Знаете, я тут недавно задумался об одной очень интересной вещи. Большинство из нас прекрасно помнит про домового. Многие до сих пор оставляют ему блюдечко с молоком, прячут веники в правильное место или просят найти потерянные ключи от квартиры. Он стал для нас таким привычным и даже милым фольклорным персонажем. А вот про его родного брата мы почему-то благополучно забыли. И, возможно, совершенно зря, потому что характер у того был куда хуже, а нрав - намного круче и непредсказуемее.
Речь сейчас пойдет о дворовом. Это такой лохматый и крайне склочный невидимый хозяин двора, с которым наши предки предпочитали никогда не ссориться и обходить острые углы в общении.
Если домовой - это уютный дедушка за печкой, который строго следит за порядком в избе, то дворовый - суровый и диковатый мужик. Жил он обычно в хлеву, в конюшне или просто под навесом. Спал прямо на сене, присматривал за скотиной и жестко контролировал все, что происходило за порогом дома. Проблема заключалась в том, что настроение у этого существа менялось буквально от дуновения ветра. Он мог быть добрым помощником, а мог в одночасье превратиться в изощренного вредителя.
В народе всегда говорили предельно четко: дворовому никогда не угодишь, он сам решает, кого миловать, а кого со свету сживать.
Боялись его в первую очередь из-за отношения к домашним животным. Для крестьянина в старину корова или лошадь - это вопрос выживания всей семьи, а потеря кормилицы означала настоящую катастрофу. Дворовый же мог запросто невзлюбить скотину просто из-за неправильного цвета шерсти.
У этого духа были свои очень строгие вкусы на масть животных. Например, нравится ему исключительно вороная масть. А хозяин по незнанию или из-за нужды купил светлую лошадку. Значит, дело труба и пиши пропало. Дворовый будет гонять бедное животное всю ночь напролет по загону. Он станет заплетать гриву в нераспутываемые колтуны, пугать лошадь до пены и сильной дрожи. Наутро животное еле на ногах стоит, а работать на нем совершенно невозможно.
Люди абсолютно искренне верили, что если животное начинает чахнуть без видимых болезней, это стопроцентные проделки лохматого соседа. Спорить с ним или пытаться лечить лошадь в таких случаях считалось бесполезным занятием. Проще было поскорее продать неугодную скотину и купить ту, что по масти точно придется ко двору.
Внешность у него тоже была весьма специфическая и пугающая. Никто из людей точно не знал, как он выглядит в истинном обличии. Чаще всего считалось, что он принимает вид хозяина дома, только ходит слегка сгорбленным и смотрит исподлобья. А еще он мог легко оборачиваться лаской, ужом или даже огромной жабой. Поэтому крестьяне никогда не прогоняли со двора ужей и не трогали мелких хищников, опасаясь случайно навлечь на себя гнев истинного владельца территории.
Задабривать этого капризного духа приходилось регулярно и с огромным почтением. Обычного блюдечка с молоком тут явно не хватало, требовался куда более серьезный подход.
Самый важный обряд проводили глубокой осенью, когда весь скот окончательно загоняли в зимние теплые стойла. Хозяин брал самую большую краюху свежего хлеба, густо посыпал ее крупной солью и торжественно нес в хлев. Там он низко кланялся на все четыре стороны света и просил батюшку дворового принять скромный гостинец, не обижать животину и беречь припасы от грызунов.
Иногда в ход шла свежая овечья шерсть. Ее заботливо оставляли в самом укромном углу сарая, чтобы лохматое существо могло соорудить себе теплую постель на долгую зиму. Логика здесь простая и очень жизненная: если дух хорошенько выспится в тепле, то и характер у него станет чуточку мягче.
Существовал еще один строгий запрет на любую ругань во дворе. Считалось, что бранные слова злят лохматого хозяина до крайней степени, и за это он обязательно отомстит всей семье.
Самое жуткое заключалось в том, что дворовый мог обидеться не только на бессловесных животных, но и на самого человека. Если крестьянин откровенно ленился, бросал вилы или грабли где попало, плохо чинил забор или оставлял мусор у порога, невидимый страж начинал жестоко мстить.
То тяжелая деревянная дверь в сарай неожиданно заклинит наглухо, то нужный инструмент пропадет в самый неподходящий момент, то крыша протечет ровно над мешками с собранным зерном. А если поздней ночью выйти во двор по нужде, можно было краем глаза заметить темный силуэт или услышать тяжелые шаги по мерзлой земле. И это вам не тихий скрип половиц от доброго домового, от таких звуков кровь стыла в жилах по-настоящему.
Был и еще один интересный обычай, напрямую связанный с покупкой нового домашнего животного. Чтобы дворовый принял новичка, хозяин проводил его через двор по разостланному тулупу мехом вверх. Это действие символизировало богатство и должно было показать духу, что животное принесет в дом достаток. Затем брали немного шерсти с головы животного и закатывали в пчелиный воск, после чего прятали этот шарик под яслями. Так сказать, оформляли местную прописку по всем правилам народной магии.
Отношения у дворового с другими духами тоже складывались весьма непросто. У каждого невидимого хозяина была своя четкая зона ответственности и переходить границы строго запрещалось. В дом он никогда не заходил, там правил бал его старший брат. Они старались не пересекаться и уважали границы друг друга. А вот с банником отношения часто были натянутыми, поэтому баню всегда строили на отшибе, подальше от основного двора, чтобы эти два сложных персонажа не вздумали выяснять отношения на глазах у людей.
Конечно, постепенно деревни сильно менялись, привычный уклад ломался, дворы пустели, и вера в сурового духа сошла на нет. Сейчас мы ставим автомобили в теплые гаражи, покупаем продукты в супермаркетах и не держим в сараях коров или лошадей.
Но иногда, когда на даче вдруг сама по себе падает тяжелая лопата, громко хлопает дверь пустой теплицы или теряются нужные плоскогубцы, я невольно вспоминаю эти старые народные байки. Может быть, он все еще находится там? Сидит в самом темном углу сарая, недовольно бурчит себе под нос, перебирает старые ржавые гвозди и терпеливо ждет свою законную краюху свежего хлеба с солью. А что вы думаете по этому поводу?
