабочего компьютера все цифровые чертежи уникальной мебели, которую проектировала Таисия.
Инга быстро нашла дешевую фабрику по производству штампованной мебели. Она отдала им украденные эскизы, приказав заменить благородный дуб на прессованный картон (МДФ), а натуральные пропитки — на самый дешевый, токсичный синтетический клей. Визуально мебель выглядела потрясающе, копируя гениальные изгибы Таисии, но внутри была абсолютной, дешевой подделкой. Этим суррогатом Инга полностью обставила номера нового элитного эко-курорта «Изумрудная долина», положив колоссальную разницу в смете себе в карман.
— Ты останешься нищим провинциальным плотником! — кричала она Роману в трубку, брызгая злобой. — Я сделаю так, что тебе никто в этой сфере даже руки не подаст!
Роман лишь спокойно отключил вызов, заблокировав её номер. Он знал цену своему ремеслу и продолжал работать.
Грандиозная развязка наступила через четыре месяца, в самом начале весны.
Главный инвестор эко-курорта, строгий и невероятно принципиальный человек, давно знал Романа по прошлым проектам и лично пригласил его с Таисией на торжественное открытие комплекса в качестве почетных гостей.
В огромном банкетном зале собралась вся городская элита. Инга сияла в бриллиантах, раздавая интервью и принимая поздравления с успешной сдачей объекта. Но когда инвестор повел Романа в VIP-зону, чтобы похвастаться интерьером, мастер сразу почуял неладное.
Включенное на полную мощность центральное отопление прогрело просторные помещения. Дешевый химический клей внутри поддельной мебели начал активно реагировать на тепло. В комнате стремительно нарастал резкий, удушливый химический запах. На глазах у изумленной комиссии тончайший декоративный шпон начал мерзко пузыриться и со звонким треском отслаиваться от влажного прессованного картона.
Лицо инвестора налилось свинцом. Он немедленно приказал вызвать Ингу.
Она вошла в номер с дежурной улыбкой, которая сразу же исчезла с её лица при виде отваливающихся кусков шпона и перекошенных, вздувшихся столешниц.
— Что это за дешевая бутафория?! — голос инвестора прогремел на весь этаж, привлекая внимание журналистов. — Вы клялись, что здесь будет экологически чистый массив дуба высшего сорта! Вы травите моих клиентов токсичными отходами!
Инга начала жалко лепетать, бледнея на глазах. Она попыталась свалить вину на недобросовестных подрядчиков, но инвестор был неумолим. Он тут же приказал своим аудиторам поднять финансовые проводки. Правда вскрылась мгновенно: Инга лично подписала документы на закупку дешевых материалов, скрыв это от заказчика.
— Вы решили сэкономить на моем репутационном проекте, подсунув откровенную подделку? — инвестор смотрел на неё с уничтожающим презрением. — Мои юристы оставят вас без копейки. Вы компенсируете каждый испорченный стул!
Инга стояла посреди зала, растоптанная и опозоренная перед всей деловой элитой. Дорогая тушь черными ручьями стекала по её пылающим щекам. Охрана жестко вывела её из здания под прицелом фотокамер. Впереди её ждали многомиллионные судебные иски, арест счетов и полное забвение в профессиональной среде. Больше никто в здравом уме не доверил бы ей даже ремонт сарая.
А Роман в тот же вечер получил личное предложение от инвестора — полностью переделать систему интерьеров курорта. Инвестор был готов платить любые деньги за подлинное качество, которое мастер гарантировал своим именем.
Через месяц в просторном дворе их мастерской было необычайно шумно и весело. Простую, но невероятно душевную свадьбу решили сыграть прямо здесь, среди яблонь. На длинных столах из свежего дерева стояло щедрое угощение, гости поднимали хрустальные бокалы с прохладным лимонадом и ягодными морсами. Напарник Олег до слез смешил присутствующих историями о том, как Роман раньше путал рабочие чертежи.
Рядом с украшенным крыльцом, под радостный визг играющих детей, важно и степенно расхаживал Граф, чувствуя себя полноправным хозяином положения.
Роман с безграничной нежностью смотрел на свою жену, которая звонко смеялась, поправляя сплетенный из полевых цветов венок на своих светлых волосах. Олег Иванович, полностью восстановивший силы, подошел к сыну. Он крепко, по-мужски обнял его за широкие плечи и тихо произнес:
— Главное в этой жизни — не просто колотить дорогие деревяшки на продажу, сынок. А в том, чтобы создать самую настоящую, красивую жизнь с правильным человеком. У тебя всё получилось.
Роман прижал к себе Таисию, глубоко вдыхая родной, сводящий с ума запах чабреца от ее волос, и ясно понимал одну абсолютную истину. Настоящее, неподдельное счастье никогда не измеряется миллионными контрактами, чужими интригами и холодным блеском стеклянных офисов. Оно пахнет домашним теплом, уютом, надежными руками любимого человека и абсолютно спокойной, чистой совестью.
Понравилось? Поставьте лайк и подпишитесь!
Рекомендую самые залайканные рассказы: