Свекровь явилась без звонка. Как впрочем, всегда. У неё свой ключ, Андрей дал ещё до свадьбы, и тогда мне казалось, что спорить из-за такой мелочи глупо.
Я мыла посуду, когда услышала шаги в спальне. Я замерла с полотенцем в руке. В спальне? Что там делать?
– Тань, я тут твой жакет беленький возьму на пару дней, ладно? У Светки юбилей, а мне надеть нечего.
Светка это её сестра. Мой жакет купленный в прошлом месяце на премию, которую я ждала почти полгода. Я даже бирку срезала только неделю назад.
– Раиса Петровна, я его ещё сама толком не носила... Она уже стояла в коридоре, перекинув жакет через руку. Улыбалась так, будто я предлагаю ей чай, а не пытаюсь забрать своё.
– Да я аккуратно! Что ты как маленькая, в самом деле. Тебе же не жалко?
И ушла. Вечером я рассказала Андрею. Он жевал котлету, смотрел в телефон и кивал, той особой кивающей манерой, когда человек слышит звуки, но ни слова. Прям раздражает такое поведение.
– Андрюш, ну она же могла спросить заранее.
– Тань, ну мать же. Что ты прицепилась к тряпке.
Ага, подумала я с раздражением. Тряпка эта восемнадцать тысяч рублей мне обошлась. Половина моей премии.
Я замолчала. Это у меня такая привычка, глотать обиду, чтобы не казаться скандальной. Знаю что глупая привычка. Но бабушка учила: жена держит дом, а не разваливает его криками. Молчала, когда сестра Андрея забрала мой фен и вернула через два месяца со сломанной кнопкой. Молчала, когда его племянник сел за мой ноутбук без спроса и снёс папку с рабочими файлами восстанавливала потом три ночи. Молчу, молчу, молчу. Хоть и злюсь на себя внутри.
Жакет вернулся через неделю. С пятном от красного вина на воротнике. Раиса Петровна сунула его мне в руки, так между делом.
– Ой, там капелька попала, ты в химчистку отнеси, они выведут на раз-два.
– А деньги за химчистку?
Она посмотрела на меня так, будто я попросила у неё почку.
– Танечка, ну ты чего? Из-за трёхсот рублей будешь со свекровью считаться?
Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова и тут из меня полилось.
– Это не триста рублей. Химчистка такого жакета тысячи две. И вообще дело не в деньгах.
– А в чём же?
Вот тут я застряла, знаете прям ступор от неожиданного вопроса. В чём дело-то? В том, что меня не спрашивают? В том, что мой дом проходной двор? В том, что муж считает мать важнее жены, а я сама приучила всех к мысли, что со мной можно так?
Андрей вышел из комнаты. Услышав последнюю фразу матери.
– Мам, ты что, опять её вещь брала? Я же говорил спрашивай сначала.
– Сыночек, да я спросила! Танюша сама разрешила!
Я посмотрела на неё. Она посмотрела на меня. Спокойно, почти ласково. Без тени смущения. Вот лицемерка, подумала я.
– Андрей, я не разрешала. Она поставила меня перед фактом.
– Ну вот, началось! – свекровь всплеснула руками. – Я же говорила, она меня не любит. Каждое моё слово против выворачивает.
Андрей стоял между нами. Смотрел то на одну, то на другую. Я смотрела на мужа и ждала, ну скажи что-нибудь. Скажи матери, что так нельзя, заступись за свою жену. Покажи мне, что ты со мной. Но, ответ разочаровал.
– Тань, ну может, ты правда забыла? Бывает же.
Дверь за свекровью закрылась минут через двадцать. Жакет с пятном лежал на стуле. Андрей сел рядом со мной на диван, обнял за плечи.
– Ну не сердись. Она же не со зла. Старая школа, у них так принято, всё общее.
– А у нас с ней тоже общее? Если я завтра возьму её золотые серёжки на корпоратив, она поймёт?
Он усмехнулся. Подумал, что я шуточки шучу.. Я осознала, у меня накипело.
Подруга, которой я всё это рассказала за кофе, помолчала и спросила
– Слушай, а ты сама-то когда последний раз говорила «нет»? Прямо вот словом этим, без оправданий?
Я не ответила, потому что не помнила. Соглашаться легче, а если скажешь нет они затеют скандал. А готова ли я портить со всеми отношения?
Может, свекровь и правда не виновата берёт там, где дают. Может, Андрей прав мать есть мать, что с неё взять. Жакет до сих пор висит в шкафу, с пятном. Я не отнесла его в химчистку, почему-то рука не поднимается.
А вы тоже молчите?