Фрол, Заки и другие …
Заки привычно накинул на шею широкий ремень с пустой кобурой и ослабив завязки на штанах, начал устраиваться поудобнее. Он ещё не совсем отошёл ото сна и поэтому не сразу почувствовал тычок в спину. Недоумённо-растерянно оглянувшись, афганец встретился взглядом со стоящим в полный рост Фроловым. Заки попытался подняться, но разведчик, приложив указательный палец левой руки к губам, зло и негромко приказал:
- Вздумаешь вякнуть, положу на месте. Нам терять нечего. Понял? Сиди как сидел и отвечай на вопросы. Понял?
Советник торопливо закивал: страх парализовал волю, поскольку в усталых глазах бывшего пленника ясно читалась решимость поставить точку одним нажатием на спусковой крючок.
- У меня нет оружия… - икая, забормотал Заки, - я всего лишь бухгалтер ... вождь поручил мне присутствовать при вашей клятве… я никому не хотел причинить зла…
- А заодно содрать шкуру с Толяна и провялить пацана на солнышке. – Ядовито усмехнулся Фрол. - Красный тюльпан, говоришь? Слушай, как тебя … Заки… если хочешь жить, просто отвечай на вопросы. Усёк? И не надо меня испытывать. И так, еле держусь, чтоб в твой поганый рот пулю не всадить.
- Да, да, да… Конечно, конечно, конечно. Я готов ответить на все ваши вопросы и буду говорить только с вашего разрешения.
- Давненько мне не выкали. - Сплюнув, презрительно скривился Олег. - Короче, чмырь, в доме кроме тебя есть люди?
- Нет. Кроме меня в кишлаке всего три охранника. Они на постах… дехкане… у них старые ружья…
- Кончай ночевать. – Несильно пнул советника Фрол. - Подымайся. Иди в дом.
Войдя в полутёмную комнатушку, которая не особо отличалась убранством от клеток, где содержались пленники, Олег указал автоматом на пол:
- Ложись паскуда и заведи руки за спину. Мне так удобнее связывать будет. Звиняй, конечно, но порядок есть порядок.
Заки торопливо исполнил приказ и, лёжа на животе, молча ждал, когда разведчик перемотает запястья. Фролов, недолго подумав, вытащил из-за пояса гранату и, выждав несколько секунд, сунул её под советника:
- Я чеку выдернул. – Соврал он, непринуждённо хмыкнув. - Так что смотри, не дёргайся. Повернёшься, рванёт так, что мало не покажется. Все стены в твоих кишках будут. Вперемешку с дерьмом. Усёк?
Заки потерял дар речи от приступа всепоглощающего ужаса. Он смог лишь слабо кивнуть. Фрол с удовлетворением оглядел стол: скромная еда, разложенная по глиняным тарелкам, показалась ему по истине царским угощением. Однако, вспомнив о недавнем жестоком спазме, сумел усмирить голодный порыв. Отломив кусочек лепёшки, положил на него такой же миниатюрный ломтик сыра. Тщательно прожевав бутерброд, запил хорошим глотком чуть тёплого чая и, вытерев губы ладонью, взглянул на пленника:
- Несёт от тебя, как из солдатского сортира. Ладно. Забей. Не боись, никому не расскажу. А если будешь хорошо себя вести, то и живым останешься, и портки поменяешь. – Он говорил, вполне понимая, что впустую тратит драгоценное время, но не мог сдержаться. Слишком много довелось испытать за время плена. И всё-таки разум взял верх над желанием выплеснуть эмоции. Насилу заставив себя отодвинуть тарелку с едой, намеренно безразличным тоном поинтересовался. – Я тут сумку с лекарствами видел. Где она? Только не говори, что кто-то забрал. Не поверю.
Заки было заворочался, но, спохватившись, притих и осторожно повернул голову:
- Сумка в углу. Много медикаментов. От всех болезней. Я могу помочь залечить ваши раны. Там ещё автомат со складным прикладом. – Добавил он, стараясь задобрить бывшего узника.
- Заткнись. – Негромко прикрикнул Фрол. – Не пальцем делан. С лекарствами сами разберёмся, а за автомат спасибо. Подарочек, что надо. Кстати, где твой пистолет? Или ты кобуру для красоты таскаешь?
- Под подушкой. Все патроны в обойме. Я никогда не стрелял из него.
Олег приподнял подушку и вытащил оружие:
- Ого! Тэтэ? Хорошая машинка. Небось китайский?
- Нет, уважаемый. Советский пистолет. Начальник районного царандоя подарил.
- Все вы одним миром мазаны. – Проворчал Фролов, проверяя магазин. – Ладно, проехали. Где, говоришь сумка? Ага… нашёл. Да тут же всё на английском! Ты чо? Издеваешься?
- Я не виноват! – Спина Заки изогнулась дугой, а голос зазвенел паникой. – Могу перевести… я владею языком этих исчадий ада…
- Хорош сказками базарить. Не понимаю трепотни про чертовщину. «Исчадия» какие-то… Говори попроще.
Фрол выговаривал пленнику больше по инерции, чем от злости. Вспомнив, что Пашка владеет английским, он успокоился и решился на главный вопрос. Тот самый, который откладывал напоследок:
- А где твоя машина? Не пристало целому советнику вождя пешедралом шастать…
Заки хотел было признаться, что Кабир лишил его всех привилегий и должностей, назначив старшим охранником пустующей тюрьмы, но сдержался, сообразив, что эти слова могут стать последними в жизни, поскольку он сразу потеряет значимость для рыжего кяфира. «Нельзя рассказывать правду этому сыну ослицы. – Думал бывший советник, стараясь выбрать нужный вариант из десятка обрушившихся на него решений. – Мне нужно выиграть время. Я не могу ошибиться. Надо подумать. Его глаза не лгут. Пристрелит, если что-то пойдёт не так».
- Ну? Чего замолчал? – Подтолкнул пленника ногой Фрол. – Язык проглотил?
- Уважаемый. А вы не могли бы убрать гранату? Мысли о ней лишают меня разума. Мне кажется, что она вот-вот взорвётся…
Олегу неожиданно стало весело. И не только от витиеватых слов афганца. Он вдруг почувствовал голод. Не тот дикий животный голод, который заставил корчиться от боли на берегу реки, набивая рот речной травой. Это было уже позабытое чувство человека, пришедшего домой после трудового дня. Наполнив пиалу круто заваренным напитком из закопчённого чайника, соорудил большой бутерброд и произнёс с иронией:
- Ты эта … полежи пяток минут ровно. Я позавтракаю по-людски, а потом мы продолжим. У тебя от страха башню клинит, а у меня с голодухи. Так что, не торопись. Всему свой черёд.
***
Старый охотник глядел на лежащего на земле русского и думал о том, что теперь он сможет расплатиться с долгами и даже прикупить пару коров. Да что там коров? Денег, которые обещал Кабир за поимку беглого шурави, вполне хватит на подержанный мопед для младшего сына. Десятилетнему Абузару больше не придётся ходить пешком в мектеб без малого пять километров. Час назад старик, дождавшись, когда рыжий товарищ беглеца скроется из виду, вместе со старшим сыном осторожно разобрал вход в пещеру. Шурави успел приставить револьвер к виску, но патрон, волей Всевышнего, дал осечку. Ну а затем чужеземец впал в беспамятство. То ли от слабости, то ли от страха за свою ничтожную жизнь. Кто знает?
- Отец. – Негромко заговорил сын. - Я слышал, что шурави обещали хорошую награду за сведения о своих людях, попавших в плен к моджахедам. Если мы вернём им живого русского, то они наверняка заплатят втрое больше, чем обещал вождь. Всем известно, что Кабир не всегда держит слово. Тебе решать, но я бы отвёз этого бачу в советский лагерь. Так мы сможем их отблагодарить за муку и другие продукты, которые они привезли в наш кишлак четыре дня назад. И ещё деньги… Они ведь заплатят столько, сколько обещали. Заплатит ли вождь? Он слишком жаден для справедливых расчётов.
- Фаиз, сын мой! - Поднял мутные от старости глаза охотник. - Мудрецы говорят, что молодость нередко бежит впереди разума. Принимающий поспешные решения часто оказывается оплёванным. Молва быстрее молнии. Что будет с нашей семьёй, когда Кабир узнает, что мы не выполнили его приказ? Ты прав. Вождь не всегда держит слово, когда речь идёт о деньгах. Но я не помню случая, чтобы он не исполнил угрозу. Нам проще оставить бачу здесь на съеденье шакалам. Но гораздо лучше, если мы выполним волю вождя. Быть может, мы сможем получить за него награду. Давай не будем тратить время попусту. Мы должны доставить кяфира живым. Так требует Кабир. Ну а дальше… а дальше, всё во власти Всевышнего. Не нам, сынок, спорить с сильными мира сего.
Привязав беглеца к седлу, Фаиз с сочувствием взглянул на раненного: «Вряд ли он старше меня. На вид, не больше двадцати, а уже седой, почти как мой отец. Много испытаний выпало на его долю. Жаль, что его подвёл старый револьвер. На всё воля Аллаха».
***
- Послушайте, Манаф! – Хмуро взглянул на нового советника Кабир. - Меня грызут сомнения. Я потерял покой.
- В чём причина? Что вас тревожит? Неужели судьбы двух беглецов? Или американский журналист стал чрезмерно назойлив?
- Нет. Дело не в беглецах и не в Алжирце. Я думаю, что мы зря даровали жизнь Заки и продолжаем следовать его плану. Скорее всего оба пленника уже умерли в горах. Ночи по-прежнему холодны, на вершинах лежит снег, а у них нет ни еды, ни тёплой одежды. Как вы думаете? Стоит ли нам выслать людей в заброшенный кишлак, чтобы они привезли этого самодовольного глупца, струсившего при виде оружия в руках полумёртвых узников? Я думаю, что настало время предать Заки суду.
Лицо пожилого советника осталось бесстрастным. Манаф люто ненавидел выскочку Заки, но ему не хотелось рисковать, соглашаясь с поспешным решением вождя. Кто знает, не изменит ли своё мнение Кабир через час? Так уже случалось не один раз. Помолчав для вида, мужчина поднял глаза на хозяина:
- Вы, как всегда правы, многоуважаемый Кабир. Трусливый глупец должен ответить за свои деяния. Но мы не должны забывать, что Всевышний повелевает нам быть снисходительными…
- Снисходительными к трусости? – Разгневался вождь. - Вы это хотели сказать? В Священной Книге сказано: «Верующий не должен трусить, будь это борьба с собственным нафсом, шайтаном, бедами, болезнями, испытаниями».
Манаф побледнел от страха. Опустив глаза, поспешил оправдаться:
- Нет. Я просто хотел, чтобы вы дали шанс Заки исправить свои ошибки. Но это вовсе не означает, что он будет прощён.
— Вот как? Продолжайте.
- Пускай Заки с небольшим отрядом проследует по следам беглецов, чтобы вы могли убедиться в их гибели. Ну а после того, как он представит тела, ничто не сможет помешать предать его справедливому суду.
- Вы мудрый человек, уважаемый Манаф! Немедленно отправляйте людей к Заки. И не снимайте засаду у выхода из ущелья, пока он не предъявит нам тела кяфиров.
Повести и рассказы Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/