- Лариса Александровна, я никого не держу около себя, ваш сын может идти куда хочет, на развод я подам, - спокойно ответила Наталья.
- Не всё так просто, милочка, у вас квартира, её нужно продать, а деньги поделить!
- Мама права, - вторил ей Борис. - Вырученные деньги я использую как первый взнос по ипотеке, и у меня с моей Леночкой будет своя квартира, - Боря мечтательно улыбнулся.
- Ребята, вы такие глупые, - усмехнулась Наташа. - Квартиру я получила в наследство, она моя.
- Да в наследство, в браке с моим сыном, поэтому половина его, мы законы знаем! - кричала Лариса Александровна.
- Наташа, давай разводиться и делить квартиру! - Боря потирал руки.
Наталья встала из-за стола и подошла к окну. На её лице играла лёгкая улыбка, она знала законы в отличие от своего мужа-алкаша и его ненормальной мамаши.
- Наследство, полученное в браке, не делится, - тихо произнесла Наташа.
В комнате повисла звенящая тишина. Борис перестал потирать руки и уставился на жену мутными глазами, в которых плескалось неверие пополам с закипающей злобой.
— Врёшь! — взвизгнула Лариса Александровна, хватаясь за сердце. — Наглая девка, всё ты врёшь! Нажитое в браке делится пополам, нам юрист сказал!
— Лариса Александровна, — Наталья обернулась, скрестив руки на груди, — ваш юрист, видимо, троечник. Статья 36 Семейного кодекса: имущество, полученное в дар или по наследству, является личной собственностью супруга. Бабушка оставила квартиру мне, и только мне. Боря к этой квартире не имеет никакого отношения, как и вы.
— Мама, она что несёт? — Борис вскочил со стула, ища поддержки. — Это наша общая квартира! Мы в ней живём!
— Жили, Боря. До того момента, как ты решил, что у тебя будет «своя квартира с Леночкой», — спокойно, но с нажимом произнесла Наталья. — А теперь я официально заявляю: на развод я подаю завтра. Квартира остается у меня. Точка.
Лариса Александровна побагровела так, что стала похожа на перезрелый помидор. Она судорожно сжимала ремешок сумки, словно душила в нём невестку.
— Ты думаешь, мы это так оставим? — прошипела свекровь, наступая. — Мы будем судиться! Мы тебя по миру пустим! Наймем таких адвокатов, что ты последние трусы снимешь, лишь бы с нами рассчитаться!
— Да, Наташа! — с неожиданной решимостью гаркнул Борис, ударив кулаком по столу так, что зазвенели чашки. — Ты меня, алкаша, как ты выражаешься, за человека не держишь? А зря. У меня теперь стимул есть. Леночка в меня верит. Мы подадим в суд, и половина квартиры будет моей. Это мой шанс начать новую жизнь!
Наталья смотрела на мужа почти с жалостью. За десять лет брака он не заработал ни копейки, пропивал её зарплату, а теперь стоял перед ней с горящими глазами, полный надежды отобрать последнее, что у неё осталось от любимой бабушки.
— Что ж, судитесь, — пожала плечами Наталья, открывая входную дверь. — А теперь — вон из моей квартиры.
Выйдя на лестничную клетку, Борис и Лариса Александровна еще долго кричали, угрожали и обещали стереть её в порошок, но Наталья просто закрыла дверь на замок.
С этого дня начался сущий ад. Лариса Александровна заложила свою дачу и фамильные серьги, чтобы нанять самого пафосного адвоката в городе — Марка Львовича Гольдштейна, консультация которого стоила как крыло от самолета. Усатый и лощеный, он долго изучал документы и наконец выдал, поправляя галстук за триста тысяч:
— Ситуация сложная, но не безнадежная. Имущество не делится, но мы можем доказать, что за время брака в него были произведены значительные вложения за счет общих средств, что существенно увеличило его стоимость. Мы затребуем долю Бориса Леонидовича в праве собственности.
— Мы делали ремонт пять лет назад! — радостно закивала Лариса Александровна. — Я лично покупала обои! Чеки, правда, не сохранились...
— Не сохранились чеки — найдём свидетелей, — хитро прищурился адвокат. — Главное, не нервничайте. Правда на вашей стороне.
Долги росли как снежный ком. Борис и его мать взяли потребительский кредит, перезаняли у соседей и даже у той самой Леночки, ради которой всё затевалось. Лариса Александровна перестала покупать дорогие лекарства от давления, экономя каждую копейку на процесс. Борис ради солидности даже устроился на полставки грузчиком, чтобы создать видимость добросовестного семьянина, но зарплаты хватало только на проценты по кредитам.
В день суда Лариса Александровна надела свой лучший костюм, а Борис впервые за долгое время был трезв и даже выбрит. В зале заседаний Наталья сидела одна, спокойная и отстраненная, с тонкой папкой в руках.
— Ваша честь, — начал Гольдштейн, поднимаясь со своего места и картинно взмахивая рукой, — мой доверитель, Борис Леонидович, на протяжении десяти лет брака вкладывал душу и средства в поддержание спорной квартиры. В 2019 году там был произведен капитальный ремонт, в результате которого рыночная стоимость жилья возросла как минимум на пятнадцать процентов. Сейчас квартира оценивается в шестнадцать миллионов рублей. Мы настаиваем на признании квартиры совместной собственностью и требуем раздела имущества!
- Мы закроем все долги и даже в плюсе окажемся, - прошептала Лариса сыну.
Судья, усталая женщина в очках, перевела взгляд на Наталью:
— Вам есть что возразить, ответчик?
— Конечно, Ваша честь, — Наталья встала и раскрыла папку. — Я прошу приобщить к делу ряд документов. Во-первых, выписку из банка о том, что ремонт в 2019 году оплачивался исключительно с моего личного счёта, на который поступала зарплата. Мой супруг в тот период официально не работал и пропивал мои же деньги. Во-вторых, я хочу предъявить суду справку из наркологического диспансера о том, что Борис Леонидович состоит там на учёте с диагнозом «хронический алкоголизм». И в-третьих, постановления об административных правонарушениях, где он привлекался за мелкое хулиганство.
В зале повисла гробовая тишина. Гольдштейн побледнел, осознав, что клиенты утаили от него эти пикантные подробности. Лариса Александровна схватилась за голову, а Борис сжал кулаки, прожигая жену ненавистным взглядом.
— Вы мне ничего не говорили об учёте, — прошипел адвокат, наклонившись к Борису.
— А вы не спрашивали, — истерично зашептала в ответ Лариса Александровна. — Это врачебная тайна, как она узнала?
— Ваша честь, — продолжала Наталья ледяным тоном, — помимо прочего, у меня есть свидетели, которые подтвердят, что Борис Леонидович не вкладывал в квартиру ни копейки, а лишь выносил из дома технику. Я требую оставить иск без удовлетворения и взыскать с истцов судебные расходы.
Судья сняла очки и устало потерла переносицу. Решение было очевидным.
— Суд, изучив материалы дела, постановил: в удовлетворении исковых требований Бориса Леонидовича о разделе наследственного имущества отказать в полном объеме. Квартира остается в единоличной собственности Натальи...
— Нет! — взвизгнула Лариса Александровна, вскакивая с места. — Это несправедливо! Продажная Фемида! Мы будем подавать апелляцию!
— Мамаша, сядьте, или я вызову приставов, — строго осадила её судья.
После оглашения решения Гольдштейн, не прощаясь, быстрым шагом покинул зал суда, брезгливо стряхивая с пиджака невидимую пыль. Борис и Лариса Александровна остались в коридоре одни, раздавленные и уничтоженные.
— Мам, а что мы теперь Леночке скажем? — потерянно пробормотал Борис, глядя в пол. — Она ж говорила: без квартиры даже не возвращайся...
— Какая Леночка, дурак?! — взвыла мать, хватая его за грудки. — Ты хоть понимаешь, что мы проиграли?! У нас долгов на три миллиона! Квартира у этой змеи, дачу мою продавать придётся! Квартиру снимать! Всё прахом пошло!
Мимо них, цокая каблуками, спокойно прошла Наталья. Она на секунду задержалась и посмотрела на бывшего мужа с искренним сожалением.
— Прощай, Боря. Леночку свою поищи в очереди за бесплатным супом. А вам, Лариса Александровна, придётся идти на трассу, чтобы оплатить долги. А я пойду домой. В свою квартиру.
И она вышла на улицу, подставив лицо весеннему солнцу, оставив позади руины чужой алчности и десять лет несчастливой жизни.
Лариса Александровна через некоторое время последовала совету Натальи. Теперь её часто можно увидеть на внешней стороне МКАД, прямо на съезде к гостинице "Метрополия". Женщина пользуется огромным спросом у дальнобойщиков. Ей даже дали кличку - Лариса-пылесос.