История о том, почему лицензия контрагента должна проверяться не «вообще», а по конкретным отходам
Компания торгует бытовой техникой.
На первый взгляд, бизнес обычный: закупка, импорт, продажи, документы, склад, клиенты. Но у такого бизнеса есть ещё одна обязанность, о которой редко говорят за пределами профессиональной среды: расширенная ответственность производителя и импортёра.
Если компания выпускает или импортирует товары, после утраты потребительских свойств эти товары должны быть утилизированы. Можно заплатить экологический сбор. А можно заключить договор с организацией, которая вправе выполнить утилизацию, и закрыть обязанность через неё.
Разница в деньгах существенная.
В нашем случае вместо экологического сбора около 1 млн рублей компания могла заплатить исполнителю примерно 230 тыс. рублей по договору. Законная экономия. Нормальная деловая логика. До тех пор, пока не выяснится одна деталь.
У исполнителя была лицензия, но не на те отходы.
Фабула
Общество «ТД Китальфа» заключило договор с экологической компанией «ЭКОС».
В договоре было указано, что исполнитель является лицом, осуществляющим утилизацию отходов, обладает лицензией и оказывает услуги в целях исполнения норматива утилизации в рамках расширенной ответственности производителя и импортёра.
Формально всё выглядело спокойно.
Договор есть. Лицензия указана. Акт выполненных работ подписан. Акт утилизации оформлен. Услуги оплачены.
Сумма оплаты по договору составила 229 958 рублей.
Именно так обычно и рождается уверенность: документы есть — значит, обязанность исполнена.
Но в экологическом регулировании этого мало.
Важно не просто наличие лицензии. Важно, чтобы лицензия покрывала конкретные виды отходов, которые передаются на утилизацию.
Что обнаружил Росприроднадзор
В июне 2025 года Росприроднадзор провёл контроль отчётности за 2024 год.
По итогам проверки выяснилось, что в лицензии ЭКОС отсутствовало право на утилизацию тех видов отходов, которые были указаны в акте утилизации.
Речь шла, в частности, о бытовой электротехнике: электрочайниках, водонагревателях, микроволновых печах, мясорубках, электронных весах и других товарах.
Для бизнеса это означало неприятную вещь -Штрафы и Убытки.
Компания считала, что передала отходы надлежащему исполнителю и закрыла обязанность по утилизации. Контролирующий орган посчитал иначе: акт утилизации не подтверждает выполнение нормативов, если у исполнителя нет права утилизировать соответствующие отходы.
То есть деньги заплачены, документы подписаны, но с точки зрения государства обязанность не исполнена.
Два фронта: Росприроднадзор и контрагент
Дальше началась практическая часть.
С Росприроднадзором пришлось взаимодействовать отдельно: пояснения, обсуждения, проверка лицензии, административные материалы.
Контролирующий орган указывал на два блока нарушений: несвоевременную отчётность и недостоверные сведения в отчётности. Наиболее существенным для последующего взыскания стал штраф по части 2 статьи 8.5.1 КоАП РФ — 150 000 рублей.
Отдельно возникла обязанность уплатить экологический сбор за 2024 год.
Его сумма составила 1 041 105 рублей 10 копеек.
В сухом остатке компания оказалась в странном положении: она уже заплатила исполнителю за утилизацию, но всё равно должна была заплатить государству экологический сбор и штраф.
Именно здесь появляется главный вопрос:
если исполнитель взял деньги за услугу, которую не мог надлежащим образом оказать, должен ли он возместить последствия?
Претензия к ЭКОС
Сначала нами была предъявлена претензия о возврате платежа по договору.
ЭКОС, надо отдать должное, деньги за услуги вернул достаточно быстро. Это был важный практический шаг.
Но возврат 229 958 рублей не закрывал главный ущерб.
Оставались штраф и экологический сбор.
Их общая сумма составила 1 191 105 рублей 10 копеек.
Поэтому спор перешёл в арбитражный суд.
Почему позиция не была очевидной
Со стороны может показаться, что дело простое: исполнитель не имел нужной лицензии — пусть платит.
В суде всё сложнее.
Нужно доказать не просто ошибку исполнителя, а полный состав убытков:
· что обязательство нарушено;
· что у заказчика действительно возникли расходы;
· что эти расходы связаны именно с поведением исполнителя;
· что размер убытков подтверждён документами.
Здесь помогло несколько обстоятельств.
Во-первых, в договоре было указано, что исполнитель действует как лицо, осуществляющее утилизацию, и обладает лицензией.
Во-вторых, договор содержал важное условие: исполнитель несёт ответственность за возмещение штрафных санкций, наложенных на заказчика по вине исполнителя, в том числе при выявлении недобросовестности или отсутствия лицензии.
Формулировка была не идеальной, но рабочей.
В-третьих, Росприроднадзор прямо установил, что в лицензии ЭКОС отсутствовало право на утилизацию соответствующих видов отходов.
В-четвёртых, экологический сбор и штраф были подтверждены платежными документами.
То есть спор держался не на эмоциях, а на цепочке документов.
Судебное решение
Арбитражный суд Московской области рассмотрел дело № А41-100524/2025.
Ответчик отзыв не представил и доводы истца документально не опроверг.
Суд указал, что ненадлежащее исполнение ЭКОС своих обязанностей, выраженное в оказании услуг без необходимой лицензии и предоставлении недостоверных сведений, находится в прямой причинно-следственной связи с убытками Китальфы.
В итоге суд взыскал с ЭКОС:
1 191 105 рублей 10 копеек убытков, 60 733 рубля расходов по госпошлине.
Это не была теоретическая победа «на бумаге».
После вступления решения в силу мы подали заявление о выдаче исполнительного листа и параллельно обратились к ЭКОС с предложением исполнить решение добровольно — без возбуждения исполнительного производства, ареста счетов и дополнительных расходов.
И здесь ЭКОС поступил разумно: деньги были перечислены добровольно в течение нескольких дней. Это лучший финал спора. Не потому, что стороны вдруг стали друзьями. И не потому, что считать умеют все. Потому что добровольно исполнять судебное решение – неочевидный признак компании, с которой можно иметь дело.
Что в итоге взыскали, а что осталось отдельно
Платёж по договору за утилизацию — 229 958 рублей — был возвращён ЭКОС добровольно после претензии.
Через суд взысканы убытки: штраф 150 000 рублей и экологический сбор 1 041 105 рублей 10 копеек. Госпошлина — 60 733 рубля.
Отдельно остаётся вопрос судебных расходов на представителей. Это самостоятельный процессуальный этап, который обычно занимает 2-6 месяцев.
Главный вывод для бизнеса
В этой истории есть простой практический урок.
Проверять у контрагента лицензию «в целом» недостаточно.
Нужно проверять:
· какие именно виды деятельности указаны в лицензии;
· какие конкретно отходы включены в приложение к лицензии;
· совпадают ли коды ФККО с теми отходами, которые передаются по акту;
· имеет ли исполнитель право именно на утилизацию, а не только на сбор, транспортирование или обработку;
· не приостановлена ли лицензия;
· включён ли исполнитель в необходимые реестры, если это требуется по действующему регулированию.
Иначе может получиться так: договор подписан, акт есть, деньги перечислены, но обязанность перед государством не исполнена.
А потом начинается совсем другая работа — доказывать, что убытки возникли не из-за вашей неосторожности, а из-за ненадлежащего исполнения контрагента.
В нашем случае это удалось и заняло всего около года, что в действительности быстро.
Но лучше, когда такие дела выигрываются не в суде, а на стадии проверки договора.
Потому что самый выгодный судебный спор — тот, который не пришлось начинать.