В феврале 1992 года в четвертое отделение городской больницы номер три на стационарное лечение поступила тяжелобольная пациентка. Ее разместили в двухместной палате на втором этаже, доставив на носилках. Состояние женщины вызывало серьезную обеспокоенность у всего врачебного персонала.
Больная занимала должность главного бухгалтера больницы, однако в тот момент я ее не знала, поскольку городская больница номер четыре, где я прежде работала гардеробщицей, была объединена с городской больницей номер три лишь второго января того же года.
Миновали двое суток, но улучшения не наступало. После очередного дежурства я, движимая искренней тревогой о больной и упованием на Божию помощь, вошла в палату.
Слева лежала Алевтина Григорьевна Катаева. Поздоровавшись, я попросила ее не волноваться и спокойно выслушать меня.
Она тихо произнесла:
«Умираю».
Я ответила ей:
«Алевтина Григорьевна, то, что невозможно людям, возможно Богу. Давайте обратимся за помощью к святым, если вы веруете».
Она призналась, что не противница Бога, бывает в церкви, но лишь на отпевании усопших.
Я посоветовала ей успокоиться, думать о жизни, а не о смерти и мысленно просить святых об исцелении, не утруждая себя лишними усилиями, ведь при столь тяжелом состоянии молитву услышат и так.
«А каких святых просить?»
— спросила она.
«Давайте обратимся к преподобным Сергию Радонежскому и Серафиму Саровскому»,
— ответила я.
«Имя второго запомнила, а дальше как?»
— переспросила больная.
«Святой Серафим Саровский»,
— пояснила я.
Спустя еще двое суток, в семь часов утра, войдя в палату, я увидела плачущую Алевтину Григорьевну. Она сказала, что непременно умрет, ведь ночью ее кровать сама поднялась и опустилась, и умоляла сохранить это в тайне, опасаясь осуждения.
«Молилась ли ты?»
— спросила я.
«Да»,
— ответила она.
Я убедила ее не плакать, объяснив, что молитва была услышана и ей дан знак о грядущем выздоровлении, а чтобы отправиться к Богу, надлежит еще пожить, молиться и ходить в храм. Эта мысль пришла ко мне внезапно и с необыкновенной ясностью.
Тайна наша, однако, просуществовала недолго. Через двое суток Алевтина Григорьевна сообщила, что соседка по палате Людмила стала свидетельницей произошедшего, поскольку ее кровать той ночью также поднималась и опускалась.
«Все хорошо, обе поправитесь, только молитесь»,
— сказала я и ушла.
Прошло три дня. Войдя утром в палату, я увидела поразительное: Алевтина Григорьевна сидела, улыбалась и поочередно поднимала руки и ноги.
«Раиса Ивановна, этой ночью ко мне приходил добрый старичок!»
— воскликнула она.
Она рассказала, что уснув, увидела как по красивой зеленой шелковистой траве к ней шел старец. Подойдя, он заглянул ей в глаза и спросил:
«Что, болеешь?»
Волосы его были светлые с проседью, а глаза — пронзительно голубые. Он протянул руку, возложил ее на голову больной, и от прикосновения разлилось несказанное тепло. Затем он провел рукой по всему телу, и по мере поглаживания распространялось живительное тепло, уходила болезнь и приходила легкость. Она чувствовала незримое присутствие рядом, но глаз не открывала. Когда же он повернулся и вышел за дверь, она проснулась, ощущая в душе необыкновенную радость и покой.
Я попросила ее лечь на случай прихода дежурного врача и спросила, во что был одет ее исцелитель.
«Во всем белом»,
— ответила она.
Я поделилась с Алевтиной Григорьевной своим убеждением, что к ней приходил преподобный Серафим Саровский, и что когда она после выписки посетит храм, то непременно узнает своего спасителя на иконе.
Прошло время. Я встретила Алевтину Григорьевну у Успенского собора в Пензе. Она шла в черном одеянии с розами в траурной процессии. Поздоровавшись, она сообщила, что узнала своего исцелителя на иконе в храме и непременно придет в больницу, чтобы рассказать об этом. Провожали они, кажется, родственника ее мужа.
Позднее мы виделись в стационаре, куда она поступила на профилактику по рекомендации врачей. Узнав о моем дежурстве, она специально спустилась вниз, чтобы сказать мне: побывав в храмах, она узнала на иконе Серафима Саровского.
«Теперь ходи в храмы, заказывай молебны своему спасителю», — ответила я.
Раиса. г. Пенза.
Слава Богу за всё!