Рыцарь встал в красивую стойку, подняв сверкающий меч.
Дракон игриво посмотрел на него, предчувствуя развлечение.
Принцесса, в предвкушении зрелищ, заказала хлеба. Через доставку. Удобная штука, доложу я вам.
Хлеб был в виде большой пиццы и напитков. Напитки принцесса выбирала сама. И выбрала то, что душе милее. Кисель. Почему? Потому что.
Рыцарь высказал дракону рыцарский кодекс, дракон прорычал драконье согласие на бой.
Рыцарь, сжав меч, понесся на дракона, дракон распушил гребень.
Рыцарь взмахнул мечом, дракон поднял лапу. Лапа встретила меч на подходе, и увела его в сторону. Рыцарь взмахнул ногой, в латном сапоге, наметившись в повыше горла дракона.
Дракон клацнул зубами, встречая подкованный сапог. Сапог застрял на клыках дракона, оставив рыцаря в портянке. Одной. На второй ноге сапог пока держался.
Это чуть не решило исход боя, выбив из дракона весь дух запахом.
Дракон собрал себя в кучку, и заткнул ноздри клочком травы.
Принцесса съела третий кусок пиццы, чтобы освободить руки для того, чтобы свести их под грудью в молитвенном жесте.
Пицца слегка застряла в проходе, ибо соуса явно зажали, и она была суховатой.
Принцесса расцепила пальчики, потянувшись за киселём. Двухлитровая бадейка выскользнула из нежных пальчиков, кисель красиво вырвался из широкого горла, и…
Рыцарь предпринял новый маневр, несясь на дракона в одном сапоге и победно развевающейся портянке.
Дракон решил сделать кульбит хвостом, отбив атаку в подлете.
Кисель коварно дотек до ристалища.
Рыцарь красиво взмахнул мечом, изображая фигурный танец коровы на льды, скользя по коварному киселю.
Дракон, не ожидавший такой подставы, подставился под звенящие, катящиеся под него самоварные измышления, и заскользил всеми четырьмя лапами и лихорадочно мечущимся хвостом.
Принцесса, осознав, что сейчас и её похититель, и её спаситель докатятся даже не до ручки, а до входа в пропасть, издала трагический вопль, и, отбросив в сторону последний, надкусанный кусок пиццы, пташкой взлетела в воздух.
Дракон, судорожно пытающийся когтями победить коварный кисель, цепляясь ими за что только возможно, почувствовал, что неведомая сила вздымает его ввысь. Издав отчаянный вопль мужчины, теряющего опору под всем собой, дракон вцепился в то, что было ближе всего.
Ближе всего был рыцарь.
Вопя дуэтом и кувыркаясь в воздухе, рыцарь и его соперник, дракон, который сделали красивый разворот, нежно сжимая друг дружку в объятиях, и просмотрев ту самую картинку, которую, как говорят, видят те, перед кем открывается тоннель с ярким, белым светом, выкрикнули в небо последнюю молитву…. Хотя на молитву, если признаться честно, это было похоже менее всего.
И рухнули вниз.
Принцесса во имя спасения, дернувшая дракона за хвост, подставила руки, принимая в них своё самоварное счастье.
На брякнувший всеми выражениями самовар рухнул дракон.
Принцесса дрогнула, но выстояла.
Потому что, как вы уже наверняка поняли по выбору напитка, родословную она вели из того что рода, что и коня, и избу…
Вот только поэт не рассказал, что тот род и дракона за холку, и рыцаря из таверны. И всё одним мизинчиком.
Хотя,…может быть, он не мог этого рассказать, мда,…инквизиция, слово и дело, тайная канцелярия…ну, вы уже поняли…
А жили они, рыцарь и принцесса, после этого долго и счастливо. И богато. Дракон, спасенный от пропасти, умел стать благодарным!
Вот только кисель, ни рыцарь, ни заворачивающий в гости к нему иногда дракон, терпеть не могли!
И почему бы это?! Ещё неизвестно кто бы до чего доплясался на том ристалище.
Но о вкусах, как говорится, не спорят.
Главное, совет да любовь!
И попить и морса можно!