Если «Батюшко Океан» был для помора высшей силой, всеобъемлющей и почти философской, то его «слуги» и «соседи» по мифологическому пантеону были куда ближе, конкретнее и опаснее. С ними не молились — с ними договаривались, их задабривали, а иногда и обманывали. И каждого из них следовало знать в лицо.
Главным среди этих «ближних» духов был, конечно, водяной. Но поморский водяной — это не фольклорный старичок, путающий сети от скуки. Это лихой и своенравный хозяин, властелин морских глубин и прибрежных вод, от настроения которого напрямую зависела жизнь.
Лохматый хозяин и искусство угодить
Поморы представляли его по-разному. Чаще всего — старым лохматым мужиком с курчавыми волосами и рыбьим хвостом. Иногда — существом вовсе без чёткой формы, которое просто обитает в тёмной воде и наблюдает. Днём он скрывался в глубине, а ночью мог выходить на берег, вселяя ужас в случайных прохожих или, наоборот, подавая тайные знаки тем, кто собирался в море.
Самой поразительной чертой этого персонажа была его... обидчивость и мстительность. Морские звери — тюлени, моржи, белухи — считались не просто животными, а его «подданными», а то и перевоплощёнными душами. По легенде, все они произошли от «фараонова войска», погибшего в морской пучине. У этого войска был свой язык, коллективный разум и память. Поэтому выброшенный за борт мусор, сквернословие во время лова или, того хуже, нарушение неписаных правил промысла могли обернуться катастрофой. Звери могли уйти из мест лова, навести на мель или вовсе погубить судно.
Но с водяным, как ни странно, можно было и подружиться. Или хотя бы заключить временное перемирие. Самый известный способ — подношение. И здесь начинается то, что совершенно сбивает с толку современного человека. Умилостивить хозяина глубин можно было... табаком и руганью. Да, именно так: крепким словом, которое выступало не оскорблением, а особой формой диалога с нечистой силой, признанием её могущества. Никакой святости — только уважение силы, которая тебе неподвластна.
Смертоносный полуношник и спасительный крест
Но опасность таилась не только в тёмной воде. Она могла прилететь по воздуху. Имя этой опасности — полуношник. Так поморы называли северо-восточный ветер. Эпитеты, которыми его награждали в фольклоре, говорят сами за себя: «смертоносный, шалый, тёмный, ярый, буйный». Это был не просто сильный порыв, способный перевернуть лодку. Это был злой дух, целенаправленно несущий смерть.
Считалось, что усмирить его может только одна сила — и она не в молитве на борту, а на земле. Поморы ставили обетные кресты на берегу, часто без распятия и надписей, просто как мощный сакральный знак. И, что поразительно, верили в их действенность не как в символ, а как в реальный инструмент: всегда после того, как крест вкапывали в землю, ветер стихал. Это были и благодарность за спасение после выхода в море, и одновременно — превентивная защита будущих плаваний. Морской берег Русского Севера был уставлен сотнями таких крестов — безмолвных стражей, отмечающих границу между жизнью и смертью.
Банник и его родня
Но самым близким к человеку, буквально проживающим с ним под одной крышей, был дух, имя которому — банник. И здесь снова проявляется суровая ирония поморского быта. Место, где человек мылся, парился, смывал с себя грязь и усталость, считалось одновременно и местом обитания одного из самых опасных духов.
Баню топили по-чёрному, она была последним рубежом перед дикой природой. В ней не вешали икон, а входя, снимали крест. Это была зона, временно отданная «хозяину», и чтобы не прогневить его, существовал целый свод строгих правил: не париться в одиночку и в неурочный час, не ходить в баню «в третий пар», когда приходит очередь самого банника, и, упаси боже, не заснуть на полке. За нарушение банник мог запарить до смерти, содрать кожу или защекотать.
Рядом с ним, в иерархии мифологических существ, стояли и другие «домашние» духи: Вергой — коварный болотный леший, заманивающий путников в трясину, и Гобьян — дух, хозяйничающий в амбарах и погребах, близкий родич домового. Все они, в отличие от высшего «Батюшки Океана», были мелочны, сварливы и требовали от человека не столько благоговения, сколько осторожности и чёткого соблюдения правил игры.
Они были частью повседневности. Но была в поморской мифологии и другая категория существ — тех, кто не просто требовал правил, а был персонифицированным ужасом, самой смертью, принявшей облик. И о них — в следующей статье.