КОМАР

ИЛИ НЕВЫНОСИМАЯ ТЯЖЕСТЬ БЫТИЯ 2

_________________________________________________________________________________________

__________________________________________________________________________________________

КРАТКАЯ ПРЕДЫСТОРИЯ (ДЛЯ ТЕХ, КТО ЗАБЫЛ, ИЛИ КТО НЕ ЗНАЛ) 2024 ГОД

__________________________________________________________________________________________

Всё началось со звонка. В телефон. Это была не сестрёнка, не реклама курсов английского с носителем демократии и даже не банк с предложением улучшить кредитную историю, взяв у них виртуальные деньги и отдав с процентами настоящие. Звонил Комар. Это у него, если что, фамилия такая.

Комар — мой давний знакомец ещё с тех времён, когда всё было просто хорошо, а не «пока всё хорошо», как сейчас. Лет десять с большим жирным плюсом назад его бросила жена. С тех пор он страдает. Периодически. Периодически работает, периодически пьёт, периодически утрачивает телефон военно-морским способом. Живёт в двушке на Тимирязевской — актив, да, только бесполезный, как и у всех, у кого кроме двушки нет ничего. Выглядит нормально, когда не в запое. Когда в запое тоже, но только для себя.

Женщин после побега жены почти не было. Точнее, были «бабочки, приносящие суррогатную любовь» в обмен на деньги, соседка с пятого этажа и коллега с работы, которая была откуда-то из средней полосы и имела стремление покорить столицу путём использования её человеческо-мужских ресурсов. В общем, не срослось, то есть серьёзных, хотя бы примерно, отношений не было.

И вот в середине февраля 2024 года в отчаянной попытке преодолеть это обезженсковое состояние он регистрируется на сайте знакомств... И судьба, устав от наблюдения его страданий, даёт ему шанс. С подвохом. Женщина оказалась симпатичная и вроде как, по прикидкам Комара, даже приличная. Он сводил её один раз в кафе, ещё один раз в кино, а потом пригласил в гости. Обозреть, так сказать, его активы с целью убедиться в отсутствии наличия скрытых подводных камней в виде жены, детей и прочих проживателей с ним на одной площади. И она даже пришла. Сняла пальто... И тут Комар впал в ступор, ибо узрел у неё татуху. Для Комара это МАРКЕР. Татуха на женщине перечёркивает вообще любые её достоинства. Даже третий размер, сходство с Меган Фокс или Кейт Бекинсейл и умение варить макароны, не превращая их в клейстер. Через пару секунд из ступора он вышел и тут же начал читать лекцию о том, что для нормальной женщины наличие порочащих её ум, честь и совесть отметок на организме неприемлемо полностью. Прямо в прихожей. Она офигела, схватила одежду и была такова, указав ему на прощание направление, куда ему с его тараканами надлежит отправиться.

Комар позвонил мне и нажаловался. Позвал бухать (я отказался). Посетовал на невыносимую тяжесть бытия.

Потом было ещё одно заседание комитета «Тоска Зелёная» с пивом, креветками и повесткой дня «Повальный женский меркантилизм». Ибо остальные дамы с того самого сайта знакомств требовали от Комара рестораны, такси и цветы в первый же раз и без обязательств, а просто так, с чебуреком и бутылкой «Жигулей» в парке — не хотели.

«ПОШТО МЕНЯ ПРОСТО ТАК НЕ ХОТЯТ?!» — вопрошал Комар, наливая пятую кружку.

Я тогда выдал ему чутка своей бесконечной мудрости: «Не жужжи, Комар. Прошли те времена». Он закручинился, опустил буйную головушку и впал в уныние.

Прошло время...

__________________________________________________________________________________________

2026 ГОД.

__________________________________________________________________________________________

С той самой знаменательной встречи, которая прошла в тёплой, дружественной обстановке, Комар скрылся в тени чуть менее, чем полностью. Почти не звонил. Не писал и даже не пытался занять денег до скончания времён. Отсутствие звонков было само по себе звоночком тревожным, но так как я начисто лишён эмпатии к страдальцам, то с моей стороны вызовов не было тоже.

Но когда ничего не происходит, то что-то обязательно произойдёт!

И это был звонок. Комара. В телефон.

— Риман, — голос у Комара был такой, словно он отыскал клад на одном из концов радуги и теперь хочет рассказать об этом, но так, чтобы клад этот у него не отжали. Или не сообщили куда следует, то есть лепрекону. — Я нашёл. Она существует.

— Кто? — не понял я.

— Женщина без татуировок, без требований отправить её на такси в булочную, погасить её кредит или бывшего! — с придыханием выдал Комар и стал ждать моей восторженной реакции.

— Ну? — порадовался я за него. И после этого Комар поведал мне о событиях столь необычных и даже магических, что я не могу не поделиться теперь с вами. Ими. Событиями...

__________________________________________________________________________________________

ПЯТЁРОЧКА И ПАКЕТ СУДЬБЫ

_________________________________________________________________________________________

Стоял обычный московский вечер лета две тысячи двадцать пятого. За окном моросил дождь, который шептал, что пятничный вечер, проведённый с бутылкой пива за просмотром первого сезона «Секретных материалов», не включался в хронометраж жизни. Комар, как человек, который верил в судьбу и её знаки больше, чем в алгебру, оделся, натянул кепарь и отправился в магазин за стратегическим набором: три баклажки пива, сухарики, дошик на утро, минералка туда же и то, за что зацепится взгляд на кассе. Магазин, само собой, назывался «Пятёрочка». Он был максимально приближён к Комару территориально — соседний дом, и концептуально — то есть по соотношению цена-зарплата.

Комар стоял на кассе, думал о вечном: о смысле жизни, о несправедливости бытия и о том, не заменить ли две баклажки с пивом в корзине на одну стекляшку.

И в этот момент впереди раздался звук.

Это был не выстрел, не какой-то бабах и даже не обычный в этой локации звон разбитой тары. Не пустой. Это был звук предсмертного выдоха целлофанового пакета. А следом — каскадная симфония: глухой удар консервной банки о кафель, шуршание упаковки с макаронами, жалобный звон стеклянной банки с лечо и… триллерный ШМЯК запаянной в пластик свиной грудинки Великолукского мясокомбината.

Бабка, стоявшая перед Комаром, ойкнула. Кассирша закатила глаза к потолку, на всякий случай. Комар наклонился вбок, выглядывая из-за бабки.

У банкомата, за кассами, посреди продуктового безобразия, стояла Она.

Лет тридцати трёх, плюс-минус. В красной, как закатное небо ветровке, джинсах и лицом, выражающим великую философскую покорность судьбе и законам физики.

Она смотрела на остатки своего пакета. На замятую консервную банку, на лежащие рядом с ней крест-накрест две пачки спагетти. На убегающую в сторону чудом уцелевшую банку лечо.

Комар потом клялся, что в этот момент им руководило нечто большее, чем жалость. Или даже не потенциальный интерес. В нём всколыхнулось что-то первобытное, мужское, спасательное.

— СПОКОЙНО! — гаркнул Комар на всю «Пятёрочку» так, что стоявшая перед ним бабка икнула и чуть не перевернула корзину, которую она поставила на край кассы.

Девушка вздрогнула.

Кассирша снова закатила глаза.

— Не двигаться, гражданка! — Комар уже пёр к ней через кассу и бабку. — Произошла бытовая катастрофа... Оставайтесь в спокойствии! Помощь приближается!

И он, этот человек, который много лет пренебрегал случайными знакомствами, ибо это ещё хуже, чем женщина с татуировкой чего угодно, не обязательно дракона, или она же, но в меркантилизме, — этот человек подошёл, опустился на одно колено и начал собирать рассыпанные продукты с пола. Свою корзину он поставил рядом.

Он достал из кармана свой собственный запасной пакет, который он извлёк из пакета с пакетами, висевшего на ручке кухонного шкафа. Осторожно поднял спагетти, осмотрев их на наличие повреждений, положил в пакет. Он дотянулся до банки с лечо, которая докатилась до постамата и упёрлась в него. Поднял консервную банку, покачав головой. Обхватил пальцами холодную грудинку и отправил её туда же. В пакет.

— Вот! — поднялся он слишком резко, от чего на мгновение закружило голову (потом он скажет ей, что это она, девушка, эту голову ему вскружила, а вовсе не резкая смена телесного положения). — Проблема устранена…

У девушки тоже, видимо, было что-то не то с головой, потому что вместо того, чтобы пискнуть «пасиб» и не мешкая отправиться домой, кружным путём, само собой, она вдруг… улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Вы мне очень помогли.

Комар стоял гордый, как памятник.

— А меня Вова зовут, — сказал Комар и пригладил свои гусарские усы, которых у него не было.

— Катя, — сказала Катя и, так как приглаживать ей было нечего, просто снова улыбнулась.

Это был первый звоночек судьбы, который Комар, конечно же, уловил.

А потом выдохнул. Потому что, во-первых, имя человеческое. А во-вторых, в его голове уже созрел гениальный план, «надёжный, как швейцарские часы» (с), который он мне потом пересказывал слово в слово:

«Риман, я подумал: у неё нет макияжа на три слоя, нет когтей, как у хищного зверя, и она не попросила меня тут же компенсировать две её улыбки денежным переводом по СБП! Понимаешь? Это было что-то невообразимое!»

__________________________________________________________________________________________

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

__________________________________________________________________________________________

Комар, как выяснилось, за эти годы всё-таки не растерял некоторые навыки общения с женщинами. Он узнал, что Катя буквально совсем недавно переехала в этот район, в тот же дом, в котором находилась судьбоносная торговая точка, работает в торговом центре у станции, любит печь шарлотку, смотреть романтические комедии и терпеть не может гладить одежду. Что она живёт одна в однокомнатной квартире, которая ей досталась после смерти отца и что у неё есть сестра в том же доме, в котором живёт Комар, и который с её домом, стало быть соседний..

— Сестра, — говорил Комар в телефон. — Старшая. Только они не дружат и совсем почти не общаются. Потому, что та слишком… экспрессивная.

— Экспрессивная, значит, — сказал я.

— Да, — подтвердил Комар. — Катя сказала, что у сестры «сложный характер и она иногда пьёт».

Я сообщил Комару, что когда в истории появляется «старшая сестра со сложным характером», которая живёт в твоём доме, — это всегда Чеховское ружьё на стене, которое однажды непременно выстрелит.

Но Комару было уже всё равно. Он гулял с Катей по району. Он поил её кофе из той же «Пятёрочки» ( с выпечкой дешевле). Он даже — о чудо из чудес — посмотрел с ней две романтические комедии начала нулевых... и совсем без пива. Комар пропадал. Падал в пропасть, на дне которой была трясина.

Катя не требовала цветов. Не требовала ехать в ресторан и обязательно в центр! Они ходили в ресторанный дворик в её Торговый Центр. И самое главное — у неё не было татуировок. По крайней мере там, где он мог видеть и согласно её словам.

Потом он бросил пить по вторникам. Потом по четвергам. А потом и вовсе совершил немыслимое — заявил ей что пересмотрел свой график употребления и решил оставить в нём нестабильную формулировку «только по праздникам». Приближался Новый Год.

— Ты представляешь, — голос его дрожал как стрелка полиграфа. — Я её позвал. Тридцать первого. Торт куплю! Шампанское уже купил! «Абрау-Дюрсо»! Империал!

— Да ты прямо аттракцион невиданной щедрости, — сказал я.

__________________________________________________________________________________________

31 ДЕКАБРЯ 2025 ГОДА

__________________________________________________________________________________________

Гирлянда мигала в ритм сердцу Комара. То есть совершенно аритмично и с небольшими перебоями. На столе — оливье из той же «Пятёрочки». Спагетти, которые любит Катя, торт в холодильнике, мясо по-французски и остальные элементы, чётко и ясно сообщающие, что сейчас именно Новый Год, а не какой-нибудь там День Взятия Бастилии!

Катя сидела на диване. Поправляла салфетки. Улыбалась очередной и теперь уже бесконечной серии «Ёлок». Иногда Комару в новогоднем свитере, который ему подарила мама лет десять назад. Комар тянул на себя пробку из бутылки, по привычке зажмурив левый глаз.

Идиллия. Пастораль и Провансаль. Почти как в голливудском кино, только вместо Джулии Робертс — продавщица из Торгового Центра у станции, а вместо Ричарда Гира — Вован.

Дзынь-дзынь-ДЗЫНЬ!

Звонок в дверь. Он не просил. Не предлагал. Он требовал.

Комар замер. Так звонок реагировал только на одного человека.

Комар начал стремительно бледнеть. Сначала лицо, потом шея, затем, казалось, даже свитер...

— Вова! — явственно послышалось через звуконепроницаемую дверь. — Вова, открывай! Я знаю, что ты дома! Я слышу твои мысли!

— Это… — прошептал он. — Это Ленка.

— Это я! — сказала из-за двери Ленка.

Вова вздрогнул.

— Какая Ленка? — спросила Катя и поставила бокал на стол.

— Соседка. С пятого этажа. Мы... В общем, характерами не сошлись. Три года назад.

— С пятого? — с подозрением спросила Катя. — Из какой квартиры?

— Из двести пятой, — холодея, ответил Комар.

— Надо открыть, — сказала Катя.

— Не надо! — заорал Комар шёпотом. — Катастрофа!

Она вздохнула. Потрогала кончик носа. Встала с дивана.

— Надо, Федя, надо, — сказала она Комару и пошла к двери.

И открыла её

Комар вышел в прихожую и остановился в проёме, чтобы в случае чего захлопнуть дверь в комнату и забаррикадироваться изнутри.

Ленка замерла. Рот её, раскрытый для очередного призыва к Комару, закрылся. А потом открылся снова.

— Вовааа? — протянула она угрожающе-вопросительно. — Почему у тебя в квартире моя сестра?

Глаз Комара дёрнулся, рука ослабла, и пробка выстрелила из бутылки, чуть не попав Комару в правый глаз, отрикошетила от потолка и успокоилась на диване.

— Здравствуй, Лена, — сказала Катя спокойно. — С наступающим. Заходи, что ли.

Ленка прищурилась, как Леонардо Ди Каприо с известного мема, и переступила порог. Дверь гулко ухнула в коробку, и Комар понял, что Новый Год, каким он мог бы быть... таким уже не будет. Возможно, никогда.

На Ленке был спортивный костюм, чёрный, с маленькими золотыми коронами по всей поверхности, розовые пушистые тапки, агрессивный макияж и бутылка шампанского в руке. Она посмотрела на Комара, который стоял в проходе в своём дурацком свитере (без оленей, если что), потом на сестру.

— Так чего, Вова? — спросила Ленка, не переставая косплеить тот знаменитый прищур.

— Раньше ты за мной куртки донашивала, — переключилась Ленка на Катю. — А теперь мужиков...

__________________________________________________________________________________________

Ну а потом… потом они сидели за столом — Комар максимально близко в выходу, чтобы если что... ну вы поняли, Ленка напротив, а Катя между ними, спокойная, как удав после обеда, Комар разлил шампанское по бокалам, они чокнулись, выпили и началось... сначала были долгие тарантиновские диалоги без единого выстрела, но с таким количеством взаимных подколов, что хватило бы на трилогию, потом Ленка стала ругаться с Катей, потом с Комаром, потом с обоими, потом Катя в какой-то момент вдруг приняла сторону сестры, потом вступилась за Комара, потом вообще ушла на кухню...

Шампанское текло рекой, Комар понял, что на троих одной бутылки, конечно, мало, и даже Ленкина не очень помогла, поэтому они перешли на вино, и в какой-то момент градус накала достиг той критической отметки, когда Катя вдруг перестала отвечать на претензии сестры, отодвинула тарелку, посмотрела в потолок и сказала тихо, почти шёпотом: «А помнишь, Лен, как мы ещё в коммуналке НГ справляли? Когда ещё все вместе были?» — и Ленка, которая всё это время изображала из себя Терминатора (даже красный глаз присутствовал), вдруг дрогнула, кивнула, и слёзы потекли по её щекам сначала беззвучно, а потом она почти сразу заревела громко, в голос, смазывая свой агрессивный макияж в какую-то абстрактную акварель, и даже Комар — да, даже Комар, этот вечный страдалец по жизни и жертва обстоятельств — вдруг почувствовал, что у него самого защипало в носу, но он мужественно сдержался, допустив только скупую мужскую слезу, на которую, впрочем всем было пофиг.

Ещё через пару секунд к ней присоединилась Катя, а Комар смотрел на весь этот сюрреализм и решал сложнейшее уравнение — кого из плачущих женщин утешать первым, но они перестали рыдать раньше, чем он добрался хотя бы до середины решения, поэтому утешать никого не пришлось.

Потом они, эти обе две пели какие-то древние застольные песни, а Комар, люто ненавидевший с детства эту самодеятельность курил на кухне.

Они даже не пропустили Новый Год, то есть сам момент, Катя принесла ещё одну бутылку шампанского, которую непонятным образом пронесла в квартиру раньше, и под бой курантов они даже успели друг другу что-то пожелать, что-то хорошее (хотя Комар потом уверял, что между чем-то хорошим он услышал шипение Ленки "штоб тебе пусто было!").

Потом, уже в глубине ночи Ленка уснула прямо на диване, прямо в своих розовых тапках, накрывшись Комаровым пледом, Катя мыла посуду, а Комар стоял рядом, принимал от неё тарелки и размышлял о невыносимой тяжести бытия.

__________________________________________________________________________________________

— Вот так я и встретил Новый год, — сказал Комар в телефон и обреченно вздохнул. — Когда нет женщины — это плохо. Когда их две… — он замолчал, подбирая слово, но не преуспел. — Главное, — наконец изрёк он, — что всё закончилось.

Я усмехнулся в трубку максимально зловеще, так, чтобы Комар правильно идентифицировал этот звук и сказал:

— Да нет, Комар, — сказал я. — Ничего ещё не кончилось. Как Новый год встретишь — так его и проведёшь.

Само собой после этого я заржал злодейским смехом.

__________________________________________________________________________________________

__________________________________________________________________________________________

МАЙ.2026