1945 год. Победа. Страна, кажется, может выдохнуть. Интеллигенция, пережившая эвакуацию, похоронки, голод, надеется на ослабление цензуры. На фронте было легче дышать, чем в тылу. Но Сталин думал иначе. Война закончилась, но борьба с «чуждыми влияниями» — нет. Начинается кампания, которую назовут «ждановщиной» — по имени ближайшего соратника вождя Андрея Жданова. Поэтов, писателей, режиссёров, композиторов снова вызывают на ковёр.
Как это начиналось
1946 год. ЦК ВКП(б) выпускает постановления, которые переписывают судьбы:
- «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» (14 августа) — разгром ленинградских писателей.
- «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» (26 августа) — чистка театрального репертуара.
- «О кинофильме “Большая жизнь”» (сентябрь) — запрет фильмов, не укладывающихся в соцреализм.
- «О музыке» (1948) — разнос Шостаковича, Прокофьева, Мясковского за «формализм».
Анна Ахматова названа «поэтессой, мечущейся между будуаром и часовней». Михаил Зощенко — «пошляком и подонком литературы». Их исключают из Союза писателей, лишают пайков, возможности публиковаться. Ахматова выживает за счёт переводов (официально она — «нетрудоустроенная иждивенка»). Зощенко годами не может напечатать ни строки.
Кого ещё наказали и как
- Сергей Эйзенштейн — создатель «Броненосца “Потёмкин”» и «Александра Невского». В 1946 году выходит вторая серия его фильма «Иван Грозный». Сталин смотрит и приходит в ярость: «Грозный показан неврастеником, опричнина — шайкой бандитов». Фильм запрещают к показу, Эйзенштейна прилюдно громят, вскоре он умирает от инфаркта (по другой версии — разбитого сердца).
- Дмитрий Шостакович — гений симфонической музыки. В 1948 году его объявляют «формалистом, чуждым народу». Он теряет звание профессора, лишается исполнений. Чтобы выжить, пишет музыку к кино и гимн Ленинграда. Возвращение на советский Олимп займёт почти десять лет.
- Всеволод Пудовкин, Александр Довженко — режиссёры классики советского кино. Их фильмы запрещают, требуют пересъёмок «с учётом критики». Довженко пишет в дневнике: «Сталин требует, чтобы искусство было праздником. Я бы сказал — похоронами. Похоронами правды».
Цена для страны
Страна теряет целое поколение творцов, способных на диалог с властью без страха. Литература и кино превращаются в иллюстрацию к партийным решениям. Главный жанр — «производственный роман» о передовиках и «лирическая комедия» о счастливой жизни. Любое отступление от шаблона — риск лагеря.
Но, парадокс, именно в эти годы выходят «Молодая гвардия» Фадеева (с поправками Сталина), «Повесть о настоящем человеке» Полевого, стихи Твардовского, которого тоже «прорабатывали», но он выжил. Система допускала гениальное, если оно не оспаривало главное — волю вождя.
Альтернатива
Послевоенная либерализация — не утопия. В 1945–1946 годах многие деятели культуры верили: Сталин оценит их подвиг во время войны, ослабит хватку. Но вождь выбрал затягивание гаек. Почему? Ответ прост: он боялся возвращения фронтовиков (миллионов людей, видевших Европу, делавших свой выбор) и интеллигенции, которая могла стать их рупором. Лучший способ подавить — унизить.
Итог
Ждановщина добила надежды на культурную оттепель после победы. К 1949 году советское искусство стало плоским, как столовая плита. Поэты писали о труде, режиссёры — о партии. Но — и это важно — эмиграции, массовых расстрелов писателей не было (в отличие от 1930-х). Сталин 1940-х уже не сажал всех подряд. Он душил постепенно, чтобы никто не заметил, пока не стало поздно.
«Война дала советской интеллигенции надежду на свободу. Почему Сталин в 1946–1948 годах выбрал путь репрессий, а не либерализации? Боялся возвращения фронтовиков, или идеологическая машина просто не могла остановиться? И была ли у Ахматовой, Зощенко, Эйзенштейна альтернатива — подчиниться, эмигрировать, молчать? Выбирайте факты, не кричите».