Это случилось на набережной Ялты, неподалёку от ресторана «Апельсин». На пирсе под рестораном двое мальчишек лет двенадцати играли с волнами. Море штормило — четыре балла, серьёзный ветер. Каждая волна разбивалась о переднюю кромку пирса, и часть воды вылетала наверх. Дети баловались: ждали удар, отбегали, чтобы не намочить ноги, потом возвращались.
Одна из волн оказалась слишком сильной. Один из мальчиков успел отбежать. Второго — сбило с ног и смыло с пирса в море.
На пирсе в это время была пара из Москвы — Кирилл Салов и его супруга Александра Лезина. Кирилл — звукорежиссёр Русского мультимедийного театра балета, который как раз был в Ялте на гастролях. Александра — педагог того же театра. Они шли по пирсу пофотографироваться. И стали свидетелями того, как ребёнок только что был на бетоне рядом с ними, а через секунду — в волнах внизу.
И вот здесь начинается часть истории, на которую потом сама Александра Лезина возмутится в социальных сетях. Когда мальчик оказался в воде, на пирсе уже было довольно много людей — особенно мужчин. Никто не побежал к воде. Никто не стал искать палку или верёвку. По её словам, кто-то достал телефон и начал снимать происходящее. Двенадцатилетний ребёнок кричал «помогите!», и в первые минуты ему отвечала только видеокамера.
В воду прыгнул Кирилл.
Он сделал это не из киношного жеста. У Кирилла за плечами — годы плавания и опыт ныряния в прорубь. Он знал, что в холодную воду нельзя бросаться опрометью: резкий перепад температуры тела у непривычного человека вызывает мгновенный спазм сосудов и инстинктивный вдох под водой — то есть быстрое утопление самого спасателя. Поэтому Кирилл не прыгнул с пирса вниз головой. Он прошёл к месту, где можно было нормально спуститься в воду, разделся и вошёл плавно. В источниках он сам потом это описал так:
«Я не собирался красиво нырять в воду, как в кино, потому что знаю, что такое холодная вода. Разделся, спустился в воду и поплыл к нему».
К моменту, когда Кирилл подплыл к мальчику, тот уже не пытался выплыть — был в ступоре, держался на воде «как поплавок». Когда Кирилл схватил его одной рукой, у ребёнка сработал так называемый «синдром утопающего» — рефлекторное цепляние за того, кто оказался рядом. Мальчик начал инстинктивно разворачиваться к Кириллу и фактически его топить. Это самая частая причина гибели спасателей-любителей в воде. Кирилл развернул мальчика, схватил его в охапку и начал грести.
Плыть к берегу прямиком было нельзя — волны разбивались в белую пену, в которой и взрослый человек может потерять ориентир. Кирилл повёл их обоих к середине пирса, где волны ещё не превращались в шапку. К этому моменту на пирсе уже начали собираться люди. Кому-то принесли с берега палку. Мальчика подтянули по верёвке к ступеням, а Кириллу помогли выбраться на пирс.
Кирилл получил несколько царапин — содрал ноги об бетон. Вода была около 10–11 градусов — не «ледяная», как иногда подают эту историю, но и не безобидная. Самое серьёзное случилось не в море, а на берегу: от мощного выброса адреналина у Кирилла подскочило давление до 180 на 100. Подъехала скорая, дала таблетку, сделала укол, давление сбили. От госпитализации он отказался. Мальчика, тоже находившегося в скорой, позже забрала мама.
Этим всё могло закончиться, но было ещё одно. Мокрый Кирилл с Александрой пошли в ближайшее кафе на набережной — попросить воды и перекись. Их не хотели пускать. Сотрудники заведения, по словам Александры, отказывали с формулировкой «вы нам тут сейчас намочите стул». Вода и аптечка появились только после того, как пара других прохожих, помогавших Кириллу и Александре дойти, начала возмущаться вслух.
Сам Кирилл потом скажет о произошедшем фразу, которая в этой истории, наверное, важнее всех остальных:
«Моя задача была спасти ребёнка, а не показаться героем. Понятно, что риски были, но я оценивал ситуацию».
Через некоторое время Кириллу позвонила мать спасённого мальчика. Поблагодарила. Ребёнка он больше не видел.
