Полина Кузурман — арт-директор петербургского бюро дизайна и архитектуры Lines,. От частной практики в съемной квартире основателя студия выросла до команды из двадцати человек с проектами по России и за рубежом: в Нью-Йорке, Дубае и Мюнхене. В интервью с Метально Полина рассказала о культуре бюро, ценностном и финансовом совпадении с клиентом и других нюансах, которые формируют из работы место, где труд происходит в любви.
О вторых шансах
Метально Расскажите про историю студии: как она начиналась, и как вы стали ее частью?
Полина Летом Lines будет девять лет. Влад, основатель, решил собрать свою команду. Начинал один, на табуретке в съемной квартире: самостоятельно делал проекты, по крупицам собирал студию. Я только переехала из Новосибирска в Петербург, прошла суровый отбор из тогдашних четырех собеседований. В компании к тому моменту были трое: Влад, дизайнер и проджект-менеджер. Я стала четвертой.
Тут начался коронавирус. Как ни странно, все сложилось супер: компания начала стремительно расти, мы буквально «улетели». С того момента постепенно набирался штат. К девятилетию нас уже больше двадцати человек.
Метально Как менялись ваши задачи за эти восемь лет?
Полина Я пришла дизайнером и работала в паре со старшим специалистом. Вела полный цикл: от брифа до передачи ключей заказчику. Постепенно стала получать более системные, значимые задачи. Потом перешла в управление, но долго не отпускала проекты, продолжала делать их руками — боялась, что потеряю творческую жилку. Оказалось наоборот: когда погрузилась во все проекты с позиции арт-директора, чутье и искра только обострились. Сейчас у меня весь отдел проектирования — это сердце продукта и сердце компании.
Авторский почерк Lines: какой он?
Метально Как бы вы описали философию студии и как она менялась?
Полина Изначально был такой бунтарский подход: «мы — панки, пацаны, слушаем рэп и делаем дизайн». Потом переориентировались на что-то более уютное и атмосферное. Впрочем, мы всегда придерживались авторского подхода, просто в последние годы он принял форму основного вектора. В каждом проекте мы ищем индивидуальные детали, «вытягиваем» из заказчиков их философию, пропускаем ее через себя и получаем уникальный продукт.
Мы почти не делаем минимализм и неоклассику. Если они и случаются, то мы привносим в них натуральные материалы, лепной декор — не отлитый из гипса или полиуретана, а настоящий, созданный скульпторами, — широкоформатный керамогранит, латунь, мебель из массива или МДФ, металл. Нам не хочется вот этого стерильного, шаблонизированного минимализма, когда бюро переносят одинаковые решения из проекта в проект. Мы это уже «прошли». Сейчас на рынке подход, как у нас — правда редкость.
Метально Каким вы видите клиента, обращающегося в Lines за интерьером?
Полина У нас нет единого портрета заказчика. Все, с кем мы работаем, отличаются по образу жизни, уровню достатка.
Хорошо работает «сарафан». Например, у нас есть заказчик, которому мы реализовали дом. Далее — квартиру его дочери. Параллельно сделали дом его родителям — такое «семейное гнездо». Сейчас к нам обратился брат все того же заказчика. В общем, мы сконцентрировали всю семью вокруг себя, и это классно — это значит, что нам доверяют, а мы и рады оправдывать это доверие.
Метально Есть ли критерии, по которым вы понимаете, что не сработаетесь с клиентом?
Полина У нас есть чисто «технические» ограничения, а есть — скорее «концептуальные» или общечеловеческие. Из первых: мы работаем с бюджетами от трехсот тысяч рублей за квадратный метр на реализацию, а также принимаем заказы площадью не менее 80–90 квадратных метров. Во-первых, мы радикально прямо говорим, что не сможем реализовать авторское и прикольное решение, из-за которого нас выбирают, за меньший прайс. Нам пришлось бы, допустим, менять паркетную доску на кварц-винил, широкоформатный керамогранит на керамогранит 120х60 — вышло бы «Ожидание / Реальность». Во-вторых, мы стремимся максимально эффективно использовать ресурс команды: на малую и крупную площадь уходит одинаковое количество сил. Предпочитаем больший простор. Приятно, что клиентов, относящихся к нашим условиям с пониманием, достаточно много.
Ограничением другого порядка может стать несостыковка вайба. Обычно расхождение становится заметным уже на первом этапе взаимодействия. Поскольку сейчас у нас нет нужды в заказах ради заказов, на просьбы вроде «возьмите чужой дизайн и натяните его на нашу площадь» мы не откликаемся. Только авторские и интересные истории.
Метально Какой проект вы могли бы назвать вашим любимым или очень значимым для студии?
Полина Все классные, но условно можно выделить три черты особенно интересных: география, гибкий бюджет и высокий уровень доверия к нам. Мы уже работали в разных точках мира: помимо России мы делали проекты в Нью-Йорке, Дубае, Мюнхене; крупный бюджет и доверие к нам дают почти неограниченную свободу действий.
Яркий пример — объект KAZAKOV GRAND LOFT в русском стиле: в нем мы реализовали все, что давно хотели попробовать. Прямо «во всю Ивановскую», так скажем. Бордовое стекло, синие оттенки, текстильные обои. Мы попали в начало тренда на русское, когда он только начинал набирать обороты. По этому проекту на нас сейчас очень часто выходят.
Предельная честность в работе с людьми и «фонд уроков»
Метально Как вы подбираете людей и как удерживаете? Восемь лет в одном месте сегодня — редкость.
Полина Конкретно я не зумер, но козерог и не люблю резкую смену всего. Если прихожу, остаюсь. Но и в целом у нас текучка небольшая: ведущие дизайнеры работают по пять лет. Команда крепкая — к подбору подходим очень трепетно.
Сейчас больше месяца ищем дизайнера. Есть те, кто подходит по опыту, есть с нужной инициативой, но мы не мэтчимся по вайбу. Люди сейчас очень много хотят, при этом на собеседованиях ведут себя вальяжно, как будто с претензией. Мне приходится прямо на интервью объяснять, как следует общаться. Опыт на самом деле — не главное. Важны инициатива и желание учиться. Берем и с небольшим опытом, готовы вкладывать ресурсы и растить.
У нас три собеседования, на четвертом нанимаем человека. Конечно, все этапы проходит не каждый — мы за радикальную прямоту: сразу говорим, подходим друг другу или нет, чтобы не тратить время.
Метально А как выстраиваете управление в команде с такой открытой культурой?
Полина Никогда не была жестким руководителем, я за честность, справедливость, открытые разговоры. При этом все почему-то называют меня мамой. Я не планировала занимать такую «роль», ничего специально для этого не делала — просто добрый и заботливый человек. Сегодня вот пирожки с вишней испекла, понесу ребятам.
Климат в команде теплый, но если нужно поругаться — поругаемся. Заходим в переговорку — обсуждаем вопрос, не замалчиваем. Если надо, поспорим, поплачем, улыбнемся и пойдем работать дальше. Как в здоровых отношениях.
Метально Есть ли для вас разница: работать офлайн или онлайн?
Полина Все время существования студии мы работаем офлайн, пять на два. Был короткий период во времена пандемии, когда работали онлайн, но быстро поняли, что это не наш формат. Проектная группа — это живой организм, в котором важна коммуникация, обмен опытом, идеями в реальном времени. Мы постоянно подходим к друг другу для обсуждения задач, вместе обедаем, делимся историями.
Метально Какая история из жизни бюро стала поучительной?
Полина Если кто-то говорит, что стройки проходят гладко — это неправда. Факапов реально много — у нас даже есть собственный фонд. Несмотря на то, что абсолютно каждый проект мы защищаем внутри бюро и стараемся заранее выявлять уязвимые места, косяки бывают. Некоторые вещи просто невозможно предугадать.
Из последнего: у нас было изделие, ванна и тумба под раковину, единый модуль из акрилового камня. В проекте заложили светло-серый оттенок. Дизайнер решил, что заказчик понял, что это не белый. Акцент не сделали, запустили в производство. Когда клиент пришел на объект и увидел светло-серое изделие, спросил, почему оно не белое, как в проекте. Выяснилось, что светло-серый не подходит: нужен белый. Так мы сделали новое изделие за шестьсот тысяч рублей. Старое продали за небольшие деньги, потому что это индивидуальное изделие больше никуда не пристроишь — ни продать, ни переделать, ничего. Вывод простой: всегда показывать образец перед производством, подсвечивать его точный оттенок. И вообще стоит делать акценты на всем: на высоте рабочего стола, на габаритах стула, на том, войдут ли в него ляжки, не окажется ли подбородок на столе. Вот буквально на каждой такой детали.
Работа, которая не ощущается работой
Метально Что дает вам энергию создавать, творить?
Полина Антидепрессанты [смеется]. Ладно, если серьезно: я никогда не задавалась вопросом энергии — с тринадцати лет я постоянно в работе, это просто мой режим. Скажем, сейчас мне дают энергию тайский бокс, йога, выпечка. И само дело, которое я не воспринимаю как работу. Ни разу за все эти годы не подумала: «Блин, завтра на работу… как же я от нее устала». Ты идешь в место, которое ценишь и любишь, и знаешь, что тебя там тоже ценят и любят. В общем, трудимся в какой-то любви.
Метально Планы студии — что дальше?
Полина Продолжать развитие. Хотим более плотно закрепиться в архитектурном направлении и на горизонте двух лет запустить собственное корпусное производство, делать мебель самостоятельно. Хороших столярщиков очень мало, в Москве вообще почти нет. Эта инициатива совсем не про деньги. Хочется делать качественно, в срок и индивидуально — закрыть этот больной вопрос своими руками.
