Нина сидела за обеденным столом.
Перед ней лежал старенький семейный планшет с треснутым углом. На экране тускло светилось входящее сообщение.
Игнат застыл в дверях кухни.
Он только что вернулся с работы. Стянул куртку, бросил ее на тумбу в прихожей. На лице еще держалась дежурная улыбка уставшего добытчика. Но глаза уже забегали по сторонам.
— Нин, ты чего удумала?
Он шагнул вперед. Раскинул руки для объятий, словно ничего не произошло.
— Чего в темноте сидишь? Лампочка перегорела?
Она не сдвинулась с места.
Просто ткнула указательным пальцем в светящийся экран.
Они прожили вместе пять лет. Ютились в его двушке, доставшейся от деда. Нина свою крошечную студию на окраине сдавала. Все деньги от квартирантов уходили на досрочное погашение ее ипотеки. А скромную зарплату товароведа она послушно вкладывала в общий котел.
Игнат обожал рассуждать о будущем загородном доме.
Ради этой великой мечты последние восемь месяцев они жили в режиме жесткой экономии. Муж постоянно жаловался на урезанные премии. Нина после работы бегала по супермаркетам, выискивая по акциям куриные суповые наборы. Отказывала себе даже в новом шампуне.
Сегодня в шесть вечера он написал привычное сообщение. Сказал, что задержится из-за квартального отчета.
А через пятнадцать минут на домашний планшет упало сообщение с его аккаунта.
Синхронизация мессенджера сыграла с ним злую шутку.
— «Кира, столик в "Маяке" на восемь, жду. Надень то красное платье».
Нина прочитала текст ровным голосом. Без выражения.
Игнат попятился.
Его руки нервно потянулись к карманам домашних штанов.
— Это ошибка!
Он заполошно замахал руками, словно отгонял ос.
— Нин, ну ты чего? Это пацаны с работы прикололись!
Она молчала, не отрывая от него взгляда.
— Честно!
Игнат прижал руку к груди.
— Генка взял мой телефон, пока я за кофе ходил. Мы там сидели, ржали после смены. А он возьми и отправь со скуки!
Нина чуть склонила голову набок.
— Генка?
Она произнесла это имя медленно, пробуя на вкус.
— Тот самый Генка, у которого жена на девятом месяце? Который после работы летит домой с пакетами из аптеки и слова лишнего сказать боится?
Игнат запнулся.
Румянец медленно залил его щеки.
— Ну да. Он самый. Расслабиться решил мужик. Нервы сдают перед родами!
— И столик в дорогом ресторане он тоже со своего телефона бронировал?
Нина сцепила пальцы в замок.
— Я звонила туда полчаса назад.
Она наблюдала, как меняется его лицо.
— Бронь на имя Игната. И номер телефона продиктовали твой. Бедный Генка, видимо, еще и паспорт твой украл для достоверности.
Он перестал махать руками.
Оправдательная интонация мигом сменилась на агрессивную.
— Ты звонила по ресторанам?!
Игнат возмущенно упер руки в бока.
— Ты лазила в мои переписки? Следишь за мной?
— Нет.
Она кивнула на стол.
— Ты сам прислал это в наш семейный аккаунт. Уведомление на весь экран вылезло, пока я рецепт запеканки искала.
Она поражалась его реакции.
Он не выглядел человеком, которого подставили. Он лихорадочно перебирал варианты в голове. У него всегда была готова многоступенчатая схема на случай любого провала.
— Нин, ну ты же не так все поняла!
Он попытался мягко взять ее за локоть.
— Это сюрприз был! Тебе!
Она брезгливо скинула его руку.
— Сюрприз? Мне?
— Ну конечно!
Он обрадовался собственной выдумке.
— Хотел вывезти тебя куда-то. А то сидишь дома, света белого не видишь. Я же вижу, как ты устала с этими своими сменами на складе. Хотел праздник устроить!
— А Кира тут при чем?
Нина приподняла бровь.
— Какая еще Кира?
Игнат хлопнул себя по лбу.
— Опечатка!
Выпалил он на одном дыхании.
— Т9 сработал! Хотел написать «Киса», ну, как я тебя раньше называл. А телефон сам исправил на Киру! Китайская техника, сама знаешь, вечно глючит!
— А красное платье?
Она усмехнулась. Губы дрогнули в горькой улыбке.
— Я свое единственное красное платье отдала сестре три года назад.
Нина встала из-за стола.
— Потому что в него больше не влезала. А на новое, как ты помнишь, у нас денег нет. Мы же на загородный дом копим. Каждую копейку бережем.
В его голосе появились металлические нотки.
Извечная мужская тактика сработала безотказно. Если пойман за руку — переходи в наступление. Делай виноватым того, кто задает вопросы.
— Ты все усложняешь, как обычно!
Он раздраженно дернул плечом.
— Ну ошибся чатом, ну бывает! Это вообще рабочее сообщение. Для важной клиентки.
— Клиентки?
— Да!
Он снова обрел уверенность, почуяв спасительную логику.
— Мне босс поручил организовать неформальную встречу. А я в спешке перепутал окна!
Игнат прошелся по кухне, словно выступал на собрании.
— Специфика бизнеса! Клиентов надо развлекать, налаживать мосты. Ты в своем магазине сидишь и жизни не знаешь. Там акулы! Там нужно марку держать!
— Марку держать.
Нина медленно кивнула.
— Понятно.
Она подошла к подоконнику и взяла оттуда свой телефон.
— Я сегодня зашла в наш онлайн-банк, Игнат.
Он замер посреди кухни.
— Чтобы перевести деньги за коммуналку. И заодно заказала выписку по нашей общей кредитке. Той самой, которую ты клялся закрыть еще весной.
Он как-то сразу сник.
Плечи опустились, спесь моментально слетела.
— Нина, это рабочие расходы...
— Рабочие расходы в спа-салоне на проспекте?
Она открыла файл на экране телефона.
— Двадцать тысяч рублей на прошлой неделе. Это вы с Генкой спины лечили? Или с боссом на пару расслаблялись?
Она не повышала голос.
Ей вдруг стало кристально ясно, куда уходили их деньги. Почему он так возмущался, когда она покупала кусок говядины вместо дешевого фарша. Почему закатывал скандалы из-за лишнего киловатта света.
— А ювелирный магазин в торговом центре?
Она пролистала экран ниже.
— Еще сорок тысяч. Три дня назад. Тоже специфика бизнеса? Клиентам теперь золотые кулоны дарят вместо визиток?
— Я все верну!
Рявкнул он, делая резкий шаг к ней.
— Это временные траты! Мне нужно было пустить пыль в глаза нужным людям! Ты не понимаешь, как дела делаются на моем уровне!
— Я прекрасно все понимаю.
Она обошла стол и направилась в спальню.
— Я третью зиму хожу в старых сапогах.
Она говорила это на ходу, не оборачиваясь.
— Они протекают, если на улице слякоть. Я клеила их дважды суперклеем. Я забыла, когда последний раз была у парикмахера. А ты пускаешь пыль в глаза какой-то Кире.
— Ты сама виновата!
Взорвался он.
Маски были сброшены окончательно. Заботливый муж испарился. Остался только обиженный мальчик, у которого отобрали любимую игрушку и заставили отвечать за поступки.
— Посмотри на себя!
Он пошел за ней следом, тыча пальцем ей в спину.
— Ходишь по дому в этих безразмерных штанах! Волосы вечно в хвост стянуты. За собой вообще не следишь!
Нина достала с полки шкафа дорожную сумку.
— С тобой в люди выйти стыдно!
Продолжал он распаляться.
— А Кира... она ухоженная! Она амбициозная! Она меня вдохновляет на поступки!
Нина остановилась.
Она медленно повернулась к нему.
— Вдохновляет?
Она окинула его презрительным взглядом.
— А на какие деньги мне ухаживать за собой, Игнат?
Она бросила косметичку на дно сумки.
— Если всю мою зарплату мы спускаем на еду и квартплату? Потому что твою мифическую премию вечно «срезают»!
— Я стараюсь для семьи!
— Ты стараешься только для себя.
Она принялась складывать свитера.
— Я на всем экономлю ради твоего воздушного замка за городом. А ты в это время оплачиваешь спа-салоны чужой бабе с нашей кредитки!
Он презрительно скривил рот.
— Да кому ты нужна будешь со своей экономией?
Он прислонился к дверному косяку.
— Кому нужна вечно уставшая, скучная тетка?
— Тебе была очень нужна.
Она застегнула молнию на сумке. Металл тихо звякнул в повисшей тишине.
— Очень удобная тетка.
Нина выпрямилась.
— Которая борщи варит. Рубашки тебе наглаживает. И лишней копейки на себя не потратит, чтобы барин мог шикануть перед любовницей.
Она подхватила сумку за ручки.
— Я была отличным спонсором твоей красивой жизни. Но акция закончилась.
— Собираешься?
Он язвительно хмыкнул.
— Давай, чеши. Только учти, назад я тебя не пущу!
Он скрестил руки на груди.
— Приползешь через месяц, когда деньги закончатся. Снимешь какой-нибудь клоповник на окраине города и завоешь от тоски! Без моей поддержки ты ноль!
Она накинула куртку.
— Ипотеку за мою студию квартиранты закрыли еще два месяца назад.
Произнесла она ровно и спокойно.
— Я тебе не говорила. Берегла как сюрприз к Новому году.
Она обула старые сапоги.
— Думала предложить ремонт там сделать. Сдавать подороже, чтобы на дом быстрее накопить. Дура была.
Игнат побледнел.
Его главный козырь растворился в воздухе. Финансовая зависимость жены, в которую он свято верил, оказалась иллюзией. Он всегда думал, что она никуда не денется из его уютной двушки.
— Мне есть куда идти.
Она взялась за дверную ручку.
— Квартиранты съехали на прошлой неделе. Там чисто, пусто и тихо.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— А ты теперь сам оплачивай свою кредитку. И Киру. И свою великую специфику бизнеса.
— Ты... ты крысятничала?
Прошипел он. Глаза сузились от злобы.
— Откладывала втайне от родного мужа?!
— Я выплачивала свой долг.
Она толкнула дверь.
— Пропусти.
Он не сдвинулся с места. Встал в проеме, загораживая выход.
— Да кому ты там нужна будешь в своей пустой бетонной коробке! Одна!
— Уж лучше одной в бетонной коробке.
Она с силой отодвинула его плечом.
— Чем с тем, кто ворует у собственной семьи ради чужих красных платьев.
Он даже не сопротивлялся. Просто стоял и смотрел, как она выходит на лестничную клетку.
Дверь за ней захлопнулась тяжело и глухо.
Спустя месяц они встретились у подъезда ее дома.
Осень в этом году выдалась промозглой. Дул колючий ветер.
Игнат привез две большие коробки с ее зимними вещами. Теми самыми, которые она не стала забирать в тот скандальный вечер.
Выглядел он откровенно паршиво.
Привычная наглаженная рубашка сменилась мятым, несвежим свитером. Под глазами залегли темные круги недосыпа. Без бесплатной домработницы и удобного финансового спонсора весь его лоск быстро потускнел.
Он тяжело поставил коробки на мокрый асфальт.
— Принимай добро.
Сухо бросил он. Быстро спрятал озябшие руки в карманы куртки.
— Спасибо.
Нина подняла верхнюю коробку.
Она оказалась на удивление легкой. Никаких лишних вещей у нее там не было. Только пара старых пуховиков да шапки.
— Слушай, Нин...
Он переминался с ноги на ногу. Ветер трепал его нестриженые волосы.
— Я тут подумал.
Он шмыгнул носом.
— Может, мы погорячились? Ну, поругались, бывает. Эмоции сдали у обоих.
Она молча ждала продолжения.
— Я с той... ну, с Кирой. Короче, мы расстались.
Он отвел взгляд в сторону мусорных баков.
— Ошибся я, признаю. Дурак был. Возвращайся, а?
Он попытался улыбнуться, но вышло жалко.
— Квартира пустая стоит. Готовить некому, тоска смертная. Нормально же жили раньше.
Нина внимательно посмотрела на него.
В его словах не было ни боли, ни настоящего раскаяния. Была только глухая досада человека, у которого внезапно сломался удобный бытовой прибор.
Ему просто было некому готовить борщи. А Кира, видимо, быстро слилась, когда посыпались смс об отказах по пустой кредитке. Кому нужен спонсор, который живет на одну зарплату и экономит на свете?
— Нет, Игнат.
Она подхватила вторую коробку, поставив ее поверх первой.
— У тебя же богатая специфика бизнеса. Там кругом одни акулы, надо марку держать. И обещанный долг по кредитке ты так и не закрыл.
Она развернулась к подъездной двери.
— Вот пусть Кира тебе ужины и готовит. Прямо в красном платье.
— Гордая больно стала!
Крикнул он ей в спину. Голос снова сорвался на привычную обиду.
— Посмотрим, как ты запоешь, когда прижмет! Никому не нужная останешься со своей гордостью!
Нина не ответила.
Она толкнула тяжелую дверь подъезда.
Впервые за пять лет ей не нужно было считать копейки на суповые наборы ради чужого загородного дома. А старые протекающие сапоги она безжалостно выбросила еще вчера.
