Представьте, что где-то внутри Вас есть комната. Вы редко туда заходите, разве что по необходимости. В неё Вы годами складываете всё, что нельзя показывать: злость на мужа, который в десятый раз забыл о вашей просьбе; раздражение на маму, которая опять позвонила в неподходящий момент и всё свела к своему здоровью; бешенство на начальницу, которая перекинула на Вас чужую задачу, а Вы опять согласились...
Всё это аккуратно упаковано. А Вы почти забыли об этой комнате. Но она никуда не делась.
Иногда Вы замечаете её присутствие. Когда вечером, уже без сил, Вы садитесь на диван и вдруг чувствуете тяжесть. Или когда просыпаетесь среди ночи и челюсть ноет от сжатия. А еще когда вдруг без видимой причины разламывается голова, а врач разводит руками и говори: «Поменьше нервничайте!»
Это те моменты, когда комната требует внимания. Она больше не вмещает то, что в неё отправляется.
Бывает, дверь приоткрывается сама, и тогда на ровном месте возникает вспышка. Вы срываетесь на ребёнка из-за пустяка или резко обрываете подругу, которая ноет о своём третий месяц. И тут же Вам становится стыдно: «Я же не злюсь, что со мной?» Вы привыкли быть понимающей, терпеливой, удобной, а агрессия - для других, для тех, кто скандалит в очередях и хлопает дверьми. У Вас такого нет.
Здесь может скрываться одна из хитрых «ловушек» психики. Когда злость невозможно предъявить открыто, потому что когда-то это было опасно, она не исчезает. Вместо этого она меняет маршрут и «уходит в подполье». Например, в сжатые до скрежета челюсти, в хронический тонус плеч, в желудок или кишечник, которые реагируют на каждое непроговорённое «нет». Или же она обращается внутрь самокритикой, чувством вины, ощущением «я опять не справилась».
В психодинамическом подходе агрессию не считают чем-то постыдным или патологическим. Это одна из базовых энергий психики, такая же естественная, как голод или влечение. Она нужна, чтобы защищать границы, отделяться, заявлять о своих желаниях. Но если в раннем опыте злость сталкивалась с отвержением (например, мама обижалась и замолкала на два дня, папа уходил в работу, а бабушка хваталась за сердце), психика выносит вердикт: злиться нельзя, опасно и разрушительно. И тогда всё, что могло бы стать здоровой формой агрессии, отправляется в ту самую комнату.
Там оно и живёт, не переработанное, не названное, не разделённое ни с кем.
Интересно, что одним пониманием тут не обойтись. Можно прочитать всё про подавленную агрессию, выучить слово «контейнирование» (способность другого выдерживать Ваше беспокойство, не разрушаясь, и возвращать в более переносимой форме), узнать про телесные зажимы. Но комната от этого пустеет редко. Потому что знание - функция ума, а страх агрессии живёт гораздо глубже. В теле, в привычке дышать поверхностно, в автоматическом «да», сказанном раньше, чем Вы успели подумать.
Что будет, если однажды приоткрыть дверь? Не чтобы устроить взрыв и разнести всё вокруг, а чтобы осторожно заглянуть внутрь и посмотреть, что там накопилось за годы. Увидеть, как много там не злости даже, а боли, усталости, невысказанных просьб, и, быть может, попробовать разобрать хотя бы малую часть.
В одиночку это делать трудно, велик риск, что содержимое комнаты покажется слишком тёмным или разрушительным. Но когда рядом есть кто-то, кто не пугается Вашей злости, не обесценивает её и не пытается сразу «исправить», тогда это становится возможным. Это не быстро, не за одну встречу, но шаг за шагом.
В этом случае комната перестаёт быть складом запретного, и тогда она может стать просто комнатой, куда можно зайти, посмотреть, может быть, проветрить и выйти обратно.
В конце концов, агрессия - не монстр, а часть всех нас, что-то что свойственно человеку. но порой эта часть долго ждёт, что её заметят.