Это продолжение истории про перепелов, которых высидел голубь Буян в условиях нашей квартиры. Предыдущая часть - тут:
А всю предысторию можно прочитать здесь:
После смерти молодой самки Китайчика я чувствовала себя виноватой: что я делаю не так? Они у меня помирают, не прожив больше года. На фермах, конечно, их забивают раньше – кого-то в шесть месяцев, кого-то чуть раньше или чуть позже. Ведь их в основном разводят для мяса и яиц. Но если верить тому, что пишут, то обычно перепела живут 3,5 года, а при хорошем уходе некоторые породы доживают порой даже до пятилетнего возраста. Пытаясь найти корень своих ошибок, много перечитала литературы, писала заводчикам перепелов, но так и не смогла найти причину. Не хотелось уже заводить новую перепёлку, но Китайчик опять стал грустить, звать, искать, и кричать. И я опять поехала за новой самкой. В этот раз на давно уже знакомой ферме купила манчжурскую перепелку, и мы её назвали Маняней.
Это была довольно крупная, пышная, и, даже казалось, толстая перепёлка: на фоне самого Китайчика просто бомба! Однако ей было всего два месяца от роду, и, конечно, на самом деле она не была толстой – просто порода такая. Распушится – кажется шариком. Но Китайчику всё равно, на кого взбираться. Каждый раз не переставала удивляться – казалось, он даже не замечал, что перепёлки меняются с периодичностью раз в год. Он не разглядывал их, не ухаживал, а вёл себя просто как запрограммированный на размножение самец: не было ни малейшего намёка на тоску по бывшей паре. Может, примитивно, но такова птичка!
Однако в этот раз всё было иначе. Эта самка поначалу никак не могла понять, что Китайчик от неё хочет. Ведь для того, чтобы самец забрался сверху, самка должна присесть. Прежние его перепёлки – и Пепа, и молодая самка в свои два месяца от роду очень скоро понимали, что к чему и почему, и приседать начинали довольно быстро. Маняня же оказалась крепким орешком, и как бы Китайчик ни пытался, ничего у него не получалось. Даже стало интересно, и я решила убрать между ними привычную прозрачную перегородку в загоне, которая функционально всегда являлась ограничителем неугомонной сексуальной жизни Китайчика. Убрав, увидела довольно непривычную, но забавную картину: сперва страшно обрадовавшийся Китайчик резво подбежал к Маняне, но, увидев, что она даже не думает приседать, начал суетиться вокруг неё, заходя с разных сторон, попискивать, и делать всё новые и новые попытки. К сожалению, для самого Китайчика все они ровным счётом ничем не заканчивались, и таким образом он, не унывая, нарезал вокруг самки всё новые и новые круги. А в промежутках иногда подходил к кормушке, чтобы хоть что-нибудь по-быстрому перекусить.
Без перекуса было совершенно нельзя! Китайчик и так ел чрезвычайно редко – столько, что был похож больше на тонкий сучок, чем на перепела. Слишком уж важной для него была эта сфера жизни – она занимала у него буквально всё его существо, и на еду просто не хватало времени. Однако, видя, что дела не клеятся, он решил всё-таки подкрепиться, чтобы была новая энергия, и не умереть на бегу от истощения. Но, перекусив, тут же начинал свою активность заново. И, нарезав вокруг самки не один десяток кругов, устав, вдруг останавливался, и с высоты своего маленького росточка задирал свою головку вверх, и вопросительно смотрел на меня: «Хозяйка, а что, собственно, теперь делать-то»? А я его ободряла: «Да ничего, Китайчик! Наслаждайся жизнью. Помимо этого, есть и другие грани жизни». Но он меня не понимал. А если бы и понял значение моих слов, то всё равно не понял бы: ну какая может быть жизнь без ЭТОГО?! Навернув не первый по счёту круговой марафон возле самки и устав, он временно успокаивался, и даже порой ложился отдохнуть.
Так прошло несколько дней, в течение которых Китайчик не был отграничен от Маняни прозрачной перегородкой. Однако, недоумевая, он всё чаще начинал стоять возле ограждения, и ждать меня, будто предлагая подумать вместе над вопросом: что делать дальше? Самец – он и в Африке самец. И не важно, какая у него видовая принадлежность, какой внешний облик он имеет – большой или маленький, умный или не очень, с шерстью, перьями или без оных. Всё подчинено одному главному занятию, одной цели.
Прошло несколько дней. Китайчику надоело суетиться, и он стал более степенным, видимо, в глубине своей крохотной души махнув на неё своей лапкой: ну не даёшь, и не надо! Он стал мирно с ней пастись возле кормушки, и даже суетливое попискивание стало более редким явлением. Казалось, что он уже смирился с ситуацией, и просто живёт дальше.
И вот в один прекрасный день сие случилось! Маняня вдруг поняла, зачем она живёт с самцом, и впервые решила присесть! Сколько же радости у Китайчика было! Он снова был в позитиве. А я хохотала, и всё повторяла: «Китайчик, ты мой позитивчик на ножках!» Прозрачную перегородку пришлось снова установить между ними, чтобы он слишком частыми потребностями не замучил Маняню. И, как и обычно, я помогала его периодически подсадить на крупную самку, предварительно одев на неё уже привычный комбинезончик, чтобы он не выщипал её красивые перышки. Жизнь продолжалась!
Продолжение истории про Китайчика можно прочитать здесь:
Китайчик, несмотря на свои размеры, не теряет оптимизма. А ваши питомцы вас чем-нибудь удивляли или смешили в последнее время?