Я совершил ужасную ошибку, которая привела к непоправимым последствиям. Но обо всём по порядку. Вы же знаете, что я жирный. Мне 39 лет, вешу 120кг. И я решил заняться спортом. Нет, правда. Надоело, что пузо свисает до колен. Решил: хватит быть овощем. Пора стать огурцом. Хотя бы кабачком. Упругим. Маринованным.
Денег на нормальный зал нет, потому что я нищий и горжусь этим. Да и стыдно идти в зал. Поэтому полез в интернет искать бесплатные пробные уроки с фитнес-инструктором на дому. Думал, придёт худенькая студентка, которая покажет мне три упражнения, скажет «какой же ты слабенький, бедненький» и уйдёт, получив на чай печенькой. Не придёт. Приехала Изольда.
Вход богатырши
Звонок в дверь такой, что с полки упала кружка. За ней упала вторая. Потом третья. Потом упала сама полка. Я открываю. На пороге стоит ОНА. Ростом под 180, плечи как у КАМАЗа, бицепсы как моя нога. Лет под сорок, но в форме, что любая двадцатилетняя фитоняшка обзавидуется и пойдёт плакать в угол. И угол заплачет вместе с ней. Одета в лосины, которые скрипят при каждом движении, как новые кроссовки на баскетболисте. На груди бейджик: «Изольда, мастер спорта по жиму лёжа». И ниже мелким шрифтом: «И по жиму надежд».
Я сглотнул. Она осмотрела меня с ног до головы. Взгляд такой, будто она выбирает, с какого места начать разделку туши. Сначала она посмотрела на мой живот. Живот отодвинулся на три сантиметра назад от страха. Потом она перевела взгляд на мои плечи. Плечи съёжились и попытались втянуться в позвоночник. Позвоночник сказал: «Нет, ребята, вы сами это начали, я тут ни при чём». Потом перевела взгляд на коридор. На шкаф, который я поклялся разобрать ещё в 2019 году. На пол, который я не мыл после переезда. На стены с обоями, которые отклеиваются быстрее, чем я отказываюсь от обязательств.
«О, квартирка ничего, — сказала она голосом, от которого бетон трескается, а соседи начинают молиться. — Твоя?»
«Моя», — пискнул я голосом комара под мухой.
«Москвич, значит, — она одобрительно кивнула, и я услышал, как хрустнули позвонки на шее. — Один живёшь?»
«С котом», — уточнил я, хотя Гоша в этот момент уже сидел в шкафу и задвигал дверцу лапкой изнутри. Мудрый кот. Он всё понял раньше меня.
Начало занятий
Она велела лечь на пол. Я лёг. Пол холодный, грязный, и от него пахнет моими несбывшимися надеждами, засохшим кетчупом и тем, что я назвал бы «аромат безысходности с нотками плесени. Она встала надо мной, как Останкинская башня в лосинах. Начала говорить про правильное дыхание, про технику, про то, как важно не надорвать пупок. Пупок у меня, кстати, уже давно живёт своей жизнью — иногда он выглядывает из-под футболки и здоровается с соседями.
Я слушал, стараясь не смотреть вверх. Потому что если смотреть вверх, можно увидеть нечто. А я воспитанный мужчина. Почти. Иногда. Когда сплю.
«Давай отжимания», — скомандовала она.
Я попробовал. Отжался ноль раз. Пупок чуть не надорвал, но это не считается. Грудью прижался к ламинату и не смог подняться, как черепаха, которую перевернули на спину и забыли.
«Слабак», — констатировала Изольда. Я не спорил. Потому что слабак — это ещё комплимент. Она могла сказать «амёба», «инфузория-туфелька» или «биологическая ошибка». Но сказала «слабак». Я даже немного расцвёл.
Потом велела делать планку. Я продержался семь секунд. На восьмой у меня затряслось всё, что не должно трястись, включая мебель. На девятой я рухнул лицом в пол и оставил там отпечаток, который теперь навсегда въелся в ламинат.
«Ну ты и овощ», — вздохнула она. Я гордо уточнил, что корнеплод. Она не оценила.
А потом её взгляд изменился. Стал масляным. Голодным. Она посмотрела на меня не как тренер на клиента. Она посмотрела на меня как кошка на мышку, которая только что сказала «я дурак, съешь меня». И мышка уже не убежит.
Поворот не туда
«Знаешь, — сказала она, садясь на пол рядом со скрипом, от которого в соседнем доме сработала сигнализация. — Для такого… запущенного случая нужны особые упражнения. Экстремальные. Кардио на выносливость».
Я спросил, что именно. Она сказала: «Сейчас узнаешь». Я не понял. А зря. Зря, зря, зря.
Она резко взяла меня за руку. Думаете, нежно? Нет. Как клешня краба, который решил, что сегодня будет ужин. Рванула на себя, перевернула на спину и одним движением заломила мои руки за голову. Я даже пикнуть не успел. Мои позвонки издали звук, похожий на треск льда под трактором.
«Изольда, что вы делаете?!» — прохрипел я, чувствуя, как душа покидает тело через пятку.
«Новое упражнение, — сказала она, нависая сверху как тень Саурона. — Горизонтальный твист. Очень полезно для поясницы». Я потом заглянул в интернет. Такого упражнения не существует.
Она села на меня сверху. В прямом смысле. Оседлала, как танк — легковушку на парковке. Я почувствовал, что мои внутренние органы смешиваются в салат.
Одной рукой она продолжала держать мои руки. Второй начала расстёгивать мои штаны. Трусы у меня, как вы знаете, дырявые. Это стало проблемой. Не потому что стыдно. А потому что моя левая ягодица вылезла наружу и попыталась сбежать.
«Изольда! — заорал я так громко, что Гоша из шкафа начал писать завещание. — Это не входит в план тренировок!»
«Входит, — уверенно сказала она. — Укрепление сердечной мышцы. Прямо сейчас». Я решил уточнить: «Прямо сейчас моя сердечная мышца хочет умереть от инфаркта, чтобы не видеть этого кошмара». Она не отреагировала.
Паника
Я забился. Но куда мне, 120 килограмм отбивной из дешёвого супермаркета, против этой амазонки, которая жмёт штангу больше, чем я вешу вместе с котом и холодильником. Она даже не вспотела. Я же вспотел так, что на полу образовалась лужа, в которой потом можно было разводить уток.
Я понял, что сейчас случится непоправимое. Что меня, Дмитрия, одинокого неудачника, которого даже девушки не хотят, изнуасилюуеат фитнес-инструктор на моём же ламинате. И Гоша даже не поможет. Он уже был под ванной. Я слышал, как он шепчет: «Прощай, хозяин. Ты был хорошим поставщиком рыбы».
Я закричал. Не мужским голосом. А таким, каким кричат поросята, когда понимают, что их везут на колбасу. Высоким, пронзительным, с переходом на фальцет.
«Помогите! Спасите! Тренер насуилуюеат! Грабят! Пожар! Караул!»
Изольда засмеялась. Прямо в лицо. Её смех напоминал рык медведя, у которого отобрали мёд. «Кричи, кричи. Тут стены толстые. Никто не услышит». Она была почти права. Соседи уже привыкли, что я иногда ору по ночам, жалуясь на жизнь.
Вход рыженькой
И тут дверь открылась. Не знаю, как. То ли я не запер, то ли у неё были ключи, которые я когда-то потерял в «Пятёрочке». Но в квартиру влетела ОНА. Рыженькая. Та самая толстушка, из магазина. С авоськами. В красных резиновых сапогах. И с таким лицом, будто она готова убивать тапком.
Глаза горят так, что Изольда на секунду остановилась.
«А ну, слезь с мужика!» — крикнула рыженькая голосом, от которого даже Изольда опешила. Это был не голос. Это был клич воина.
Изольда не слезла. Она даже усмехнулась. «Девочка, иди отсюда, тут взрослые люди спортом занимаются».
Тогда рыженькая размахнулась авоськой. В авоське оказался батон хлеба, полкило сосисок, банка томатной пасты и что-то ещё, напоминающее свёрток с гречкой. Удар пришёлся Изольде прямо в висок.
Батон разлетелся в крошку. Сосиски отскочили и покатились под шкаф, где их потом будет искать Гоша. Изольда охнула, пошатнулась, как маятник, но удержалась. Это был крепкий орешек. Слишком крепкий. Видно, грызла штангу на завтрак.
Тогда рыженькая достала из авоськи банку томатной пасты и замахнулась снова. В её глазах читалось: «Сейчас я из тебя сделаю кетчуп».
«Ты чё, сдурела?» — сказала Изольда, сползая с меня. — «Я просто занималась с ним спортом!»
«Спортом? — рыженькая прищурилась, и её рыжий хвост взметнулся как боевое знамя. — Я слышала крики на весь подъезд.
Изольда злобно посмотрела на меня, на неё, на разбросанные сосиски, на мою голую ягодицу, которая всё ещё торчала наружу. Поправила лосины, которые за время борьбы съехали до колен, и вышла. Дверь хлопнула так, что с соседней полки упала ещё одна кружка. Теперь у меня не осталось ни одной целой.
Последствия
Рыженькая помогла мне встать. Точнее, она подняла меня как пушинку и взяла на руки. У неё оказалась сила, скрытая под кофтой. Не меньше, чем у Изольды. Просто она добрая. Посмотрела на меня. Я был в трусах до колен, растрёпанный, красный, с отпечатками пальцев Изольды на запястьях в виде синих полос.
«Ты как, живой?» — спросила она.
«Кажется, да, — ответил я, пытаясь отдышаться.
Мы пошли на кухню. Она поставила чайник. Достала из второй авоськи печенье. Я удивился, откуда печенье, если первая авоська ушла на бой. Она сказала, что у неё всегда есть запас. Рыженькие — они такие.
И тут я заметил.
Когда я садился на табурет, я услышал стук. Тупой, тяжёлый стук, будто кто-то уронил гирю. Я посмотрел вниз. И обомлел.
«Маленький Дима» пропал. Его не было. Вместо него на свет явился «Большой Дима». Тяжёлый, могучий, с собственной гравитацией.
Я не знаю, как это объяснить. Может, от страха. Может, от того, что на мне посидела женщина-амбассадор чемпионата по тяжёлой атлетике, и мои сосуды пережались так, что всё давление пошло в одно место. Может, это был подарок судьбы за все мои страдания. Я достал из ящика линейку. Ту самую, которой я когда-то мерил свою никчёмность.
Двадцать семь сантиметров. Двадцать. Семь.
Я застыл. Рыженькая обернулась, чтобы спросить, сколько сахара класть в чай. Увидела. У неё округлились глаза. Печенье выпало из рук.
«Это... — сказала она тихо, с придыханием. — Это что?»
«Чудо природы, — прошептал я, чувствуя себя королём мира. — Эволюция. Награда за страдания».
Она смотрела на «БД» две секунды. Третью. Потом её взгляд изменился. В нём появился ужас. Настоящий, животный ужас.
«Ты... ты с этим живёшь?» — спросила она.
«Теперь да», — гордо ответил я. И в этот момент «БД» кивнул. Мне показалось.
Она быстро собрала свои авоськи. Хлеба уже не было, сосиски валялись под шкафом, но она схватила банку томатной пасты, остатки чеснока, два огурца и выскочила в коридор.
«Ты куда?» — крикнул я, пытаясь встать, но «БД» тянул меня вниз.
«Домой!» — донеслось уже с лестничной клетки. — «Мне такое не надо! Я за хлебом пришла, а не за... ЭТИМ! Хорошего вечера! И не звони мне больше!»
Дверь снова хлопнула. Гоша выглянул из-под ванны. Посмотрел на меня. Потом на «БД». Потом снова на меня. Потом перекрестился лапкой. И снова уполз обратно. Мудрый кот. Он понял, что его хозяин теперь представляет опасность для всего женского пола.
Ночь на балконе
Я остался один. Совсем один. Сижу на балконе. Холодно. Ноябрь. В труселях до колена. Из них вываливается это... нечто, которое теперь требует отдельного удостоверения личности. Тень от «БД» падает на соседний дом, закрывая собой окна первого и второго этажа. Москва-Сити сверкает как обычно, но я его не вижу. Потому что мой собственный силуэт закрывает полнеба.
Я смотрю на своё отражение в стекле. Вижу себя. Лысого, пузатого, беззубого, в дырявых трусах. И с этим... с этим чудом. И думаю.
Больше никакого спорта. Никакого.
Ни фитнеса. Ни пробных уроков. Ни Изольд. Ни рыженьких с авоськами.
Только пельмени. Только тишина. Только Гоша, который теперь боится на меня смотреть. И моё новое проклятие — «Большой Дима», которому нет места в этом мире. И в моих штанах тоже нет.
Я закурил. Сигарета дрожала в руке. «БД» дрожал вместе со мной. С балкона соседнего этажа выглянула бабушка Зина. Та самая, с кошкой.
«Сынок, ты чего там? Простынешь! Уже ночь!»
«Не волнуйтесь, баб Шура, — сказал я, выпуская дым.
Она посмотрела вниз. Её глаза расширились. Она перекрестилась, закрыла окно, задвинула шторы и, кажется, уехала к дочери в Краснодар. Навсегда.
А я стою. Курю. И жду, когда это безумие закончится. Но оно не заканчивается. Потому что «БД» не исчезает. Он остаётся. Как напоминание. Как знак. Как новый смысл жизни.
Вывод: Не занимайтесь спортом на дому. Особенно если тренера зовут Изольда. И не показывайте того, что вылезло после Изольды. А то вы останетесь с двадцатью семью сантиметрами одиночества.
А у вас случались странные тренеры? Или фитнес заканчивался чем-то неожиданным? Или у кого-то тоже есть «Большой Дима»? Делитесь. Мне теперь ночами не спать. Буду ваши истории читать и прикидывать, куда это чудо теперь деть.