16
Сашка сидел в суде между мамой и адвокатом. Он старался не смотреть на отца, но краем глаза всё равно видел — высокий, строгий. Артём сидел неподвижно, только желваки ходили под кожей.
Судья — женщина лет пятидесяти с острым, проницательным взглядом — открыла дело и дала слово истцу.
Адвокат Артёма поднялся.
— Ваша Честь, — начал он, поправив очки, — мы настаиваем на том, что ответчица, Карина Сергеевна Волкова, в течение девяти лет скрывала от моего доверителя факт рождения ребёнка. Она лишила отца возможности участвовать в воспитании сына, лишила сына отцовской любви, лишила возможности видеть, как растёт его ребёнок.
Он сделал паузу, обвёл взглядом зал.
— Мой доверитель узнал о существовании сына случайно. Случайно! — повторил он с нажимом. — Девять лет он жил в неведении. А теперь, когда правда вскрылась, он для своего сына — чужой человек. И в этом, Ваша Честь, вина исключительно ответчица. Она руководствовалась личными мотивами, местью, обидой — но не интересами ребёнка.
Карина сидела, вцепившись в край скамьи. Каждое слово адвоката било по ней, как пощёчина. Она чувствовала, как Сашкина рука дрожит в её ладони.
Адвокат Артёма продолжал:
— Мой доверитель — успешный, состоятельный человек. Он может обеспечить сыну всё: образование, жильё, медицинское обслуживание, досуг. Он готов дать мальчику то, чего не может дать мать. Мы требуем определить место жительства несовершеннолетнего Александра Волкова с отцом.
Он сел. В зале повисла тишина.
Судья повернулась к адвокату Карины — молодой женщине с собранными в тугой пучок волосами и цепким взглядом.
— Слово предоставляется стороне ответчика.
Адвокат Карины поднялась. Медленно обвела взглядом зал, задержалась на Артёме, потом перевела взгляд на судью.
— Ваша Честь, сторона истца утверждает, что мой доверитель действовала из мести и личной обиды. Но давайте посмотрим на факты.
Она подошла к столу, взяла папку.
— Моя доверительница — бизнес леди, и отнюдь не бедствует, а значит может обеспечить сына всем необходимым. Когда она узнала о беременности, то вспомнила, как поступил Артём Соболев с её лучшей подругой. Она знала, с кем имеет дело. И она приняла решение — защитить своего ребёнка от человека, который уже однажды сломал жизнь другим женщинам.
Адвокат Артёма вскочил:
— Ваша Честь, это не относится к делу! Личная жизнь моего доверителя до рождения ребёнка не может рассматриваться как...
— Сядьте, — оборвала его судья. — Я хочу выслушать свидетелей.
Адвокат Карины чуть улыбнулась.
— Ваша Честь, я вызываю свидетелей.
Первой вызвали Марину.
Она вошла в зал — присягнула. Села.
— Расскажите суду, что случилось с вашей родственницей.
— Моя младшая сестра покончила с собой из-за него. — Она кивнула в сторону Артёма. — Ей было двадцать два. Он встречался с ней, обещал семью, детей, а потом выбросил, как мусор, когда она ему наскучила. Она не справилась. Повесилась.
В зале стало тихо. Артём побелел, но промолчал.
— Ты сломал мою сестру. Ты сломал Катю. Ты хотел сломать и Карину. Но она оказалась сильнее. И она сберегла своего сына от тебя. Это не месть. Это защита Ваша Честь.
Судья сделала пометку в блокноте.
— Свидетельница, вы свободны. Пригласите следующего.
Катя вошла в зал, смело глядя вперед. Она выглядела старше своих лет. Села, сложив руки на коленях.
— Расскажите суду, что вас связывает с истцом.
Катя подняла голову.
— Артём... — она перевела взгляд на него. — Человек, который меня уничтожил.
— Подробнее, пожалуйста.
Катя сглотнула.
— Я встречалась с ним. Любила. Он был таким... внимательным, заботливым. Я поверила. А когда забеременела, он меня выставил за дверь. Сказал, что я всё подстроила. Вышвырнул из своей жизни.
— Я потеряла ребёнка. Его ребенка.
Она повернулась к судье.
— Карина видела, что он сделал со мной. И она защищала своего сына. Из страха, что он поступит с её ребёнком так же, как поступил с моим.
— У меня всё, — сказала она.
Судья перевела взгляд на Артёма.
— Слово истцу.
Артём поднялся. Он выглядел растерянным.
— Ваша Честь, — начал он, — я не знал. Я не знал, что она была беременна.
— Вы подтверждаете слова свидетельниц?
— Да. Но это не имеет отношения к делу.
Судья сделала ещё одну пометку и отложила ручку. Её взгляд стал жёстче.
— Свидетельские показания, которые мы только что выслушали, рисуют портрет человека, который не привык нести ответственность за последствия своих поступков.
Она посмотрела на Артёма в упор.
— Вы говорите, что хотите быть отцом. Но готовы ли вы быть отцом — не на словах, а на деле? Готовы ли вы жертвовать своим комфортом, своим временем, своими привычками ради ребёнка?
— Да, — твёрдо сказал Артём. — Я готов.
— Тогда докажите это, — судья закрыла папку. — Суд удаляется для вынесения решения.
***
Сашка сидел как на иголках. Ему казалось, что прошла целая вечность. Мама гладила его по руке, но он чувствовал, как дрожат её пальцы.
Наконец судья вернулась. Все встали.
— Оглашается решение суда.
Сашка зажмурился.
— Определить место жительства несовершеннолетнего Александра Артёмовича Волкова — с матерью, Кариной Сергеевной Волковой.
Сашка выдохнул.
— Учитывая, что генетическая экспертиза подтвердила отцовство Артёма Игоревича Соболева, назначить алименты в размере... — судья назвала сумму. — Также установить график встреч отца с сыном: каждые выходные, по согласованию сторон.
Артём поднялся:
— Ваша Честь, я живу в другом городе. Это физически сложно — каждые выходные приезжать.
Судья посмотрела на него холодно.
— Вы только что утверждали, что готовы быть отцом. Решение суда окончательное и обжалованию подлежит в установленном порядке.
Она стукнула молотком.
— Заседание окончено.
***
Карина вышла из здания суда, сжимая Сашкину руку. Она смотрела на сына и улыбалась сквозь слёзы.
— Мам, — Сашка поднял на неё глаза, — мы выиграли?
— Да, родной. Мы выиграли.
Он улыбнулся. Но улыбка вышла недолгой.
«Я останусь с мамой. Это главное. Но выходные... Эти встречи с ним... О чём я буду с ним говорить? Он хотел забрать меня у мамы. Он сделал больно тёте Кате. Он сделал больно той тёте, сестра которой умерла. Я не хочу его видеть. Совсем. Но судья сказала — он имеет право. И мама сказала — придется. А если я не захочу разговаривать? Если я просто буду молчать? Он же чужой. Абсолютно чужой человек».
Сашка сжал её руку крепче.
— Мам, а он правда будет приезжать каждые выходные?
Карина вздохнула.
— Не знаю, Саш. Посмотрим.
— Я не хочу с ним разговаривать, — сказал он. — Я не знаю, о чём с ним говорить.
Карина остановилась, присела перед ним на корточки.
— Саш, ты имеешь право злиться. Ты имеешь право молчать, если тебе нечего сказать. Но дай ему шанс. Просто один шанс. Если он его не использует — это будет его выбор. Хорошо?
Сашка нахмурился, глядя в асфальт.
— А если я дам ему шанс, а он снова сделает больно?
— Тогда мы больше не будем с ним общаться, — сказала Карина.
Сашка поднял на неё глаза.
— Ладно, мам. Я попробую. Но если мне не понравится с ним общаться — я уйду.
— Договорились.
Она обняла его, прижала к себе.
— Я тебя люблю, Саш.
— И я тебя, мам.
Они пошли домой — рука об руку.