Монастырь, который не стал монастырём
К середине XVIII века на левом берегу Невы, чуть выше по течению от Адмиралтейской верфи, уже несколько десятилетий стоял недостроенный монастырь. Место это издавна называли Смольным — когда-то здесь располагался Смоляной двор, где хранили смолу и варили дёготь для нужд флота. К 1748 году российская императрица Елизавета Петровна, дочь Петра I, решила возвести на этом месте женскую обитель — Воскресенский Новодевичий монастырь. Проект она поручила придворному архитектору итальянского происхождения Франческо Бартоломео Растрелли, тому самому, что строил Зимний дворец и Большой Петергофский дворец.
Растрелли спроектировал ансамбль с пятиглавым собором в центре и крестообразным каре из келейных корпусов. В 1749 году он пересмотрел проект и добавил надвратную колокольню, которая должна была превысить по высоте колокольню Ивана Великого в Московском Кремле. Но грандиозный замысел так и не воплотили до конца: строительство затянулось, а в декабре 1761 года Елизавета Петровна умерла. Монастырь остался без попечительницы, его стены пустовали, а колокольня так и не поднялась выше фундамента.
Власть перешла к новой императрице — Екатерине II. Она пришла к престолу в 1762 году в результате дворцового переворота, отстранив собственного мужа, императора Петра III. И перед ней встал вопрос: что делать с гигантским недостроем на берегу Невы?
Идея, опередившая время
Чтобы понять решение Екатерины, нужно отступить на несколько шагов назад и посмотреть, что представляло собой женское образование в России к тому моменту. По сути, ничего системного. Да, ещё Пётр I в 1724 году подписал указ, повелевавший монахиням обучать сирот обоих полов грамоте. При нём же в Немецкой слободе Москвы возникла лютеранская школа, куда принимали и девочек. Но это были единичные случаи. Дворянские дочери получали домашнее воспитание — чаще всего от иностранных гувернанток, качество образования которых никто не контролировал. Крестьянские девочки не учились нигде. Государственной системы женского образования в России не существовало.
Именно в этот момент в ближайшем окружении Екатерины появляется фигура, без которой история Смольного института немыслима — Иван Иванович Бецкой. Он служил личным секретарём императрицы и возглавлял Академию художеств. Человек, родившийся в 1704 году, много путешествовавший по Европе и впитавший идеи французских просветителей — Монтеня, Локка, Фенелона. Бецкой разработал масштабный проект педагогической реформы, который вошёл в историю под названием «Генеральное учреждение о воспитании обоего пола юношества».
Что он предлагал? Создать в России сеть закрытых учебных заведений — отдельных для каждого сословия. Детей следовало изымать из семьи в возрасте пяти-шести лет и воспитывать в изоляции от «невежественной среды» двенадцать лет, а затем возвращать в общество уже развитыми и облагороженными людьми. Целью провозглашалось создание, как тогда говорили, «новой породы людей» — нравственно и интеллектуально развитых подданных, которые, в свою очередь, передадут эти качества следующим поколениям.
Сегодня такой подход может показаться радикальным, даже жёстким. Но для середины XVIII века это был настоящий прорыв. В Европе женское образование оставалось уделом либо монастырских школ, либо частных пансионов — и почти всегда оно сводилось к обучению рукоделию, чтению молитв и элементарному счёту. Бецкой предлагал нечто иное: широкую программу «развития души и тела», включавшую иностранные языки, географию, историю, арифметику, риторику, музыку, танцы и даже зачатки физического воспитания.
Екатерина, сама увлекавшаяся идеями Просвещения и состоявшая в переписке с Вольтером и Дидро, идею поддержала. В качестве образца она ориентировалась на Сен-Сирский институт под Парижем — учебное заведение для дочерей обедневших французских дворян, основанное в 1684 году мадам де Ментенон, морганатической женой короля Людовика XIV. Но петербургский проект должен был стать масштабнее.
Указ и устав: как всё начиналось
16 мая (5 мая по старому стилю) 1764 года Екатерина II подписала именной указ «О воспитании благородных девиц в Санкт-Петербурге при Воскресенском монастыре; с приложением Устава и штата сего Воспитательного Общества». Новое учреждение получило официальное название — «Воспитательное общество благородных девиц». Слово «институт» вошло в обиход позже и сначала употреблялось неофициально, а полное императорское наименование — «Императорское воспитательное общество благородных девиц» — утвердилось ещё позднее. В быту же его сразу стали называть Смольным институтом — по месту расположения.
Что представлял собой устав этого заведения? Документ предполагал приём двухсот девочек из потомственных дворянских семей. Возраст поступления — не старше шести лет. Срок обучения — двенадцать лет, до восемнадцатилетия. Родители были обязаны дать письменную расписку, что не будут требовать дочь назад и даже видеться с ней до истечения этого срока. Причина жёсткого условия всё та же: изоляция от семьи рассматривалась как непременное условие формирования «нового человека».
Учебный курс делился на четыре «возраста» — так назывались классы — каждый продолжительностью три года. В первом возрасте, с шести до девяти лет, девочки изучали Закон Божий, русский и иностранные языки — прежде всего французский, считавшийся языком европейской культуры, — а также арифметику и рисование. Во втором возрасте, с девяти до двенадцати, добавлялись география и история. Третий возраст, с двенадцати до пятнадцати, включал словесность, архитектуру, геральдику, опытную физику. Наконец, четвёртый возраст, с пятнадцати до восемнадцати, был посвящён закреплению пройденного, углублённому изучению домоводства и подготовке к будущей роли хозяйки дома, матери и наставницы.
Особое место в программе занимали искусства: музыка, бальные танцы, пение, театральные постановки. Воспитанницы много шили и вышивали — это считалось не просто ремеслом, а способом воспитания усидчивости и вкуса. Также предусматривались физические упражнения, прогулки на свежем воздухе и строгий режим питания.
Форма смолянок была цветовой меткой их возраста. Младшие носили платья кофейного цвета, второй возраст — синего, третий — голубого, а старшие воспитанницы ходили в белом. По окончании института шесть лучших выпускниц получали «шифр» — золотой вензель в виде инициала императрицы, который носили на плече. Обладательницы шифра имели право на придворную службу и могли стать фрейлинами.
Сенату было повелено напечатать устав и разослать его по всем губерниям, провинциям и городам, «чтобы каждый из дворян мог, если пожелает, поручить дочерей своих в младенческих годах сему учрежденному воспитанию». Первые ученицы вошли в стены монастыря уже летом 1764 года — официальное открытие состоялось 28 июня.
Монахини и смолянки: соседство под одной крышей
Размещение светского учебного заведения в монастырских стенах — решение необычное, и оно требовало компромиссов. Екатерина, желая соблюсти волю покойной Елизаветы Петровны, распорядилась оставить при институте четырнадцать монахинь. Они учили самых младших воспитанниц грамоте и ухаживали за больными. В башнях монастыря для монахинь и «смолянок» — так стали называть воспитанниц — в 1764 и 1765 годах освятили две церкви: во имя великомученицы Екатерины и во имя праведных Захарии и Елизаветы. Образа для них писали художники Иван Бельский и Пётр Пильников.
Сосуществование, впрочем, оказалось временным. Уже к концу XVIII века монастырь фактически прекратил существование: старые монахини умирали, новых не принимали. В 1797 году обитель упразднили окончательно, а ещё через несколько лет — в начале XIX века — императрица Мария Фёдоровна, жена Павла I, принявшая под своё покровительство воспитательные учреждения, инициировала обмен. Институт переехал в новое здание, специально построенное к югу от монастыря архитектором Джакомо Кваренги. Вдовий дом, учреждённый Марией Фёдоровной, напротив, занял освободившиеся корпуса старого монастыря.
Но всё это случилось позже. А пока, в 1764 году, институт только начинал свою работу.
Мещанское отделение: образование для других сословий
Екатерина II и Бецкой изначально планировали, что новая система образования охватит не только дворянство. В «Генеральном учреждении о воспитании» предусматривалось создание «третьего чина людей» — образованного среднего сословия, которого в России, в отличие от западноевропейских стран, практически не существовало.
Поэтому уже 31 января 1765 года, меньше чем через год после основания Воспитательного общества благородных девиц, вышел указ об учреждении при нём училища для девочек мещанского звания. В отличие от основного института, сюда принимали дочерей солдат и унтер-офицеров гвардии, придворных служителей, мещан и купцов — всех недворянских сословий, кроме крепостных крестьян. Первый набор составил шестьдесят девочек, а рассчитано училище было на двести сорок воспитанниц.
Программа мещанского отделения была короче и имела более прикладной характер. Срок обучения составлял те же двенадцать лет, с шести до восемнадцати, однако больший упор делался на рукоделие, домоводство и навыки, необходимые будущей прислуге, наставнице или гувернантке. Впрочем, география и история тоже преподавались.
Управление у дворянского и мещанского отделений было общим: единая начальница, единый Общий совет. Жили воспитанницы поначалу в одном и том же северном корпусе Смольного монастыря. В 1775 году для мещанского училища построили отдельное здание по проекту архитектора Юрия Фельтена, примкнувшее к монастырю с северной стороны.
В 1797 году, когда Воспитательное общество перешло под начало Марии Фёдоровны, статус двух отделений был ещё раз пересмотрен. Императрица посчитала, что мещанским девицам достаточно шести лет обучения, и сократила курс. Принимать стали с одиннадцати-двенадцати лет, а иностранные языки поначалу убрали из программы — впрочем, заметив, что многие выпускницы идут в гувернантки, императрица вскоре вернула французский и немецкий. В 1842 году мещанское отделение получило имя Александровского училища — в честь наследника престола Александра Николаевича, будущего императора Александра II, а в 1865 году стало самостоятельным Александровским институтом.
Жизнь за стенами: чему и как учили на самом деле
Что же происходило внутри? Попробуем реконструировать повседневную жизнь смолянок, опираясь на устав и сохранившиеся документы.
День воспитанницы начинался рано. Подъём в шесть утра, молитва, умывание — непременно холодной водой, что считалось закалкой. Затем завтрак, состоявший обычно из чая с булкой. С семи до восьми — приготовление уроков. С восьми до двенадцати — классные занятия. В полдень — обед, после него до двух часов — отдых или прогулка. С двух до шести вечера — снова уроки. Вечером — подготовка ко сну и обязательная молитва. В девять — отбой.
Нарушения дисциплины карались строго. Воспитанницу могли оставить без сладкого, поставить в угол, надеть на неё неудобное платье. Телесные наказания формально не применялись — Бецкой был их принципиальным противником, считая, что страх портит характер. Но психологическое давление существовало: провинившуюся могли заставить обедать за отдельным столом, стоя.
Кормили в Смольном умеренно. По воспоминаниям выпускниц, рацион был простым: каши, супы, варёное мясо, молоко, хлеб. Никаких излишеств. Бецкой полагал, что изнеженность портит и тело, и нрав.
Особое внимание уделялось французскому языку. В дворянской среде XVIII века знание французского было маркером принадлежности к высшему обществу. В Смольном требовали, чтобы воспитанницы говорили по-французски не только на уроках, но и между собой, в быту. Русская речь в определённые часы запрещалась. Это объяснялось не пренебрежением к родному языку, а стремлением довести владение иностранным до автоматизма — чтобы выпускница могла войти в любой европейский салон и чувствовать себя там свободно.
И всё же главной целью института объявлялось не производство светских дам, а формирование «доброй жены, полезной матери, почтительной дочери». Именно так формулировала задачу сама Екатерина в сопроводительных документах к указу. Образование должно было дать государству не украшение гостиных, а нравственно стойких, рационально мыслящих женщин, способных воспитывать уже собственных детей в тех же принципах.
Эксперимент и его последствия
Смольный институт с самого начала был экспериментальной площадкой. Многие элементы его устройства, казавшиеся естественными для XIX и XX веков, тогда, в 1764 году, применялись впервые в России. Именно здесь были опробованы классно-урочная система, разделение по возрастам, единая форма, учебный план с чередованием точных наук и искусств, физическое воспитание и гигиенические нормы. Впоследствии всё это вошло в практику сначала российских гимназий, а затем и советских, и постсоветских школ.
Педагогическая сторона не исчерпывалась одним Бецким. Первой начальницей института стала княжна Анна Сергеевна Долгорукова, а среди преподавателей были люди, известные в научных и литературных кругах. Учебные пособия заказывались в том числе за границей. Воспитанниц регулярно вывозили на экзамены и показательные выступления, на которых присутствовала сама императрица. Лучших смолянок приглашали в Зимний дворец наравне с придворными дамами.
Насколько удался эксперимент по созданию «новой породы людей» — вопрос дискуссионный. С одной стороны, из стен Смольного вышли тысячи образованных женщин, которые стали жёнами офицеров, чиновников, учёных и сами внесли вклад в развитие культуры и просвещения. С другой — жёсткая изоляция от семьи, отрыв от реальной жизни и обстановка закрытого пансиона нередко порождали психологические трудности, которые сказывались на дальнейшей судьбе выпускниц. В XIX веке в обществе сформировался и определённый иронический образ «институтки» — девушки восторженной, не приспособленной к быту и плохо знающей жизнь за пределами учебных коридоров.
Но всё это — размышления более поздних эпох. Для 1764 года сам факт появления государственного женского учебного заведения был событием, не имевшим аналогов в российской истории.
От петербургского указа до системы
Вслед за Смольным институтом в России начали открываться и другие женские учебные заведения. Уже в конце XVIII века появились институты благородных девиц в Москве, Харькове, Казани, Одессе. Все они работали по образцу и подобию Смольного — закрытые, сословные, с упором на языки и гуманитарные предметы. К концу XIX века в стране насчитывалось уже более двадцати женских институтов.
В 1796 году Воспитательное общество благородных девиц перешло в Ведомство учреждений императрицы Марии Фёдоровны — специальное управление, созданное для надзора за благотворительными и образовательными заведениями. С этого момента и вплоть до 1917 года Смольный институт находился под личным покровительством российских императриц. Каждая из них вносила в устав и программу свои изменения, но основа, заложенная Екатериной и Бецким, оставалась неизменной ещё долго.
Смольный институт пережил Отечественную войну 1812 года, Крымскую кампанию, реформы Александра II, три революции. После Октябрьской революции 1917 года он был закрыт как сословное учреждение, а его здание заняли большевистские органы власти. Именно в Смольном в октябре 1917 года размещался штаб революции и первое советское правительство. Сегодня в ансамбле Смольного монастыря располагаются различные учреждения, а сам собор действует как концертная площадка. Александровское училище тоже прекратило существование после революции.
Почему это важно сейчас
Если задаться вопросом, что же стояло за указом от 16 мая 1764 года, то ответ выходит за рамки простого «открыть школу». Речь шла о смене антропологической модели: государство впервые заявило, что женщина — не просто хозяйка дома, а субъект, от чьего образования зависит будущее общества. Идея о том, что мать должна быть грамотной, чтобы воспитать грамотных детей, сегодня кажется аксиомой — но в XVIII веке она была почти революционной.
Бецкой и Екатерина мыслили в категориях государственной пользы: образованная женщина — это «полезный член семьи и общества», как говорилось в указе. Они не боролись за женские права в современном понимании этого слова. Они исходили из того, что сильное государство требует сильного воспитания, а воспитание начинается с матери. Именно поэтому Смольный институт стал не просто школой, а первой ячейкой целой системы, которая впоследствии разрослась до масштабов страны.
Архитектура и педагогика в этом проекте шли рука об руку. Здание Растрелли, изначально задуманное как дом молитвы и уединения, превратилось в дом знания. Стены, помнившие звук монашеских шагов, услышали сначала детские голоса на уроках, а затем — революционные декреты. В этой смене функций есть определённая логика российской истории: сооружения, начатые с одной целью, часто обретали совершенно иное значение в руках следующих поколений.
Так или иначе, 16 мая 1764 года — дата, с которой историки отсчитывают начало женского среднего образования в России. И за этим фактом стоит не просто императорская воля, а целая цепочка причин: незавершённый монастырь на Смоляном дворе, европейские просветительские идеи, прочитанные Екатериной и Бецким, стремление создать «новую породу людей» и готовность государства инвестировать в это стремление средства и административный ресурс.
Вот о чём, собственно, рассказывает история Воспитательного общества благородных девиц. И каждый раз, когда речь заходит о том, с чего началась женская школа в России, разговор неизбежно возвращается в Петербург, на левый берег Невы, в 1764 год — к указу, который превратил пустующие кельи в классы, а тишину монастырских стен — в шум перемен.