Из бумаг семейного архива барона Николая Васильевича Каульбарса
Шведский король Карл XII, один из самых талантливых полководцев своего времени, был убит в 1718 году в траншеях под крепостью Фридрихсхалль (Фредерикстен), которую он осаждал. Казалось бы, что при таких условиях смерть короля могла быть естественным последствием его испытанной личной храбрости, не раз столь блестяще проявлявшейся во многих им ведённых войнах.
Между тем, многое заставляет предполагать, что это было не так, и что король погиб рукою изменника. Действительно, ближайшее рассмотрение обстоятельств, при которых это случилось, исключает всякую возможность поражения неприятельской пулей, и не подлежит сомнению, что король был убит своим личным секретарем - французом Сикье (Siquier) (sic).
Много было писано о таинственной смерти короля; в виду чего, не без интереса будет привести тут данные, которые по этому вопросу почерпнуты мною из нашего семейного архива и хранящихся в нем документов прошедших веков.
Во время бытности моей военным агентом в Австрии, однажды в разговоре со шведским посланником господином Аккерманом, мы затронули вопрос "о таинственной смерти Карла XII"; причем я не без удивления узнал, что в Швеции по этому поводу ходили и даже высказывались в печати самые разноречивые мнения.
Я тут же рассказал ему, что в хронике нашего семейства находятся данные, из коих явствует, что "Карл XII был убит в траншеях под Фридрихсхаллем (Фредерикстен) личным своим секретарем, французом Сикье (Siquier), и что штуцер, который служил орудием смерти короля, до сих пор хранится в нашем родовом имении Меддерс".
Из рукописей, лично составленных одним из моих предков, бароном Иоганном Фридрихом Каульбарсом, бывшим генерал-адъютантом Карла XII, видно, что "в то время при названном короле состоял личным секретарем француз Сикье (Siquier), пользовавшийся особенным доверием своего монарха и занимавшийся его секретной перепиской".
Сикье (Siquier), который считался доверенным лицом и всеми остальными членами тогдашней свиты короля, был большой охотник до стрельбы и для этого, между прочим, часто заходил к барону И. Ф. Каульбарсу, чтобы пострелять в цель из принадлежащего последнему штуцера, который особенно ему нравился.
Этими упражнениями он наполнял свой досуг и во время осады Фридрихсхалля (Фредерикстен).
Однажды Сикье (Siquier), по обыкновению, зашел к барону И. Ф. Каульбарсу, чтобы взять штуцер, который и был ему отдан после его слов: "Дайте мне карабин, я хочу сделать несколько выстрелов по мишени". Затем Сикье (Siquier) удалился. Несколько часов спустя распространилась печальная весть "о смерти короля", который был найден убитым в траншее, куда он часто ходил, чтобы наблюдать крепость и следить за ходом осадных работ.
В тот же день Сикье (Siquier) бесследно пропал, а на его квартире был найден упомянутый штуцер, зачерненный одним только выстрелом. При таких условиях понятно, что подозрение в злонамеренном убийстве короля пало Сикье (Siquier), которого с тех пор никогда и никому не удалось отыскать.
Лишь только многие годы спустя, в южной Фракции, лежа на смертном одре, Сикье (Siquier) заявил исповедавшему его патеру о том, что "он убийца короля Карла XII" (?).
Смерть короля произвела потрясающее впечатление на всю шведскую армию и, особенно, на лиц близких к монарху. Никто в то время не приписывал его смерти пуле врага, так как траншея, в которой король был найден, находилась вне всякой досягаемости тогдашнего ружейного огня из крепости, и во время посещения ее королем была пуста и никем не занята.
Пораженные горем лица ближайшей свиты короля пожелали выгравировать свои имена на гранях ствола штуцера; а барон И. Ф. Каульбарс в своем духовном завещании указал, чтобы, в ознаменование этого печального события, "штуцер переходил к старшему в роду Каульбарсов, во всех последующих поколениях"; и по этому завещанию, штуцер в 1888 году, после смерти отца моего перешел в мою собственность.
Во всем этом невольно поражает то обстоятельство, что в то время, как вся эта история сохранилась в нашей семейной летописи, она, по-видимому, была забыта в самой Швеции, где в последующее время разными лицами много писалось о загадочной смерти короля и делались всевозможные, более или менее, правдоподобные предположения.
Исследования по этому вопросу доходили до того, что, даже гробница Карла XII была вскрыта с целью "определить положение и величину ран, причинивших смерть короля", который, как известно, был поражен пулей в голову навылет (здесь до 1888 года).
Когда в Швеции обо всем этом узнали, господину Аккерману поручено было вступить со мной в сношения, и по этому поводу между мною и им завязалась переписка. Мною были высланы в Стокгольм две фотографии штуцера и сургучный снимок с одной пули, при нем сохранившейся. Пуля эта была сравниваема с отверстиями в черепе, причем было найдено, что "последняя ни по наружному очертанию, ни по величине вовсе ей не соответствовал"и.
Кроме того оказалось, что входное отверстие в черепе расположено несколько выше выходного, и из этого выводили заключение, что "король был поражен снарядом, летавшим по нисходящей траектории, а следовательно пулей, пущенной врагом из крепости".
По сообщении мне этих и других данных, мною были высказаны следующие соображения:
Поражение пулей врага, пущенной из Фридрихсхалля (Фредерикстен), нельзя допустить, так как траншея, в которой король был убит, находилась, как уже сказано, вне досягаемости тогдашнего ружейного огня. К тому же король был, по-видимому, один в траншее, в противном случай нашлось бы много свидетелей его смерти (в официальном донесении сказано): "Король был найден убитым в траншее", из чего необходимо заключить, что непосредственного свидетеля его смерти не было.
Что король мог быть там один, объясняется тем, что он, по-видимому, отправился в никем не занятую, оставленную часть осадных работ, откуда ему удобнее было производить рекогносцировку крепости, чем находясь в пункте жаркой перестрелки.
Легко, так же может быть, что он свои наблюдения производил в один из тех перерывов действий, которые по необходимому соглашению воюющих, были довольно обыкновенным явлением того времени и которыми войска пользовались для отдыха. Очень вероятно также, что король, отправляясь на рекогносцировку, пожелал быть один, для того, чтобы не обращать на себя внимания гарнизона.
Несоответствие величины ран с пулей не может быть доказательством того, что раны эти не были произведены ею, так как помимо возможности, что повреждённые части черепа могли быстрее других испортиться при разложении тела, необходимо предположить, что пуля того времени, слабого полета и пущенная на близком расстоянии, должна была раздробив череп, произвести повреждения значительно больше ее собственного размера, как это и теперь замечается при стрельбе из такого рода оружия.
Пуля того времени разламывала череп, производя, кроме отверстия, крайне неправильной формы, еще и глубокие трещины, края которых в течение слишком 150 лет могли обсыпаться.
Обстоятельство, что входное отверстие в черепе расположено несколько выше выходного также не служит доказательством, что снаряд летел сверху вниз; потому что никому неизвестно в каком положении король держал голову и в какой позе он сам находился в момент поражения.
Кроме того, даже пуля, пущенная в горизонтальном направлении, могла, пробив череп, отразиться от его внутренней поверхности и дать вылет ниже того места, в которое она попала. Это особенно возможно при пуле слабого полета, даже направленной по несколько возвышающейся траектории.
Что касается до самого мотива поступка Сикье (Siquier), то к сожалению, не дается почти никаких указаний, кроме только того, что в виду каких-то недоразумений с королем, в последнее время проявилось охлаждение между обоими и заметное нерасположение Сикье (Siquier) к королю.
Была ли в этом деле замешана политика, - указаний не имеется; а потому в поступке Сикье (Siquier) официальное следствие усматривает "личные счеты", не говоря, однако, какого они могли быть рода.
Карабин, о котором идет речь, принадлежит к типу старинных кремневых штуцеров XVII века.
Короткий, снаружи граненый и очень толстый ствол, небольшого калибра, внутри содержит прямые и довольно частые нарезы. Он заряжался сфероконической пулей с ободком и выступами, устроенными по окружности сферической и вокруг основания конической части пули, которая на пластыре вгонялась в ствол при помощи массивного, толстого шомпола.
В задней части деревянной ложи устроена небольшая коробка, в которой по настоящее время сохранилась пуля и несколько запасных кремней. На наружных гранях ствола награвированы следующие надписи: "Adreas de Hudowycz. Herrmann Wrangel v. Ellestfer - 1669".
Из этих двух надписей первая изображает, по всей вероятности, название оружейного мастера, делавшего штуцер, а вторая одного из его владельцев, до перехода штуцера в руки барона И. Ф. Каульбарса.
За сим следуют имена лиц, составлявших ближайшую свиту короля Карла XII под Фридрихсхаллем (Фредерикстен), а именно: Reinhold loh. v. Vietinghoff; Bogislaus V. D. Pahlen; Hans Heinrich Fersen; Gustaw Magnus Rehbinder; Iohann Friedrich v. Kaulbars, 1718.
Далее, на гранях ствола помещены имена владетелей штуцера, получивших его по наследству: Erich Helmig v. Kaulbars; Carl Ludwig v. Kaulbars, zu Mödders, 1785; Hermann Helmig v. Kaulbars, zu Raggafer, 1787; Reinhold August Baron v. Kaulbars, zu Mödders und Raggafer, 1800; Baron Hermann v. Kaulbars, zu Mödders, 1850; Baron Nicolai Kaulbars, 1888.
Так как y меня нет сына, то по смерти моей карабин перейдет во владение старшего сына моего брата Александра, барона Владимира Каульбарса.
Получив все эти сведения, шведский национальный музей прислал мне очень удачный фотографический снимок с картины известного художника, изобразившего тело короля Карла XII, лежащего на носилках и несомого на плечах своих офицеров, в числа которых присутствует и барон Каульбарс.
Эту картину, покойный отец мой (Василий Романович Каульбарс), приобщил к нашему семейному архиву и в настоящее время она висит в нашем имении Меддерс, в круглом зале, над портретом барона Иоганна Фридриха Каульбарса и с вышеописанным историческим карабином.
