I. Кровавый урок, вынудивший перемены
Весной 1923 года Китай все еще боролся во тьме. Забастовка рабочих на Пекин-Ханькоуской железной дороге была жестоко подавлена У Пэйфу: голова Лин Сянцяня была повешена на столбе, кровь Ши Яна окрасила место казни. Рабочее движение по всей стране словно задушили, и оно внезапно затихло.
Молодые лидеры Коммунистической партии Китая осознали горькую истину: одному рабочему классу не победить империализм и милитаристов. Нужны союзники.
Но кто они? Гоминьдан во главе с Сунь Ятсеном терпел поражение за поражением и удерживал только небольшую часть Гуандуна. Однако Коммунистический интернационал направил указание: поддерживать Гоминьдан, коммунисты могут вступать в него.
В партии разгорелся жаркий спор.
II. Из Шанхая в Гуанчжоу: тайное переселение
В августе 1922 года на лодке у озера Сиху в Ханчжоу состоялось экстренное совещание ЦК КПК. Малин — голландец с большой бородой, говоривший по-китайски — настаивал, чтобы все коммунисты вступили в Гоминьдан. Чэнь Дусю колебался, а Ли Дачжоу заинтересовался этой идеей.
После совещания Ли Дачжоу специально поехал в Шанхай встречаться с Сунь Ятсеном. Они сразу нашли общий язык и разговаривали без устали. Сунь Ятсен воскликнул: «Ты поможешь мне, я помогу тебе — революция обречена на успех».
В начале 1923 года Сунь Ятсен вернулся из Шанхая в Гуанчжоу и восстановил Генеральный штаб. ЦК КПК принял предложение Малина и тайно переехал из Шанхая в Гуанчжоу — в небольшой двухэтажный дом «Чуньюань» в районе Дуншань. Делегаты получили уведомление с кодовым именем «Чжун Ин» (созвучно с «Центральный комитет»). Они, прикинувшись купцами и туристами, тайно приезжали в Гуанчжоу из Пекина, Чанша, Уханя и Цзинани.
III. Дом 31 по улице Сюгуюань: съезд тридцати человек
12 июня 1923 года, дом 31 по задней улице Сюгуюань, Дуншань, Гуанчжоу. Незаметный двухэтажный дом с плотно закрытыми окнами. Более тридцати человек теснились в маленькой гостиной.
Чэнь Дусю сидел в центре, его ахойский акцент был отчетливым: «Начинаем совещание. Третий Всекитайский съезд Коммунистической партии Китая».
На съезде присутствовало более тридцати делегатов, представлявших 420 членов партии по всей стране. Присутствовал также представитель Коминтерна Малин. Ли Дачжоу, Мао Цзэдун, Цай Хесэн, Цю Цюбай, Сян Цзинюй… молодые лица, средний возраст — менее тридцати лет.
В первый день Чэнь Дусю выступил с докладом. Он неожиданно признал свои ошибки: «Я неправильно оценивал ситуацию и совершил много ошибок». В зале воцарилась тишина. Эта откровенность открыла дорогу для дискуссий.
Затем Мао Цзэдун доложил о работе в Хунани. Он говорил не только о рабочих, но и о крестьянах — шахтерах Анюаня, плотниках и столярах Чанша, даже о голодающих арендаторах в деревнях. «Китайская революция не может обойтись без крестьян», — подчеркнул он.
IV. Жаркий спор: вступать ли в Гоминьдан?
На четвертый день съезда атмосфера накалилась.
Малин встал, размахивая руками: «Китайский пролетариат слишком слаб, все должны вступить в Гоминьдан! Стать левым крылом Гоминьдана и толкать его на революционный путь!»
Чжан Готао стукнул кулаком по столу в знак протеста: «Промышленные рабочие не должны вступать! Иначе партия потеряет свою независимость!»
Спор был ожесточенным. Цай Хесэн поддержал Малина, Ли Дачжоу склонялся к сотрудничеству, но настаивал на сохранении независимости. Мао Цзэдун выступил посредине — он критиковал закрытость Чжан Готао, но предупреждал Чэнь Дусю не терять партийное знамя. По воспоминаниям делегата Сю Мэйкуня: «Мао Цзэдун был серьезен, в самые напряженные моменты он вставал, чтобы выступить».
Спор длился три дня. В итоге голосование: 21 голос «за», 16 «против», 3 воздержались. Резолюция принята — коммунисты вступают в Гоминьдан как частные лица, осуществляя «внутрипартийное сотрудничество», но сохраняя политическую, идеологическую и организационную независимость партии.
V. Три «впервые»
Этот съезд вошел в историю партии тремя «впервые»:
- Впервые принята «Резолюция по крестьянскому вопросу» — ее составил Мао Цзэдун. Позже он вспоминал: «Это был первый раз, когда я систематически размышлял о крестьянском вопросе».
- Впервые исправлен устав партии, усовершенствована процедура приема в члены партии.
- Впервые на церемонии закрытия исполнен «Интернационал» — дирижировал Цю Цюбай. Эта традиция сохранилась до наших дней.
На съезде избран новый центральный руководящий орган. Чэнь Дусю — председатель, Мао Цзэдун — секретарь, Ло Чжанлун — казначей. Это был первый раз, когда Мао Цзэдун вошел в ядро партийного руководства — ему было 30 лет.
VI. Закрытие: песня у могилы Хуанхуаган
20 июня, последний день съезда. Делегаты вышли из душного зала и отправились к могиле семидесяти двух героев Хуанхуаган.
Цю Цюбай встал перед памятником, поднял руки и дирижировал исполнением «Интернационала»: «Вставайте, голодные рабы! Вставайте, все страждущие мира!»
Песня разносилась по пустой могильной площади. Молодые коммунисты знали: решение, которое они только что приняли, изменит судьбу страны.
VII. Исторический взгляд назад
После Третьего съезда КПК сотрудничество между КПК и Гоминьданом быстро развивалось. В январе 1924 года состоялся Первый съезд Гоминьдана, Сунь Ятсен утвердил три политики «союз с Россией, союз с коммунистами, помощь крестьянам и рабочим». Началась великая революция.
Однако у съезда были свои ограничения: он не четко определил руководящую роль пролетариата, недостаточно внимания уделил крестьянам и армии. Несколько лет спустя Чан Кайши организовал переворот «12 апреля», многие коммунисты были убиты — кровавый урок пришлось усвоить снова.
Но летом 1923 года эти молодые люди сделали самый смелый выбор, какой только могли. Дом 31 по улице Сюгуюань в Гуанчжоу был разрушен во время войны с Японией, но его история осталась в истории партии.
Послесловие: Сегодня там построен мемориальный музей. Посетители видят черно-белую фотографию — тридцать молодых лиц с твердыми взглядами. Они не знали, сколько жертв ждет впереди, но верили: только сотрудничество даст выход, революция требует единения.
