В собрании Нукусского музея искусств имени Игоря Савицкого находится 90 тысяч экспонатов. Здесь хранится вторая по величине в мире коллекция русского авангарда (после Русского музея), которую на западе прозвали Avanguardia Orientalis (восточный авангард).
Раньше художников из этой коллекции называли «туркестанским авангардом». Сегодня их видят иначе, как авторов самостоятельной школы, где русский кубофутуризм и европейский постимпрессионизм прошли через фильтр среднеазиатских традиций и превратились в нечто принципиально новое. Гибридный визуальный язык, который невозможно свести ни к западному авангарду, ни к восточной экзотике.
От академических этюдов к смешению стилей
История Avanguardia Orientalis начинается с конца XIX века, когда в Туркестан приезжали русские академисты и писали экзотические виды Бухары, песчаные дюны и базары Хивы. Их картины — образец классического ориентализма: Восток как объект любопытного взгляда, пригодный для европейского холста. Но локальная культура, исламская миниатюра, ковры, ганчевая резьба оставалась вне поля зрения.
Всё изменилось в конце 1910-х. В Самарканд, Ташкент, Бухару начинают стекаться художники, прошедшие московские и петербургские школы авангарда. Александр Волков, Усто-Мумин (Александр Николаев), Урал Тансыкбаев, Михаил Курзин, Елена Коровай, Виктор Уфимцев, Николай Карахан, Надежда Кашина, Оганес Татевосян привозят с собой кубизм, футуризм, экспрессионизм. Они изучали восток изнутри, профессиональную свободу и пространство для экспериментов, которых не было в столицах. И что бы ни привело их сюда, в регионе произошло нечто неожиданное. Среди голубых куполов медресе и ритмичных ковровых узоров привезённые языки начали жить по-новому.
Средняя Азия как лаборатория
Средняя Азия радикально изменила художественный язык художников. В московских мастерских учили дробить форму и пространство. В Самарканде и Бухаре художники встретили нечто гораздо более мощное. Многовековая система декоративного искусства, где плоскость, ритм и цвет несут смысловую нагрузку сами по себе.
Волков строит радикально декоративный синтез кубофутуризма и восточного орнамента. Чайханы, базары и хлопковые поля превращаются в ритмические ковры цвета. «Гранатовая чайхана» и «хлопковый» триптих становятся иконами этого языка.
Усто-Мумин (Николаев) переносит символистский и модернистский опыт Серебряного века в самаркандский контекст. Камерные сцены в садах и дворах, юноши в исламском и суфийском антураже образуют тонкий личный миф. Советская критика долго читала его как экзотизм и формализм, не видя за ним новой синтетической живописи.
Тансыкбаев проходит путь от авангардных экспериментов к монументальному советскому пейзажу, сохраняя в цвете и ритме «память» раннего модернизма. Его панорамы гор, водохранилищ и строительств создают визуальный код советского Востока.
Карахан, Кашина, Коровай, Курзин, Уфимцев по-разному балансируют между формалистской свободой и требованиями соцреализма. Кто-то смещается в сторону сюжетной понятности, кто-то удерживает гротеск и экспрессию, но почти все вынуждены искать компромиссы в 1930-е.
Нукус Савицкого: периферия спасла авангард
Когда в 1930–40-е годы авангард объявили формализмом, работы туркестанских модернистов начали исчезать из столичных музеев. Их спасла периферия в Каракалпакстане (автономная республика на северо-западе Узбекистана). Здесь Игорь Савицкий, художник и археолог по образованию, оказавшийся в Хорезме в составе экспедиции, влюбился в край и решил остаться.
В 1966 году он добился создания Государственного музея искусств Каракалпакстана в Нукусе, как хранилища археологии и каракалпакского народного искусства. Под прикрытием этой миссии Савицкий начал собирать запрещённый и неудобный советский авангард, отвергнутый официальной доктриной. В итоге Савицкий собрал одну из крупнейших коллекций русского авангарда (90 тысяч экспонатов).
Новая точка на карте модернизма
Avanguardia Orientalis доказывает, что модернизм не монополия Европы и России. Художники, приехавшие в Туркестан за новым светом и цветом, нашли там живую традицию, которая переделала их художественный язык изнутри. Ковры, миниатюры и ганч превратили бунтарский авангард в декоративно-ритмичный, гибридный язык, полноценную школу, которую сегодня предлагается рассматривать наравне с западноевропейскими и российскими авангардными движениями. Нукус Савицкого сохранил этот эксперимент. Сегодня он читается заново — уже в масштабе глобальной истории искусства.