Есть слова, которые звучат так по-русски, что спорить почти смешно: "изба", "сарай", "казна". А потом открываешь Фасмера и понимаешь неприятную, но бодрящую вещь: половина этого "родного" пришла к нам издалека.
И вот тут начинается самое интересное. Заимствование совсем не обязано звучать чужим, как "менеджер" или "маркетинг". Иногда оно так долго живёт в языке, так плотно врастает в быт, в печку, в деревню, в старые сказки, что чужое происхождение просто перестаёт чувствоваться.
Я открыла Фасмера и присела. Потому что самые "домашние" слова часто и оказываются лучшими маскировщиками. Они не выпячиваются, не требуют пояснений, не выглядят пришельцами. Просто сидят в языке веками, а мы уверены, что так было всегда.
Возьмём "избу". Кажется, что уж это слово точно выросло где-то между сосной, печью и снежной зимой. Но Фасмер связывает его с древними германо-скандинавскими формами типа stofa, со значением тёплого помещения, топкой комнаты. Даже в самой русской картинке, какую только можно представить, сидит старое заимствование. И да, глаз у меня дёрнулся не меньше, чем у вас сейчас.
Держитесь. Сейчас будет ещё лучше. "Сарай", который у нас давно стал символом чего-то дощатого, покосившегося и деревенского, пришёл из тюркского saray, где значил дворец, палаты, большой дом.
Вот это я уважаю. Слово вошло в язык и пережило такую карьеру, что впору писать роман. Был дворец, потом хозяйственная постройка за огородом. Причём мы произносим его с таким бытовым презрением, будто оно с рождения стояло где-нибудь возле дровника.
А теперь "казна". Ухо слышит старую Русь, государевы сундуки, подьячих и тяжёлые замки. Но и это слово пришло с Востока, через тюркские источники, где было связано с сокровищем, богатством, хранилищем ценностей. Ничего "исконно берёзового" тут нет. Просто оно так давно освоилось, что уже срослось с русской историей намертво.
Кстати, не по теме, но меня всегда поражало вот что. Чем слово ближе к дому, одежде, еде или деньгам, тем чаще перед нами слово-пришелец со стажем. Мы почему-то ждём подвоха от модных новинок, а он сидит в словах, которые знаем с детства. Ладно, возвращаемся.
С "башмаком" та же история. У Фасмера это тюркское заимствование. И сразу рушится картинка, где эта обувь кажется местной древностью, выросшей прямо из русской грязи и осенней дороги.
С "арбузом" тоже занятно. Ничего деревеннее августовского арбуза на дачном столе будто и не бывает. Но пришёл он через тюркские языки и связан с восточными названиями бахчевых плодов. Даже этот летний дачный символ говорит с нами не совсем по-русски, если копнуть глубже.
А вот "карандаш" я особенно люблю. Настолько привычное, школьное, спокойное слово, что подозрений ноль. А происхождение у него тюркское: qara taş, "чёрный камень". Берём словарь и проверяем. Та-дам. Школьный пенал тоже хранит в себе длинную историю путешествий.
Слово "халат" завершает эту подборку почти идеально. Для нас это домашняя одежда, что-то очень бытовое, почти уютное. Но пришло оно из восточной традиции, через арабское hil‘at и тюркско-персидское посредство, где означало почётное одеяние, особую одежду в дар. Неплохой путь: от церемониального жеста до человека, который пошёл в халате ставить чайник.
И вот после таких примеров начинаешь осторожнее относиться к слову "исконно". Язык вообще плохо переносит простые ярлыки. Корни могут вести куда-нибудь совсем не в лес под Костромой, даже если слово давно живёт в сказках, поговорках и памяти о детстве.
Меня этот список отрезвляет до сих пор. Потому что язык не музей с табличками "своё" и "чужое", а огромный дом, куда слова входили веками и оставались навсегда. Интересно, какое ещё слово вы до сих пор считали совершенно русским, а потом вдруг обнаруживался паспорт совсем из другой части света?