В молодости мы нравились друг другу.
Пожалуй, я его любила сильнее, чем он меня. Но и с его стороны интерес был — не выдумка, не накрутка. У нас похожие характеры и взгляды на жизнь, поэтому нам всегда было о чём говорить. Мы вращались в одной компании, дышали одним воздухом, дружили общими друзьями.
Друзья, подписывайтесь на мой ютуб канал Marina Life Vlog, где каждый выходят видео с историями из жизни, кому более удобен и интересен именно видео формат.
Но ничего у нас почему-то не сложилось.
Не знаю, кто тут виноват. Может, никто. Может, просто время тогда было не наше.
Он был парень видный — высокий, с уверенным взглядом, из тех, на кого женщины оборачиваются. Женился он на моей приятельнице. Тоже из нашей общей компании. Она в молодости была очень красива — просто модельная внешность. Высокая, стройная, с точеными чертами. Я всегда чувствовала себя рядом с ней неуютно. У меня лицо некрасивое — сама знаю, привыкла. Зато фигура и сейчас, как у молоденькой девушки. Но лицо… лицо не исправишь.
Они уехали жить за границу. Родили дочку. Брак продержался много лет — дольше, чем я ожидала, если честно. А потом развелись.
Я тем временем тоже не скучала. Вышла замуж, родила сына, развелась. Потом были кратковременные романы, которые ничего не значили. Мужчины ко мне тянутся — фигура моя это позволяет, да и в общении я лёгкая. Но чтобы всерьёз… как-то не сложилось.
С ним — назовём его Андрей — мы начали переписываться, когда стали популярны соцсети. Сначала просто «привет, как дела». Потом чаще. Потом каждый день.
Он сказал мне однажды: «Только твоя поддержка помогла мне пережить развод».
У него были проблемы со здоровьем, которые отразились на потенции. Жену он перестал устраивать — и она завела другого. Андрей рассказал мне это не сразу. Сначала я узнала другую версию — от неё самой.
Да, я переписывалась с ними обоими.
Мы ведь с его женой — назовём её Вероника — тоже были приятельницами. Не близкими, но из одной компании. И когда у них начались проблемы, она писала мне. Плакалась, что муж её разлюбил, бросил. Что критиковал её как хозяйку. Что пилил за лишний вес — она действительно растолстела после родов, сильно растолстела. Что после того, как дочка выросла и вышла замуж, Андрей якобы стал срываться на ней постоянно.
О другом мужчине она, конечно, умолчала.
Я её поддерживала. Утешала. Говорила: «Всё наладится, ты справишься».
А ему в это время писала совсем другое. «Ты молодец, что не держишься за брак, если любви нет». «Ты достоин счастья».
Я не говорила ему, что переписываюсь с ней. И ей, разумеется, не говорила, что знаю правду про другого.
Он мне ближе. Он всегда был ближе.
И вот после развода он стал писать мне несколько раз в день. С утра «доброе утро», вечером «спокойной ночи», а днём — длинные сообщения про работу, про планы, про тоску. Мне было приятно. Я думала: может, сейчас, спустя столько лет, наконец…
Он захотел приехать. В наш город. Ко мне.
Я была на седьмом небе. Согласилась сразу. Перестирала всё бельё, прибрала, купила продукты, которые он любил в молодости.
Он приехал.
И в первый же вечер оказалось, что он планирует встретиться не только со мной. А со всеми нашими друзьями молодости. А среди них много женщин. Многие уже вдовы или развелись. И со всеми я поддерживаю отношения — переписываюсь, созваниваюсь. Но я почему-то думала, что этот его приезд будет только наш.
У нас был кекс. Хороший. Несмотря на его проблемы со здоровьем — он справился, и я даже удивилась, потому что ожидала худшего. А после он лежал рядом, смотрел в потолок и сказал:
— Поехали со мной. Жить за границу. Твой сын уже взрослый, тебя тут ничего не держит.
Сердце у меня замерло.
А потом он добавил:
— Только… Лен, ты не обижайся. Я бы хотел, чтобы ты сделала пластическую операцию. Немного подправить лицо. Ты же сама знаешь, оно у тебя… не очень. А так — фигура у тебя шикарная, вот это да. Я бы помог с операцией, не вопрос.
Я промолчала.
Что я могла сказать? «Спасибо, что указал на мои недостатки»? Или «какой же ты добрый, что готов оплатить моё новое лицо»?
Я обиделась. Но вида не подала.
Сказала: «Я подумаю».
Он кивнул и добавил, будто между прочим: «И сразу говорю: жениться я не планирую. Просто жить вместе. Мне так комфортнее».
Тогда я не придала этому значения. Решила: со временем передумает. Ведь если человек любит…
На следующий день он начал ходить по гостям.
Встречался с друзьями. Сидел в кафе. Ходил к одной нашей общей приятельнице — и засиделся у неё до ночи. Даже остался ночевать — поздно было возвращаться через весь город. Я, конечно, поверила. А что мне оставалось?
Потом мне начали писать другие женщины из нашей компании.
Оказывается, он и с ними переписывался. Иногда — годами. И ехал он не только ко мне, а чтобы повидаться со всеми. Но я успокаивала себя: остановился он у меня. И кекс был только со мной. Значит, я всё-таки первая.
Одна из приятельниц, та самая, у которой он ночевал, сказала мне напрямую:
— Лен, ты знаешь, что он ещё двоим предлагал переехать к нему? Но они отказались. Не хотят или не могут.
— Двоим?
— Ну да. Мне, например. И Ирке.
— А почему ты отказалась?
— Потому что он не предлагает ничего, кроме сожительства. И потому что я не овца. Он просто ищет, кто бы за ним ухаживал. У него здоровье уже не то. А красивые слова — это просто слова.
Я не хотела ей верить.
Он уехал через неделю. На прощание сказал: «Моё предложение в силе. Ты подумай. И насчёт операции — не тяни. Чем раньше, тем лучше».
Я кивнула. Пообещала подумать.
А потом мне написала Вероника. Его бывшая жена.
Она не знала, что он приезжал в наш город. Узнала от одной из общих приятельниц, с которой он тут виделся. Эта приятельница рассказала ей по секрету: Андрей много говорил о ней. О Веронике. Просил организовать группу поддержки. Чтобы подруги помогли ей советами, как похудеть, привести себя в порядок, наладить жизнь.
«Он сказал, — передала приятельница, — что она ему всё-таки родной человек. Что он не может смотреть, как она себя запустила. Хочет помочь ей, даже если они больше не вместе».
Вероника мне это написала со слезами. Нет, не из ревности — из благодарности. Сказала: «Оказывается, он всё ещё за меня переживает. Какой же он хороший».
А я сидела с телефоном в руке и молчала.
Потому что Андрей никогда — слышите, никогда — не говорил обо мне так. Никогда не просил организовать мне группу поддержки. Никогда не переживал, как я живу без него. Никогда не замечал, что я, может быть, тоже нуждаюсь в заботе.
Он сказал мне: «Сделай лицо». И предложил жить вместе без штампа.
А о ней — о той, что изменила ему, растолстела, которую он критиковал при каждом удобном случае, — он говорит: «Она мне родной человек».
И теперь я думаю.
Может быть, я всю жизнь любила не того человека.
Может быть, мне просто нравилось нравиться ему. Нравилось быть для него «жилеткой», «поддержкой», «удобной женщиной, которая никуда не денется». А когда он приехал — проверил: а удобна ли я до сих пор?
Удобна.
Я до сих пор жду его сообщения. Я всё ещё думаю: а может, переехать? А может, сделать операцию? А может, он просто не умеет любить иначе?
Но потом я вспоминаю, как он говорил о Веронике. И как — обо мне.
И что-то во мне переворачивается.
Я ещё не решила. Но, кажется, начинаю понимать.
История 2
Мне двадцать девять. Шесть лет назад я вышла замуж.
Мы познакомились на работе. Он был водителем — простой парень, без романтики в глазах, но надёжный на первый взгляд. Встречались. Дружили. Никаких страстей, никаких качелей. Нам просто хотелось жить отдельно от родителей — своя территория, свой ритм. А снимать квартиру в одиночку дорого, а вдвоём — вполне. И мы съехались.
Через три месяца расписались. Я забеременела почти сразу. Мы оба уволились с той работы — у меня была лёгкая, но с графиком, который не сочетался с растущим животом. А он просто ушёл. Сказал, что найдёт что-то лучше.
Прошёл месяц. Второй. Третий.
Я беременная, без копейки. Все наши запасы — даже мелочь из копилки — закончились. Мы переехали к моим родителям. Кормились за их счёт. Мама молча ставила тарелку, папа отводил глаза. Мне было стыдно до слёз, но деваться было некуда. Только через три месяца родственник мужа устроил его к себе на работу. Хоть что-то.
Тогда я впервые почувствовала тревогу. Но списала на гормоны.
Ссоры начались не из-за денег — странно, да. Из-за взглядов на жизнь. То, что для меня было абсолютно неприемлемо, для него оказывалось в порядке вещей. Например, он мог зайти в гости к подруге. Один. Просто так, по пути. Или посмотреть сайт с женщинами — «из любопытства». Я возмущалась, он пожимал плечами. Говорил: «Ну и что такого?»
Я себя уговаривала: из-за этого же не разводятся. Не из-за подруги и не из-за глупых сайтов. Правильно? Правильно.
Но ссоры были. Частые. Утомительные. Я уставала доказывать очевидное.
Через три года он уволился. Сказал, зарплата маленькая, не устраивает. Я как раз вышла на работу после декрета — дочка пошла в сад. Он начал работать на частном СТО, но и там зарплата оказалась копеечной. Он ушёл. И снова — с июля по октябрь — не работал.
Я тащила одна. Молча. Потому что он сидел дома, возил дочку в садик, но денег не приносил.
Потом один водитель с другой фирмы, с которой мы сотрудничали, предложил устроить мужа. На этот раз на нормальную работу. Я обрадовалась: наконец-то. Стало налаживаться. Он стал зарабатывать, я выдохнула.
Но на той работе он подружился с девушкой. Подвозил её домой после смены. Я старалась не придавать значения. Пока однажды не приехала к нему на работу. Эта девушка шла в нашу сторону, увидела меня — и развернулась. И ушла.
Даже не поздоровалась. Не сказала «привет». Просто исчезла, будто меня — жену, мать его ребёнка — не существовало.
У меня внутри всё оборвалось. Я спросила у мужа: «Почему она так сделала?» Он ответил: «Не знаю. Тебе показалось».
Но мне не показалось.
Мы расстались на пару недель. Я не вытерпела. Позвонила сама. Пришла. Попросила вернуться. Потому что любила. Потому что боялась остаться одна. Потому что дочка плакала и спрашивала: «А где папа?» Я смолчала и проглотила обиду.
Мы помирились.
В сентябре прошлого года он снова устроился на работу. До этого опять долго сидел дома. Но я уже почти привыкла: такой ритм — работает, потом не работает, потом работает.
А в начале этого года я забеременела. И меня сократили на третьем месяце.
Беременность тяжёлая. Токсикоз. Походы в консультацию. Ещё и дочку лечила — она часто болеет в саду. Я пыталась найти новую работу, но брать беременную никто не хотел. А дома — он. Снова без работы.
Его уволили в конце августа. Рожать мне в октябре.
Просыпаюсь ночью, считаю копейки. Понимаю: жить катастрофически не на что.
И при этом — самое страшное — я поняла, что любви к нему больше нет. Она выветрилась. Не сразу. По капле. Когда он грубил при людях. Когда кричал на меня на глазах у дочки. Когда я пыталась говорить спокойно, а он срывался на истерику, обижался, потом этими обидами манипулировал: «Ты меня не понимаешь, ты меня не ценишь».
А что понимать? Что я одна тащу дом, ребёнка, беременность — и ещё его?
Я хочу развестись.
Наверное, мы просто рано поженились. Не потому, что не любили совсем. А потому, что не умели выбирать. Выбирали не человека, а возможность съехать от родителей. Выбирали не партнёра, а того, кто окажется рядом в самый удобный момент.
И моя вина здесь стопроцентная. Я закрывала глаза. Я терпела. Я думала: «А вдруг наладится? Вдруг он повзрослеет?» А он не взрослел. Ему и так было удобно.
Сейчас он ушёл. И — странное дело — у меня облегчение.
Финансово тяжело. Очень. Скоро рожать. Подгузники, пелёнки, молокоотсос — всё это стоит денег, которых нет. Но без него легче. Не надо делить детское пособие на двоих. Не надо думать, хватит ли супа до зарплаты, если ему положить побольше, а мне поменьше. Не надо терпеть его крики и делать вид, что у нас нормальная семья.
Наверное, я для него не пара. Никогда не была.
И он для меня — тоже.
Я злюсь на себя за то, что так долго не решалась. За то, что позволила себе поверить в «а вдруг». За то, что дочка росла в доме, где мама плачет по ночам в ванной, а папа кричит «заткнись» за ужином.
Теперь всё иначе.
Я даже не хочу делить имущество. Забирай, что хочешь. Я возьму детей, документы и память о том, что когда-то я любила человека, которого на самом деле не существовало.
Будет трудно. Но я справлюсь. Я всегда справлялась. Просто теперь — сама. Без иллюзий.