Fox News | США
Си Цзиньпин предложил посредническую помощь в достижении мирного соглашения США и Ирана, заявил Дональд Трамп в интервью Fox News. Он также призвал Тегеран как можно скорее заключить сделку, пригрозив в противном случае усилить военный нажим.
Трамп назвал заявление главы КНР "важной политической декларацией" и добавил, что Си готов помочь завершить конфликт с Ираном.
Шон Хэннити: Продолжаем. У нас в студии — президент Трамп сразу после его исторической встречи с Си Цзиньпином. Поговорим о торговле: пошлины, кража интеллектуальной собственности — темы серьезные, учитывая, что вы привезли с собой в Китай несколько гигантов из мира бизнеса. Есть какие-то сдвиги?
Дональд Трамп: Сдвиги есть. Но я всегда возвращаюсь к одному эпизоду: у меня брала интервью одна глупая журналистка с CBS. Видели их "60 минут"? Глупая и совершенно посредственная. Возьмите первого встречного с улицы, и он будет лучше той женщины. Она спрашивала про Китай: они воруют то, воруют се. Я ответил: да, и мы у них тоже воруем. Они шпионят за нами, а мы — за ними, надо полагать. Кому-то этот ответ показался забавным, другие сказали, что не стоило так говорить, но я считаю, что стоило. Мы делаем свое дело, они — свое, так устроен мир. Тем не менее я предельно жестко говорил на эту тему с председателем Си и хочу, чтобы это прекратилось, однако подобная практика длится уже 50 лет. И все же перемены налицо.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
— Иными словами, улучшений в торговле сто́ит ждать?
— Поток фентанила в страну резко снизился по двум причинам. Граница стала надежнее, но дело еще и в том, что отправлять стали меньше. Мы обложили их налогами. Я ввел для них двадцатипроцентную пошлину, и, по сути, это был штраф за фентанил. До меня такого не делал никто. Вы, наверное, даже и не знали, что 20% — это именно из-за поставок фентанила. Речь об огромных деньгах. Я прямо сказал: эта пошлина обходится вам в 200 миллиардов долларов, на продаже фентанила вы зарабатываете куда меньше — какой-то жалкий процент. Фентанил используют в самых разных целях, но дурное его применение, пожалуй, перевешивает хорошее. Он применяется во многих сферах, в том числе при операциях и так далее, но в целом ситуация складывалась катастрофичная. Однако, как вы знаете, я ввел двадцатипроцентный сбор. Никто другой на такое не пошел бы. У нас с Китаем складываются хорошие отношения, и я думаю, мы оба будем в выигрыше. Эти люди действительно... Знаете, чего бы я хотел? Китай остается закрытой страной. А ведь она огромна. Открой они ее, наши компании ждал бы невероятный успех, да и самому Китаю это пошло бы на пользу.
"Аукнется всему миру": США уже не смогут выйти из Ирана. Расплата неизбежна
— Есть какие-то признаки того, что они откроются?
— Ну, частично — да. Будут открываться поэтапно. Мне достаточно просто увидеть, что процесс пошел. Но они охраняют страну, Си ею дорожит. Он хочет, чтобы Китай занял подобающее ему место.
— Чего он хочет от Соединенных Штатов?
— Многого. Мы говорили о многом. Тем слишком много, чтобы перечислять. Встреча у нас состоялась очень хорошая, но и мы хотим кое-чего от них. На что он сегодня согласился, так это заказать 200 самолетов. Это серьезно. У Boeing.
— У Boeing.
— Двести штук, больших. Это огромное количество рабочих мест. Просто огромное. Boeing хотел заказ на 150, а получил на 200. Си сделал заявление, но я считаю, что речь об обязательстве. Это замечательно, много рабочих мест. Boeing работает хорошо, наверстывает и нагоняет. Запросов от китайцев было много, как и наших в ответ. Мы запросили очень многое. У нас есть компания Visa, которой не разрешают вести бизнес в Китае, хотя она там присутствует. Другим компаниям торговать разрешено. Так вот, я спросил: как насчет того, чтобы допустить на рынок Visa? Глава компании присутствовал, кстати, на переговорах. Visa — серьезный игрок. Я спросил: почему бы не дать ей возможность работать в Китае? По какой-то причине ее внесли в черный список. Теперь, возможно, запрет снимут. Так что тем у нас было много — мы провели вместе несколько часов, долгое время.
— Как считаете, удалось добиться прогресса? Было ли у вас ощущение, что этот обмен уступками — вы же не собирались подписывать большое соглашение после нескольких часов встречи, — закладывает фундамент для серьезного успеха?
— Этот раз лучше, чем прошлый, когда мы подписали что-то около 36 соглашений. На этот раз все гораздо масштабнее. Я говорил о соевых бобах, Китай закупит их у наших фермеров. Они будут покупать много нашей сельхозпродукции, что замечательно. Аппетит у них, как говорится, безграничный. Они могут покупать сколько угодно — необходимо кормить огромное население. А у нас — лучший продукт, мы лучшие. У нас лучшее почти все, и они будут это закупать. <…>
Трампу и Си предстоит объединиться в борьбе против общего опасного врага
— Вопрос, который вам задавали и о котором вы сами говорили, — это поддержка Китаем Ирана. Насколько значимым был этот вопрос в сегодняшней дискуссии?
— Мы это обсуждали. Но вот вы говорите "поддержка", а они же не воюют с нами, верно?
— Нет.
— Си сказал, что не будет поставлять военное оборудование, и это серьезное заявление. Именно так он и сказал сегодня, причем решительно. Вместе с тем они покупают там значительные объемы нефти и намерены продолжать это делать. Он хотел бы, чтобы Ормузский пролив открыли. Я ответил, что мы его не закрывали. Закрытие осуществил Иран, а затем мы его остановили. Забавно. Он пошутил: они блокируют пролив, а вы блокируете их. Однако китайцы хотели бы видеть пролив открытым. Си не нравится, что иранцы взимают плату за проход. Я не уверен, взимают ли они ее на самом деле и кто, собственно, эти деньги выплачивает. И куда они идут? Страна полностью разрушена, а они взимают плату за проход. Куда направляются средства?
— Считаете ли вы, что у председателя Си есть возможность влиять на иранцев, учитывая, что его страна — один из основных покупателей иранской нефти?
— Он не приходит с пушками и винтовками, не является с оружием и не стреляет. Кто-то сказал, что он ведет себя очень достойно. Китайцы получают значительную часть нефти — около 40% — именно из этого региона. И вот что произошло: думаю, мы сможем заключить сделку. Они согласились покупать нефть у Соединенных Штатов. Они пошлют свои суда в Техас, в Луизиану и на Аляску. И это, насколько я понял, еще один пункт, по которому была достигнута договоренность. Это знаменательное событие.
— Что насчет СПГ?
— Это займет ненамного больше времени.
— То есть газ тоже?
— Да, все, что связано с энергетикой. Энергоносители — вот в чем они действительно остро нуждаются. У КНР хороший к ним аппетит, а у нас их безграничное количество. При мне США стали производить вдвое больше нефти и газа, чем Саудовская Аравия и Россию вместе взятые. Только вдумайтесь, это поразительно. Не забывайте наш лозунг: "Бури, детка, бури!"
— Если задуматься, то Ормузский пролив нужен им гораздо больше, чем нам. Нам он вообще не нужен. Совсем.
— Так что можно утверждать... Зачем мы вообще туда лезем? Мы делаем это, чтобы помочь Израилю, Саудовской Аравии, Катару, Объединенным Арабским Эмиратам, Кувейту и другим странам. Бахрейну.
Война в Иране раскрыла пять причин, почему НАТО не готова воевать с Россией
— Также это помогает Китаю.
— Я сегодня сказал председателю: мы оказываем вам помощь, и помощь эта выражается еще в одном обстоятельстве: мне кажется, что Китай тоже не желает появления у Ирана ядерного оружия. Я сказал: не впадайте в безрассудство. Вам не нужно, чтобы у них появилась ядерная бомба.
— И что он ответил?
— Он не склонен бурно реагировать. Он довольно сдержанный человек. Он не станет восклицать: "Надо же, какая верная мысль!.."
— Думаете, он согласился?
— Да, думаю, да. Такое у меня сложилось впечатление. Я не думаю, что он хочет, чтобы у Ирана было оружие. Нет, он хотел бы, чтобы война прекратилась. И в данной ситуации он проявил себя с лучшей стороны и не допускал никаких враждебных выпадов.
— Они получают от Ирана нефть со скидкой. Если вы расширяете торговлю и ищете выгоды для наших фермеров, производства и всех топ-менеджеров и руководителей, которых вы привезли на встречу и которых в Китае не ждали, — полагаю, существует возможность заключить сделку в энергетической сфере. Для нашей страны это было бы замечательно.
— Я сказал, что очень хотел бы, чтобы они покупали нефть в Соединенных Штатах: в Техасе, Луизиане, на Аляске. У нас ее много. Си ответил, что идея ему нравится и он хотел бы ее обсудить. Думаю, так и будет. Да, это большое событие, очень большое.
— Новость будет оглушительная.
— Это уже реальность. Китайские корабли — в пути за американской нефтью.
— Так и есть.
— Мы действуем. Я не люблю это обсуждать — лживые СМИ тут же обвиняют меня в сокрытии того, кто и сколько платит. При мне цена бензина в Айове упала до доллара восьмидесяти пяти центов. Сейчас — четыре доллара, но это ненадолго. Как только война закончится, цена упадет ниже прежнего и очень быстро. Я задаю людям один вопрос: должен ли безумный Иран получить ядерное оружие? Все отвечают: нет. Я говорю: значит, вы считаете, что я поступаю правильно. У меня нет выбора. Мы побили все рекорды фондового рынка. Я ждал падения, но его не случилось. Рынок выше, чем до того, как мы начали работу. Разве это не поразительно?
— Поразительно. Я знаю, что люди из вашего окружения говорили вам, что цены на нефть вырастут. Я говорил с вами и просил разрешения поднять эту тему. Я сказал: "Господин президент, если бы вы захотели уничтожить экономику Ирана, то, вероятно, могли бы сделать это меньше чем за час". А вы ответили мне: "Нет, скорее всего, минут за пять".
— Да, много времени не потребовалось бы.
— Именно это вы мне тогда сказали. И затем я спросил...
— Мы ударили по острову Харк и смели все, кроме нефти. Это мы оставили — я приказал держаться в 50 ярдах от нефтяных объектов. Я спросил [председателя Объединенного комитета начальников штабов США] генерала Рейзина Кейна: "Сколько времени это займет?" Он ответил: "4–5 минут". Я переспросил, уверенный, что он скажет: день, два, неделю. Но он повторил: "Нет, всего 4–5 минут". Они стерли с лица земли весь остров, оставив лишь загрузочную трубу терминала — на всякий случай. Оттуда, как вы понимаете, и идет нефть.
Путин поддержал Иран, какие три карты он может разыграть на Ближнем Востоке?
— Знаете, это (уничтожение экспортных возможностей Ирана, — прим. ИноСМИ) прекратило бы конфликт. Поставило бы точку в войне.
— Это так, но тогда пришлось бы потерять огромные объемы нефти. Я не уверен. Поймите: прямо сейчас с острова Харк не добывается ни барреля нефти — ничего, совсем.
— Скважины запечатают.
— Покупатели находят другие источники нефти, например в Техасе. Поэтому я воздержусь от заявлений, что мы на этом сказочно богатеем. Улавливаете мою мысль? Сто́ит мне так сказать, и они тут же заявят: "Он забыл о простых людях, которые платят 4 доллара за галлон (3,785 литра, — прим. ИноСМИ) бензина".
— Вы сказали, что это разорит их экономику на десятилетие, а там живет 90 миллионов людей, которых угнетали 47 лет, и вы не хотите поступать так без крайней нужды.
— Если меня не вынуждают, я не наношу удар. О, это был бы простейший удар из возможных. Он занял бы минуту. На остров Харк ушло 4 минуты. Единственное распоряжение: оставить 50 ярдов вокруг нефтяных мощностей. Все остальное было уничтожено, стерто с лица земли. Достаточно одного самолета и одной минуты. Вот и все. Нанося такой удар, вы делаете очень мощное заявление. А ведь есть еще мосты и электростанции, которые в некотором смысле представляют собой даже более уязвимую цель, потому что восстановить добычу нефти можно быстрее, чем построить новый мост или новую электростанцию. Но этим людям следует заключить сделку. Только сумасшедший откажется. Им стоит ее заключить. И председатель Си хочет, чтобы сделка состоялась, очень хочет. И он действительно предложил помощь, он сказал: "Если я могу быть чем-то полезен, то хотел бы помочь".
— Так и сказал?
— Именно так. Любая страна, закупающая такие объемы нефти, очевидно, поддерживает определенные отношения. Тем не менее он заявил: "Я буду счастлив оказать любую посильную помощь". Он заинтересован в том, чтобы Ормузский пролив оставался открытым. И добавил: "Если я могу быть чем-то полезен, то готов помочь".
— Сильнее всего усугубляет положение полная ликвидация высшего руководства Ирана, представленного тремя эшелонами власти.
— Оно уничтожено.
— Теперь руководство представляет собой раздробленную структуру.
— Да, но есть те, кого можно считать лидерами. И они, на мой взгляд, гораздо лучше и куда более склонны к разумным решениям. Если говорить о смене режима, то это и есть ее окончательная и бесповоротная форма. Я уже говорил: это самая настоящая смена режима, не так ли? Третий эшелон, с которым мы сейчас взаимодействуем, проявляет, как мне представляется, гораздо больше здравомыслия и во многих отношениях оказывается умнее, нежели первый и второй эшелоны, которых больше нет.
— Почему они колеблются — то идут вперед, то отступают назад?
— Они договариваются, а на следующий день происходит нечто невообразимое. Мы, к примеру, прождали одно письмо пять дней, хотя доставить его должны были в течение часа. Я потребовал ответа: где письмо? У них там полный хаос. Снова и снова — один лишь хаос, ничего кроме внутренней смуты. Поразительное явление: никто не хочет становиться президентом. Они как будто спрашивают: кто хочет быть президентом Ирана? Есть желающие, нет? (Президентом Ирана остается Масуд Пезешкиан, — прим. ИноСМИ.)
— Я знаю вас не первый год и отдаю себе отчет в том, что ваше терпение имеет пределы. Но оно у вас есть, и вы его сейчас демонстрируете.
— Нет, мое терпение на исходе. Дольше я ждать не стану, Ирану пора заключать сделку. Любой разумный человек на их месте уже давно бы это сделал. Но, возможно, они просто сумасшедшие.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>