Марина в третий раз пересчитала мелочь на ладони. Сорок семь рублей. До зарплаты девять дней, а в пакете из «Светофора» — пачка гречки за тридцать два рубля и куриные спинки на суп. Спинки она брала впервые в жизни, раньше брезговала, а тут стояла у прилавка и думала: ну и ладно, бульон-то наваристый.
Вторая смена в типографии заканчивалась в десять вечера. Домой Марина шла пешком — два автобуса экономила, всё-таки семьдесят рублей в день, а в месяц набегало почти полторы тысячи. На эти деньги можно было купить Андрею хорошие витамины, он же измотанный весь, бледный, аж смотреть страшно.
— Маринк, ну ты как? — окликнула с лавочки соседка Тамара Петровна. — Опять с работы такая? Тебе сорок четыре, не семнадцать, угробишь себя.
— Да ничего, теть Том, потерплю. Андрюше тяжело сейчас, надо помочь.
— Чего ему тяжело? — прищурилась соседка. — Он, по-моему, цветёт и пахнет.
Марина махнула рукой и пошла в подъезд. Тамара Петровна вечно лезет, мало ли что ей кажется.
В квартире пахло чем-то незнакомым. Не пельменями, которые Марина оставляла мужу на ужин, а мясом с травами. На столе — пустой контейнер из ресторана, на крышке наклейка: «Стейк рибай, средняя прожарка». Цена не оторвана. Тысяча девятьсот восемьдесят.
Марина постояла, глядя на контейнер. Потом аккуратно положила свой пакет со спинками на табурет.
— Андрюш?
Муж вышел из комнаты в новой футболке. Такой Марина не видела. Чёрная, с серебристой нашивкой на груди.
— О, ты пришла. Слушай, я с ребятами в боулинг съездил, перекусил. Ты не сердишься?
— Нет. А футболка?
— Эта-то? Серёга подарил, ему мала оказалась.
Серёга носил пятьдесят шестой. У Андрея сорок восьмой. Марина кивнула.
— Ужинать будешь? Я суп сварю.
— Да я наелся. Сама поешь.
Она стояла у плиты и думала: видимо, действительно показалось. Стейк, наверное, ребята угостили. Футболка — ну мало ли. У людей бывает.
— Марин, у меня к тебе серьёзный разговор, — сказал Андрей утром в субботу. — Ты не могла бы ещё подработку взять? Хоть на лето. Мне на машину откладывать, без машины я никуда.
Машину Андрей мечтал купить второй год. С тех пор как уволился из проектного бюро — «там начальство токсичное, я больше не могу». Устроился в автосервис администратором, получал, по его словам, тридцать пять. Марина в типографии получала сорок две плюс премия.
— Андрюш, я уже на двух работах. Утром в типографии, вечером в подъездах мою.
— Ну так копейки. Возьми ещё что-нибудь. Тётя Зина говорила, в их фирме уборщицы нужны, по выходным.
— По выходным я хочу хоть немного с тобой побыть.
— Маринк, ну ты как маленькая. — Андрей поморщился. — Семья, машина, всё это денег стоит. Я один не вытяну.
Марина пошла к тёте Зине в понедельник. Договорилась на субботу и воскресенье, с восьми до двух. Восемь тысяч в неделю. Андрей сказал — клади на отдельную карту, на машину, я её сам потом заберу, чтоб не тратить.
И она клала.
Про синюю папку Марина узнала случайно. Полезла за зимними вещами на антресоль — пора было убирать, апрель уже разгулялся не на шутку, во дворе зацвела черёмуха. Папка стояла за коробкой с ёлочными игрушками. Андрей туда сам залезал редко, видно, забыл.
Марина открыла. И присела на табуретку прямо в коридоре.
Распечатки с банковского сайта. Карта на имя мужа, о которой она не знала. Поступления — каждый месяц от ООО «Технопарк-сервис». То семьдесят, то восемьдесят, то девяносто тысяч. За март — сто двенадцать.
Чеки. Ресторан «Чайхона» — четыре тысячи. «Якитория» — три двести. Какой-то «Эмбаси» — шесть тысяч восемьсот. Всё за последние два месяца. Бронь отеля в Сочи на майские, двухместный номер, оплачено, шестьдесят две тысячи.
Марина листала и листала. Сидела на табуретке в прихожей, в одном тапке, второй где-то слетел. Внизу пачки нашла договор. ИП Кораблёв Андрей Викторович. Зарегистрирован два года назад. Услуги по проектированию.
Два года. Он уволился из бюро и сразу открыл ИП. А ей говорил — автосервис, администратор, тридцать пять.
Марина встала, аккуратно сложила бумаги обратно, положила папку, где была. Сходила на кухню, выпила воды. Потом ещё стакан. И ещё.
— Андрюш, а кто такая Кристина?
Муж поднял глаза от телефона.
— Какая Кристина?
— Я в твоём телефоне видела. Ты в душе был, телефон пиликнул. — Марина соврала, чтобы не говорить про папку. — «Кристина, пятница в силе?»
— А, это коллега. По работе.
— По какой работе?
— В сервисе же.
— Андрей, я знаю про ИП.
Он положил телефон экраном вниз.
— Полезла в мои вещи?
— Я зимние куртки убирала.
— Ага, конечно. Зимние куртки в синей папке у тебя лежат?
— Андрей, ты два года получаешь по сто тысяч в месяц и заставляешь меня мыть подъезды.
— Я тебя не заставлял. Ты сама пошла.
— Ты сказал, что не вытянешь.
Он встал. Прошёлся по комнате. Усмехнулся.
— Слушай, Марин, давай начистоту. Ты на себя смотрела в последнее время? Волосы серые, руки в трещинах, одеваешься как уборщица из ЖЭКа. На тебя в обществе стыдно вывести. Я работаю, развиваюсь, общаюсь с нормальными людьми, а ты как застряла в девяносто восьмом году, так и стоишь. Я что, должен с тобой по «Светофорам» ходить?
Марина смотрела ему в лицо.
— Я по «Светофорам» хожу, потому что ты сказал — денег нет.
— А ты подумала, может, не сказал, а так и было бы, если бы я тебя на свою шею посадил? Хватит уже изображать из себя кормильца, замухрышка. Я тебя кормил все эти годы, ты в моей квартире живёшь. Скажи спасибо и не лезь.
— Квартира моей мамы.
— Прописан я.
Марина смотрела на него и думала: вот человек, с которым я восемнадцать лет. Вот его лицо, родинка над губой, шрам на брови — он в третьем классе с горки упал. Я его маму хоронила, я ему почки лечила, когда он в тридцать два слёг. И вот этот человек стоит и называет меня замухрышкой.
— Куда ты собрался на майские?
— На рыбалку с Серёгой.
— В Сочи?
Он промолчал.
— Андрей, я видела бронь.
— Это по работе. Конференция.
— Двухместный номер.
— С коллегой делю, что тебе непонятно?
— С Кристиной.
Андрей махнул рукой и вышел из комнаты. Через минуту хлопнула входная дверь.
Тётя Зина позвонила в среду.
— Маринка, ты прости меня, старую, я молчала, не моё дело, а тут думаю — нет, надо сказать. Твой-то Андрей в наш бизнес-центр часто заходит, на четвёртом этаже у них офис проектный. Я ж там убираю по утрам, помимо нашей конторы. Девочка с ним работает молоденькая, Кристина которая. Так вот, слышала недавно, они в курилке разговаривали, она ему говорит: «Андрюш, ну когда ты эту свою тётку бросишь, сколько можно». А он ей: «Ещё чуть-чуть подожди, мне надо квартиру дооформить и машину забрать, потом сразу к тебе перееду».
Марина молчала в трубку.
— Маринк, ты там жива?
— Жива, теть Зин. Какую квартиру?
— Так он же квартиру купил в новостройке, на Чкалова. Я случайно бумаги видела у него на столе, когда мусорку выносила. Извини, я не специально, ей-богу.
— Когда купил?
— Год назад. Сдача в этом году.
Марина положила трубку и пошла на кухню. Налила себе чаю, села. Год назад он сказал ей: денег нет совсем, надо экономить, давай в отпуск не поедем. Она тогда отменила путёвку в Кисловодск, маме пообещала свозить — мама в декабре умерла, так и не съездили.
Купил квартиру. Один. На своё имя.
— Маринка, ну ты что несёшь? — кричала в трубку Андреева сестра Лариса. — Какой развод, ты в своём уме? Мужик старается, работает, копит, а ты ему сцены устраиваешь? Он мне всё рассказал. Что ты в его телефон лезешь, истерики закатываешь, обвиняешь во всём подряд.
— Лариса, он мне врал два года про зарплату. Купил квартиру тайно.
— Ну и правильно сделал! С такой женой, как ты, только тайно и можно! Ты ж всё промотаешь, по родне раздашь! Андрюшка золотой человек, я тебе сразу говорила — цени. А ты не ценишь.
— Он мне изменяет.
— Ой, да ладно. Все мужики гуляют. Ты, главное, дома терпи и помалкивай. Не нравится — иди, ищи лучше. Только кому ты нужна в сорок четыре, в халате этом своём.
Марина положила трубку. Посмотрела на куриные спинки в тарелке. Утром собиралась бульон варить.
Высыпала спинки в пакет, отнесла на помойку. Зашла в магазин, который Андрей презрительно называл «для буржуев», купила лосося. Кусок стоил восемьсот шестьдесят. Добавила бутылку минералки с лимоном, шоколадку «Алёнка» крупную за триста двадцать, баночку красной икры за тысячу сто. На кассе пробило две тысячи семьсот.
Дома она пожарила лосось, намазала бутерброд с икрой и впервые за два года ела не торопясь. Андрея не было — опять «у Серёги».
В пятницу Марина не пошла мыть подъезды. И к тёте Зине в субботу не пошла. В понедельник в типографии написала заявление на отпуск за свой счёт на две недели — накопилось. Начальница посмотрела внимательно и подписала без вопросов.
Потом Марина пошла к юристу. Юриста посоветовала всё та же Тамара Петровна — её зять работал по семейным делам, брал по-божески, десять тысяч за консультацию с подготовкой пакета документов и пятьдесят за ведение дела.
— Квартира на Чкалова — совместно нажитое, — сказал юрист, перебирая бумаги, которые Марина переснимала на телефон, пока Андрея не было дома. — Куплена в браке, неважно, на кого оформлена. Половина — ваша. Доходы от ИП тоже совместные, но тут сложнее, надо запрашивать движение по счетам через суд. Дача от его мамы?
— По завещанию ему.
— Тогда не делится. А вот что в браке куплено — всё пополам. Будем подавать иск о разделе совместно нажитого, параллельно — заявление в суд о принятии обеспечительных мер. Арест на квартиру и счета, чтоб не успел переписать.
— А успеет?
— Если суд быстро рассмотрит ходатайство — нет. Я подам в день регистрации иска, прямо в канцелярии попрошу. Шансы хорошие.
Марина кивнула. Подписала договор, оплатила. Деньги были — те самые, которые она два года откладывала «на машину». На карте лежало двести семьдесят тысяч. Марина перевела их себе на сберегательный счёт ещё до того, как пошла к юристу.
Андрей узнал через неделю. Прибежал домой как ошпаренный, дверь распахнул так, что ручка о стену стукнула.
— Ты что наделала?! Счёт арестован! Квартира арестована! Мне звонят, я ничего понять не могу!
— Развод, Андрюш. — Марина пила кофе. Хороший, не три в одном. — Я подала.
— Ты с ума сошла! Я тебя на улицу выкину!
— Квартира мамина. Я единственный наследник. Бумаги в порядке.
— Мариш, ну послушай. — Он сбавил тон, сел напротив. — Я погорячился тогда. Кристина — это так, ерунда, мы уже перестали. Квартиру я для нас покупал, для нас обоих, сюрприз хотел сделать.
— Сюрприз удался.
— Маринк, ну хватит дурить. Отзови заявление, давай по-человечески.
— Нет.
— Я тебе ничего не отдам! — Он опять перешёл на крик. — Слышишь, ничего! Я лучше всё прогуляю, продам по дешёвке, чем тебе хоть копейку!
— Уже не получится. Арест.
Он смотрел на неё. Потом встал и ушёл в комнату собирать вещи.
Развод и раздел тянулись до конца лета. Заседаний было четыре. Андрей пытался доказать, что квартиру покупал на «деньги мамы» — не получилось, мама умерла за три года до сделки, никаких подтверждённых переводов не было. В итоге суд разделил пополам: Андрею досталась квартира на Чкалова с обязательством выплатить Марине её долю — два миллиона восемьсот. Со счетов ИП Марине отсудили ещё четыреста двадцать тысяч — то, что юрист успел отследить, остальное Андрей всё-таки увёл, но и это была сумма. На круг — три двести.
Чтобы расплатиться с Мариной, Андрей оформил ипотеку. Платёж выходил под пятьдесят тысяч в месяц.
Марина сделала ремонт в маминой квартире. Поменяла плиту, купила холодильник, постелила нормальный ламинат вместо линолеума, который стелили ещё при Брежневе. Записалась к стоматологу — поставила два импланта, давно надо было. Купила пальто за восемнадцать тысяч и три раза примерила его перед зеркалом, прежде чем срезать бирку.
Из подъездов уволилась. Из типографии — нет, там она всё-таки своя, девочки в цеху как родные.
Кристина бросила Андрея в начале июня. Об этом Марине рассказала тётя Зина, которая по-прежнему мыла четвёртый этаж бизнес-центра.
— Маринк, ну ты прикинь. Этот твой пришёл туда вчера, прям в офис, при всех ей сцену закатил. А она ему: «Андрей, ты что, серьёзно думал, что мне нужен сорокалетний дядька с ипотекой и алиментами? Я с тобой время проводила, пока ты весёлый был и платил. А теперь иди, не позорь».
— Какие алименты? — не поняла Марина.
— А он не сказал? У него ребёнок есть от какой-то Светы из Реутова, четыре года. Она подала на алименты, как только узнала, что у него квартира появилась. Серёга, друг его, проболтался.
Марина пила кофе. Подумала, что надо бы посочувствовать, но не получалось.
— Маринк, а ещё знаешь что? Машину он так и не купил. Ипотека задушила, ИП заглохло, говорят, он опять в автосервис устроился, теперь уже по-настоящему, администратором. Тысяч за сорок.
— Угу.
— И к Ларисе своей переехал, на диван в зале. Кристина-то у себя его не оставила.
Марина положила трубку и пошла мыть посуду. Кран подтекал — надо завтра вызвать сантехника. Она домыла тарелки, протёрла стол, выключила свет на кухне и пошла застилать кровать.