Её никто не ждал в этой роли. Режиссёр обещал её жене. Худсовет сомневался. Коллеги по площадке не понимали, что в ней нашли. А потом фильм посмотрело 34 миллиона человек за один год.
Вот что бывает, когда правильный человек оказывается не на своём месте — а на своём.
«Девчата» вышли на экраны 7 марта 1962 года. Более шестидесяти лет прошло с той премьеры, а комедия Юрия Чулюкина до сих пор живёт. Не в архивах — в людях. Её пересматривают, цитируют, показывают детям.
Но мало кто знает, какой ценой этот фильм вообще добрался до экрана.
Всё началось с повести Бориса Бедного, опубликованной в «Роман-газете». Бедный по профессии был лесосплавщиком — и это чувствовалось. Не выдумывал быт, а описывал его изнутри. Молодой режиссёр Юрий Чулюкин прочёл повесть и сразу понял: вот его история. Только немного другая.
В книге акцент стоял на трудовых подвигах. Характеры были намечены пунктиром, юмора почти не было, лирики — ещё меньше. Чулюкин попросил автора переработать материал специально для комедии. Вместе они вписали в сюжет живые ситуации, шутки, нежность.
Так родилась та история, которую мы знаем.
Но до съёмок надо было ещё дожить.
Худсовет «Мосфильма» отнёсся к проекту спокойно: очередная производственная комедия про исправление лодырей и зазнаек. Ничего особенного. Режиссёру дали добро — и тут же начались сюрпризы.
Первый касался главной роли.
Чулюкин хорошо знал Надежду Румянцеву — он уже снимал её в картине «Неподдающиеся». Знал, что она идеальна для Тоси. Но роль торжественно пообещал своей жене — актрисе Наталье Кустинской. Та восприняла это всерьёз: сменила походку, нарисовала веснушки, начала готовиться.
Съёмки уже шли полным ходом, когда Кустинская узнала: роль играет Румянцева.
Режиссёр придумал оправдание с ходу. «Худсовет решил, что ты слишком красива для этой роли». Взамен предложил Анфису. Наталья отказалась.
Правда, как водится, была проще: Михаил Ромм, руководитель проекта, посмотрел пробы и сказал коротко — «Играть роль будет эта пичуга». И указал на Румянцеву.
Надежде на тот момент было тридцать лет. Тосе по сценарию — восемнадцать. Двенадцать лет разницы.
Но Румянцева не играла Тосю. Она ею была.
Образ пришёл сам. Однажды к актрисе домой постучалась поклонница. Зашла, сняла пальто — но оставила ушанку на голове. Так и сидела, рассказывала о жизни: тихо, немного растерянно, в неказистых ботинках. Надежда смотрела на неё и понимала: вот она, Тося.
На площадке она просто смеялась. Шутила. Фонтанировала энергией — без усилий, без наигрыша.
С партнёром всё получилось иначе.
На роль бригадира Ильи Ковригина пробовалось несколько известных актёров. Победил Николай Рыбников — и ради роли похудел на двадцать килограммов за две недели. Это было впечатляюще. Но к Румянцевой он так и не потеплел.
Рыбников не понимал, что режиссёр в ней нашёл. Раздражала её манера держаться на площадке — шумная, вызывающая. Ссоры их героев давались легко. Любовные сцены — с трудом.
Анфису искали долго. Пробовали Клару Лучко, Валентину Лановую, Аллу Ларионову — жену самого Рыбникова. Роль досталась Светлане Дружининой. Рыбников обиделся: ждал, что возьмут супругу. И весь съёмочный период держался холодно.
Это была не труппа друзей. Это была группа людей, которым надо было сыграть дружбу.
И они сыграли.
Первый этап съёмок прошёл в Москве. На «Мосфильмовской» улице построили декорации леспромхоза, высадили триста деревьев, засыпали площадку искусственным снегом — и снимали при плюсовой температуре.
Второй этап — на Северном Урале. Настоящий леспромхоз, настоящий лес, настоящие минус сорок.
Техника отказывала. Простои съедали дни. Зато почти вся мужская часть труппы освоила трактор и бензопилу «Дружба». Рыбников так увлёкся лесозаготовкой, что реально помог местным рабочим выполнить план.
Именно здесь произошёл эпизод, который стал легендой на съёмочной площадке.
По сюжету Тося приносит лесорубам кастрюлю грибного супа. Раздаёт миски, ложки. Рыбников вошёл в роль настолько, что облизал алюминиевую ложку — на сорокаградусном морозе.
Ложка прилипла к губе.
Съёмки встали. Хотели вызвать врача. Рыбников решил вопрос сам — резко оторвал ложку.
Вместе с кожей.
Третий этап — Тверь, конец весны. Четвёртый — Ялта, тридцать градусов тепла. Актёры в тулупах и валенках прятались от солнца под зонтиками. Перед камерой притопывали, ёжились, изображали мороз.
Финальную романтическую сцену под елью снимали в ялтинскую жару. После каждого дубля гримёры вытирали артистам пот со лба.
Когда завхоз в исполнении Михаила Пуговкина показывал Тосе «заснеженный» посёлок — вся съёмочная группа пряталась за кадром с зонтиками.
Кино — это всегда немного обман. Хороший обман.
Музыку написала Александра Пахмутова. Песни «Старый клён» и «Хорошие девчата» создавались специально для фильма — и мгновенно стали народными. «Старый клён» пела Люсьена Овчинникова вместе с Николаем Погодиным. «Хорошие девчата» — квартет «Улыбка».
Эти мелодии до сих пор узнают с первых нот.
Цензурный совет фильм пропускать не спешил.
Претензии звучали странно для сегодняшнего уха, но в 1962 году они были вполне серьёзными. Слишком бытовая картина. Нет героев производства в правильном смысле. Нет морального урока. Нет отрицательных персонажей.
Худсовет был недоволен финалом: Илья выбирает Тосю, а не Анфису. Режиссёр отказался менять сюжет. Зато вырезал все крупные планы Анфисы — чтобы та не перетягивала внимание на себя.
Серьёзно урезали и линию Нади. По первоначальному замыслу она встречалась с Ксан Ксанычем не по любви — чтобы просто не быть одной. Подслушав разговор Ильи и Тоси, решала порвать с ним и найти настоящее чувство. Сцену вырезали: режиссёр посчитал её слишком грустной для комедии.
Инна Макарова, сыгравшая Надю, на премьеру не пришла. Обиделась на режиссёра.
Фильму присвоили третью прокатную категорию. Это означало минимальный прокат, минимальные ожидания.
За год его посмотрели более тридцати миллионов человек.
За рубежом картина взяла три международные награды и несколько престижных дипломов. Румянцева получила специальный приз за лучшую женскую роль на кинофестивале в Аргентине. Там же за ней закрепилось прозвище, которое она носила с гордостью: «Чарли Чаплин в юбке».
На родине советские мужчины писали актрисе письма — мешками. Признавались в любви Тосе Кислицыной.
Той самой, которую никто не хотел брать на роль.
Чулюкин задумывал «Девчат» как первый фильм серии. Хотел снять отдельную историю про каждую из подруг. Продолжение так и не вышло — ни тогда, ни после. Светлана Дружинина поднимала этот разговор уже в постсоветские годы, но финансирования не нашлось.
Может, оно и правильно.
Некоторые истории хороши именно тем, что остаются одной. Без продолжений, без ремейков, без объяснений.
Просто — тридцать четыре миллиона человек, которые пришли в кино в первый же год. И шестьдесят лет, за которые никто не разлюбил Тосю.
Это не производственная комедия. Это история о том, что правильный человек на правильном месте — даже если никто в это не верил — меняет всё.