В честь приближающегося Международного Дня музеев (он будет 18 мая) задам вам такой вопрос: что у вас ассоциируется со словом музей? Кроме искусства, конечно. Аккуратные витрины, красивые рамы, всё разложено по полочкам и расписано до мельчайшего мазка? А я вам сейчас расскажу историю, которая буквально превратила музей в пространство для детективного расследования. И речь о Государственном Эрмитаже.
В 2006 году сотрудники проводили обычную проверку фондов — и внезапно обнаружили пропажу более двухсот экспонатов стоимостью больше 5 млн. долларов. Исчезли иконы, серебряные изделия, ювелирные украшения, эмали, предметы декоративно-прикладного искусства. Многие вещи хранились в фондах годами и даже десятилетиями — вне постоянной экспозиции, в музейных хранилищах, куда редко попадают посетители. А ещё такие предметы не страхуются, пока не попадают в залы музея.
В пресс-службе музея сразу заявили:
Нет сомнения в том, что не обошлось без участия сотрудников музея. Это свидетельствует о серьёзных моральных проблемах, о пренебрежении обязанностями и ответственностью, о глубоком несовершенстве системы хранения, построенной на презумпции невиновности музейщиков.
История быстро превратилась в национальный скандал. Эрмитаж — один из крупнейших музеев мира, символ музейной системы России. Сам факт того, что из его коллекции могли пропадать предметы, казался почти невозможным.
Но ещё более удивительная информация выяснилась позже: часть исчезновений произошла не за несколько месяцев и даже не за пару лет. Некоторые предметы пропали значительно раньше, просто это долго оставалось незамеченным. В ГУВД Петербурга и Ленинградской области вообще посчитали, что хищения могли идти в течение 30-ти лет!
А теперь к жутковатой части истории.
Через несколько месяцев после начала проверки прямо на рабочем месте скоропостижно умерла 46-летняя хранительница фондов русского ювелирного искусства. Выяснили, что причиной смерти стал сердечный приступ. Но были ли проблемы со здоровьем и смерть связаны с хищениями, прямо так и не доказали.
Но дальше произошло вот что.
По факту кражи возбудили уголовное дело, и подозреваемыми стали члены семьи этой самой хранительницы. Задержали её мужа, их сына, а также двух знакомых. В итоге обвинение предъявили только мужу: в его квартире нашли квитанции из ломбарда на его имя. Так что суд признал его виновным в краже в особо крупном размере организованной группой по предварительному сговору и приговорил его к пяти годам колонии общего режима. А также назначил выплату музею почти 7,5 млн рублей в качестве компенсации. Что, кстати, осужденного возмутило: исходя из «опыта сбыта», он утверждал, что «за такие деньги в этой стране эти предметы не продать». Но эксперты ориентировались на цены мировых аукционных домов. Однако, в краже 75-ти предметов он всё-таки признался.
Исходя из того, что пропало более двухсот экспонатов, история на этом не закончилась. Многие предметы так и не были обнаружены.
При этом сам скандал парадоксальным образом стал для музейной системы важным уроком. После него в Эрмитаже и других музеях начали активнее заниматься цифровыми каталогами, сверкой фондов и обновлением систем хранения.
Эта история вообще заставляет иначе посмотреть на музеи. Мы привыкли воспринимать их как места, где прошлое уже окончательно сохранено и зафиксировано. Но на самом деле музей — это пространство постоянного расследования. Здесь уточняют авторства, ищут утраченные предметы, проверяют происхождение коллекций и буквально заново собирают историю по фрагментам.
Именно поэтому музейная работа иногда оказывается ближе к детективу, чем к спокойному хранению древностей. За витринами и парадными залами скрывается огромный мир архивов, инвентарных книг, ошибок, находок и исчезновений — мир, где прошлое никогда не бывает окончательно разобрано по полкам.
Я напоминаю: с вами на связи была Анастасия Постригай — искусствовед, ректор Академии OP-POP-ART, галеристка, арт-консультант. Уже более 20 лет я влюбляю людей в искусство. Подписывайтесь на меня, чтобы изучать его через яркие истории о жизни художников и их произведениях на простом языке, без сложных терминов.