Вы уверены, что ваш внутренний голос — это рациональный капитан, который управляет всеми решениями? А что, если на самом деле вы лишь слушаете историю, которую мозг сочиняет после того, как действие уже совершено?
Нейробиолог Майкл Газзанига поставил эксперименты, которые переворачивают наше представление о свободе воли, «я» и даже о том, зачем мы любим сериалы и романы. Рассказываю простыми словами — с историями про пациентов с расщеплённым мозгом, куриными лапками и лопатами для снега. Спойлер: вы — не капитан, но это не повод расстраиваться.
Кто на самом деле командует вашим кораблём? История о маленьком рассказчике у вас в голове
Вы когда-нибудь замечали, как легко объясняете свои поступки? Даже те, которые совершили совершенно спонтанно. «Я взял эту книгу, потому что… ну, потому что она выглядела интересно». «Я разозлился на коллегу, и это совершенно разумно, ведь он…» Наш мозг с удивительной ловкостью придумывает причины для всего, что мы делаем, причём делает это так быстро и гладко, что мы даже не замечаем сам процесс. Нам просто кажется, что мы знаем, почему поступили именно так.
Но что, если я скажу вам, что эта ваша уверенность — во многом иллюзия? И что тот голос, который объясняет ваши поступки, на самом деле вовсе не командир корабля, а всего лишь штатный журналист, который пишет историю задним числом, часто приукрашивая и додумывая детали?
Примерно к такому выводу в конце XX века пришла нейронаука. И открытие, о котором пойдёт речь, способно поколебать одно из самых дорогих и привычных вам убеждений — веру в то, что ваше «я» — это рациональный капитан на мостике сознания.
Тот самый капитан, который трезво оценивает обстановку, взвешивает все «за» и «против», а уж потом отдаёт приказы. Оказалось, что всё ровно наоборот. И сегодня я предлагаю вам отправиться в небольшое, но захватывающее путешествие по тёмным закоулкам собственной психики. Без страшилок, зато с интригой и неожиданными выводами.
Пациенты, у которых мозг разрезали пополам
Начнём с истории, которая звучит как сценарий для научно-фантастического триллера. В 1960–70-х годах хирурги делали очень странную операцию: людям с тяжёлой, не поддающейся лечению эпилепсией перерезали мозолистое тело — толстенный пучок нервных волокон, который соединяет левое и правое полушария мозга. Звучит диковато, но это реально помогало: приступы становились слабее или исчезали вовсе. Платой за это была потеря прямой связи между двумя половинами мозга.
Таких людей назвали пациентами с «расщеплённым мозгом». Они выглядели абсолютно нормально: ходили, разговаривали, шутили. Но внутри их головы произошла тихая революция. Учёные, и в первую очередь нейробиолог Майкл Газзанига, быстро поняли, что перед ними — уникальная возможность заглянуть в «чёрный ящик» и увидеть, как на самом деле работает сознание, когда каждое полушарие вынуждено действовать независимо (Gazzaniga, 2011).
Обратите внимание: левое полушарие у большинства людей отвечает за речь и логику. Правое — за пространственное мышление, интуицию и целостное восприятие, но говорить оно не умеет. В норме они общаются через мозолистое тело и живут в дружном согласии. Но когда связь прервана, происходит невероятное: левое полушарие не знает, что видит и делает правое, а правое — не может рассказать о своих переживаниях. И тут-то и вылезает наружу тот самый «маленький рассказчик», о котором пойдёт речь.
Опыт с курицей и лопатой: как левое полушарие сочиняет на ходу
Сейчас я опишу один из самых знаменитых опытов в истории нейронауки. Представьте себе пациента с расщеплённым мозгом. Он сидит перед экраном. Ему показывают две картинки, но хитрым способом: одна попадает только в левое полушарие, другая — только в правое. Левое (речевое) видит, скажем, изображение курицы. Правое (немое, но сообразительное) — заснеженный пейзаж.
Затем перед пациентом раскладывают несколько карточек. Задача: выбрать те, которые логически связаны с увиденным. Правая рука (подчиняется левому полушарию) уверенно тянется к картинке с куриной лапкой. Левая рука (под контролем правого полушария) — к картинке с лопатой для снега. Ничего странного: каждое полушарие действует рационально в пределах своей информации. Но дальше — самое интересное.
Исследователь спрашивает пациента (вернее, его говорящее левое полушарие): «Почему ты выбрал и куриную лапку, и лопату?» Левое полушарие не знает о снеге. Оно понятия не имеет, зачем понадобилась лопата. Оно могло бы сказать: «Не знаю, это какая-то левая рука сама по себе». Но нет. Оно мгновенно, без заминки, с абсолютной уверенностью выдумывает историю: «Куриная лапка — от курицы, а лопата нужна, чтобы вычистить курятник» (Gazzaniga, 2005).
Услышав это в первый раз, вы, наверное, улыбнётесь. Но подумайте: ведь пациент не врёт намеренно. Он искренне верит в то, что говорит. Его левое полушарие — тот самый «толкователь», как назвал его Газзанига, — соткало из обрывков информации красивую, связную историю, в которой не нашлось места пустоте «не знаю». И самое поразительное: это не сбой, не баг. Это нормальная работа человеческого мозга.
Творческая ложь: история про музыку и колокол
Другой опыт оказался ещё более изящным. Пациенту показали два слова: правому (немому) полушарию — «Колокол», а левому (говорящему) — «Музыка». Потом попросили выбрать связанную картинку из нескольких. Левая рука (правополушарная) выбирает колокол. Левому полушарию задают вопрос: «Почему вы выбрали колокол?» Левое полушарие, которое видело только слово «Музыка», не знает про колокол. Но послушайте, какой ответ выдал один из пациентов: «Там играла музыка и звонил колокол. В последний раз я слышал музыку, когда звонили колокола. Они так и звенели. Так что колокола там, снаружи» (Gazzaniga, 1998).
Это не просто отговорка. Это маленький шедевр на ходу придуманной истории. Мозг не просто ткнул пальцем в небо — он выстроил цепочку образов, сослался на прошлый опыт, создал атмосферу. Он объяснил выбор — и сам поверил в своё объяснение. Вы понимаете, что это значит? Ваша драгоценная способность давать отчёты о собственном поведении — далеко не всегда доступ к истинным причинам. Часто это просто талантливый роман, написанный наспех.
Мозг — это не начальник, а содружество помощников
Теперь давайте подумаем, как устроен ваш мозг в обычной, не рассечённой жизни. Вы, вероятно, представляете его этаким командным центром, где заседает «вы» и принимает решения. Ничего подобного.
Мозг — это скорее шумный, многоголосый рынок или, как выражается сам Газзанига, «созвездие независимых и полунезависимых деятелей» (Gazzaniga, 2011). У каждого такого деятеля — своя работа. Один отдел обрабатывает зрительные сигналы, другой — распознаёт угрозы, третий — готовит движение руки. И вся эта махина работает одновременно и, что самое главное, бессознательно.
Вы не замечаете, как ваша зрительная кора расшифровывает миллионы точек, поступающих от сетчатки. Вы не чувствуете, как мозжечок тонко настраивает каждое ваше движение. Вы просто идёте по улице, думаете о своём, и вдруг — о чудо! — вы уже обошли лужу, не упали, узнали знакомое лицо и даже успели разозлиться на не вовремя засигналившую машину. Всё это сделали они — бессознательные системы. А ваше сознательное «я» получило только окончательный отчёт: «Ты раздражён». И немедленно, как тот самый толкователь из левого полушария, начинает придумывать причину: «Водитель — хам, и вообще у меня сегодня плохое настроение».
Толкователь не управляет вашими действиями. Он не выбирает, куда идти и что говорить. Он — описыватель. Его работа — наблюдать за поступками (совершёнными другими системами) и в живом времени вплетать их в единую, осмысленную, непрерывную биографию. И он делает это так искусно, что вы свято верите: сначала было решение, потом — действие. Хотя на самом деле последовательность часто обратная: сначала действие (или побуждение к нему), потом — объяснение (Libet, 1985).
А вы уверены, что вы — это вы?
Теперь возникает закономерный вопрос. Если моё «я» — всего лишь рассказчик, который иногда врёт, приукрашивает и дописывает то, чего не было, то кто же я на самом деле? И самое главное — почему эта иллюзия настолько убедительна?
Ответ прост: потому что у вас просто нет доступа к «сырой правде». Нет в мозге такой кнопки, которая позволила бы вам сравнить рассказ толкователя с тем, что «на самом деле» произошло в нейронных сетях. Вся ваша внутренняя жизнь — это уже готовые истории. Как заметил философ и популяризатор науки Крис Нибауэр, изучая работы Газзаниги, «ни внутреннее я, ни свобода воли не существуют в том виде, как большинство людей думает», и что «я — это всего лишь выдумка, созданная мозгом» (Niebauer, 2010). Люди придумывают такие истории, верят в них и редко ставят под сомнение их правдивость.
Но не торопитесь пугаться. Выдумка — не значит «неважное» или «бесполезное». Ваш жизнеописательный рассказ — это то, что позволяет вам просыпаться каждый день тем же человеком, ощущать связь между вчерашним и сегодняшним «я», строить планы на будущее. Без него жизнь рассыпалась бы на отдельные, ничем не связанные события. Так что толкователь — ваш главный союзник, даже если он немножко сочинитель.
Более того, понимание его ограничений даёт вам неожиданную свободу. Вы не можете отменить его работу, но можете научиться её править. Когда вы в следующий раз поймаете себя на поспешном объяснении («меня бесит этот человек, потому что он...»), попробуйте остановиться и спросить: «А что, если моя причина — всего лишь одна из возможных историй? Что, если я просто раздражён по другой, неосознанной причине?» Это упражнение называется размышлением о собственном мышлении. И оно доступно только тем, кто знает про «маленького рассказчика».
Зачем же мы тогда читаем романы и смотрим сериалы?
Теперь позвольте сделать шаг в сторону, который на первый взгляд кажется неожиданным. Если наш мозг — это машина по производству историй, то почему мы так любим чужие истории? Почему мы плачем над вымышленными судьбами героев, переживаем за них, прокручиваем в голове сюжетные повороты? Может быть, в этом кроется не просто развлечение, а глубинная необходимая работа мысли?
Нейроучёные, вслед за Газзанигой, предполагают, что художественный вымысел — это своего рода «испытательный полигон для жизни» (Zeki, 1999). Погружаясь в роман или фильм, вы тренируете собственного толкователя. Вы проживаете ситуации, которые с вами, возможно, никогда не случались: предательство близкого друга, внезапная любовь, борьба с несправедливостью, нравственный выбор. И ваш мозг прокручивает эти сценарии, строит связи между причинами и следствиями, учится объяснять поступки героев — точно так же, как он объясняет ваши собственные.
Когда в реальной жизни возникает нечто подобное (например, кто-то вас предаёт), у вас уже есть некий мысленный образец, набор возможных ответов. Ваш толкователь может быстро сказать: «А, я знаю, что это такое. В прошлом году я читал роман, где герой поступил так-то». Конечно, действительность сложнее вымысла, но сама способность быстро «схватывать» житейские и душевные сюжеты — это наше преимущество как вида. Мы потому и стали главенствующим видом, что умеем не только действовать, но и рассказывать истории, а также извлекать уроки из чужих историй. Так что в следующий раз, когда вы задержитесь на два часа перед телевизором, знайте: вы не просто отдыхаете, вы тренируете свой внутренний повествовательный отдел.
Так есть ли у нас свобода воли?
Вот мы и подобрались к самому чувствительному месту. Если все мои решения на самом деле уже приняты бессознательными системами, а сознание только комментирует задним числом, то какой смысл говорить о свободе воли? И где же тогда моя ответственность за поступки?
Спокойно. Давайте различать два понимания свободы. Одно — наивное, почти волшебное: будто в голове сидит маленькое божество, которое в каждый момент времени может выбрать любой вариант независимо от прошлого и нейронных событий. Этой свободы, скорее всего, не существует. Современная нейронаука довольно жёстко это показывает (Libet, 1985; Gazzaniga, 2011).
Но есть другое понимание, гораздо более взрослое и жизненное. Вы не свободны в каждом отдельном нейронном событии. Но вы свободны на длинных отрезках времени. Вы способны вырабатывать свои привычки, выбирать среду, в которой живёте, вступать в разговор с другими людьми, чьи толкования могут быть точнее ваших. Вы можете — пусть и с трудом — пересмотреть ту историю, которую рассказывает вам толкователь, и предложить ему новую. Именно в этом, как считает философ Дэниел Деннет, и заключается свобода, которая развивается (Dennett, 2003).
Сам Газзанига в своей книге «Кто здесь главный?» приходит к сходному выводу: свобода воли — это не свойство нейрона, а свойство личности, включённой в общество. Вы можете быть свободны на уровне отношений между людьми, обещаний, законов и размышлений о себе, даже если на уровне коротких нейронных разрядов всё определено заранее (Gazzaniga, 2011). Так что ответственность никуда не девается. Просто теперь вы знаете, что ваш внутренний толкователь — не всемогущий капитан, а скорее помощник, который учится читать карты, уже проложенные бессознательным. И это знание, на мой взгляд, делает вас не слабее, а, наоборот, более гибким и строгим к самому себе.
Что в итоге? Ваша жизнь — это роман, который вы пишете вместе с мозгом
Давайте подведём итог нашего долгого разговора. Майкл Газзанига и его последователи открыли нам, что мозг — это не единое целое, а содружество особых отделов. Большая часть душевной жизни протекает в тени, без вашего ведома. А сознание — это голос толкователя, который сидит в левом полушарии и без устали сочиняет связную историю о том, почему вы сделали то, что сделали.
Этот рассказчик иногда ошибается, выдумывает несуществующие причины, но он редко молчит. Без него вы не ощущали бы себя единой личностью, не помнили бы своего прошлого и не строили бы планов. Он — ваш главный истолкователь, переводчик с языка нейронов на язык смыслов. И в каком-то смысле он и есть вы — точнее, та версия «вас», с которой вы себя отождествляете.
Теперь, когда вы это знаете, мир не перевернётся. Но кое-что изменится. Вы станете чуть терпимее к себе: когда поймаете себя на неразумном поступке, вы не станете отчаянно искать причину, а просто скажете: «А, это мой толкователь ещё не подогнал объяснение». Вы станете чуть внимательнее к чужим оправданиям: поймёте, что человек перед вами тоже рассказывает себе историю, и, возможно, не самую правдивую. И, наконец, вы, возможно, получите странное утешение: ваша жизнь — это роман, который вы пишете вместе с вашим же мозгом. А у хорошего романа всегда есть право на неожиданные повороты, переписанные главы и — главное — счастливый финал, в который вы сами решаете поверить.
Источники, на которые мы опирались:
- Gazzaniga, M. S. (2011). Who's in Charge?: Free Will and the Science of the Brain. HarperCollins.
- Gazzaniga, M. S. (2005). Forty-five years of split-brain research and the concept of the interpreter. In The Cognitive Neurosciences III (ed. Gazzaniga, M. S.), 1115–1128. MIT Press.
- Gazzaniga, M. S. (1998). The Mind's Past. University of California Press.
- Libet, B. (1985). Unconscious cerebral initiative and the role of conscious will in voluntary action. Behavioral and Brain Sciences, 8(4), 529–539.
- Niebauer, C. (2010). The No-Self, No-Free-Will, No-Problem Hypothesis. SSRN Working Paper.
- Dennett, D. C. (2003). Freedom Evolves. Viking Press.
- Zeki, S. (1999). Inner Vision: An Exploration of Art and the Brain. Oxford University Press.
P.S. Маленькая история про честный обмен, или Зачем нужна кнопка справа
Вы только что прочитали довольно длинный текст. Возможно, даже отвлеклись от дел на десять-пятнадцать минут. И теперь, если вы дошли до этих строк, значит, история про «маленького рассказчика» вас зацепила. И это самое ценное для меня как для автора.
Видите ли, в том, чтобы писать такие лонгриды, есть одна неочевидная сложность. Сведения, о которых мы говорили — про расщеплённый мозг, толкователя, обманчивость рационального «я», — они не рождаются из воздуха. Их нужно добывать: листать научные статьи, смотреть записи лекций Газзаниги, сверять даты опытов, пересказывать сложное простыми словами, потом переписывать, чтобы стало ещё понятнее. Это труд. Скучный подчас (когда сверяешь ссылки) и очень вдохновляющий (когда ловишь себя на мысли: «Вот это да, это же объясняет, почему я вчера так глупо поссорился!»).
И здесь возникает старый, как мир, вопрос: а зачем это делать? Для кого?
Конечно, я мог бы просто сидеть и копить эти знания в своей голове. Но какая в этом польза? Знание, которым не делятся, превращается в мёртвый груз. А делиться — значит тратить время, силы и, если честно, часть своей жизни. И в этом месте обычно появляется неловкость, потому что разговор заходит о деньгах. Но давайте без неловкости. Справа под статьёй (ну или чуть ниже, если вы читаете с телефона) есть кнопка «Поддержать». И она — не про подачку. Она про ровно то, о чём мы только что говорили в статье: про честную историю.
Когда вы нажимаете на эту кнопку, происходит простой, но удивительный обмен. Вы говорите: «Мне не безразлично то, что ты делаешь. Я хочу, чтобы этот канал жил и дальше». А я, получив ваш знак, испытываю не просто благодарность — я получаю горючее. Мне становится интересно лезть в эти научные дебри снова и снова, выуживать оттуда ещё более удивительные истории и пересказывать их вам. Чем больше поддержки — тем больше времени я могу посвятить поиску настоящих жемчужин, а не отвлекаться на что-то постороннее.
По сути, это и есть тот самый честный обмен пользой, на котором, если подумать, держится вообще любое человеческое сообщество. Вы даёте мне возможность не бросать это дело. А я даю вам пищу для ума, поводы удивиться собственному мозгу и, надеюсь, пару хороших тем для разговора за ужином.
Никакой обязанности, никакого «обязательно задонатить, иначе я обижусь». Но если после прочтения у вас осталось тёплое чувство, если вы узнали что-то, что изменило ваш взгляд на себя — положите, пожалуйста, в эту воображаемую шляпу несколько монет. И тогда мой внутренний толкователь получит самый лучший рассказ из всех возможных: «Это стоит того. Продолжай».
Следуйте своему счастью
Внук Эзопа