17 мая исполняется 150 лет со дня рождения Константина Ивановича Горбатова (1876-1945) – одного из признанных в Европе художников русской эмиграции, чьё имя на родине было надолго предано забвению. Удивительно, но на Западе его светлые, проникновенные полотна об идеальной России пользовались невероятной любовью не только в кругах соотечественников, бережно хранивших любое воспоминание об утраченной Родине, но и среди европейской публики. Его выставки с успехом проходили в Мюнхене, Дрездене, Кёльне, Копенгагене, Риме, Гааге и Лондоне, а открытки с репродукциями работ мастера выходили большими тиражами и расходились по всему континенту.
Родился Константин Горбатов 5 мая (17 мая по новому стилю) 1876 года в городе Ставрополь Самарской губернии – сегодня это Тольятти. Здесь будущий художник впервые увидел бескрайние волжские просторы, навсегда определившие его творческую судьбу.
Первые уроки рисования он получит в Самарском реальном училище в классах живописи у художника Фёдора Бурова – выпускника Петербургской Академии, ученика Павла Чистякова и товарища таких мастеров, как Репин, Поленов, Антокольский и Верещагин. Вернувшись в Самару, Буров открыл школу для детей из бедных сословий, куда и поступил Константин. А ещё одним известным учеником той школы стал Кузьма Петров-Водкин. Позднее Петров-Водкин вспоминал: «До окончания нашего пребывания у Бурова мы ни разу не попытались подойти к натуре, благодаря чему не получали настоящей ценности знаний». А в 1895 году Буров умер и художественное образование в Самаре молодые люди были вынуждены прервать.
Но живопись была не единственной страстью Константина Горбатова – он очень серьёзно увлекался архитектурой. В 1896 году поступил в Рижский политехнический техникум, в 1903-м переехал в Петербург, учился в Центральном училище технического рисования барона Штиглица, а в 1904-м – в Высшее художественное училище при Императорской Академии художеств, опять же на архитектурном отделении.
Но уже через год, в 1905-м, он перевёлся на живописное, где занимался у В.Е. Дубовского и А.А. Киселёва. И окончил отделение блестяще – в 1911 году за картину «Приплыли» (местонахождение неизвестно) получил золотую медаль и право двухлетней пенсионерской поездки в Италию, а – чуть позже – золотую международную медаль на выставке в Мюнхене.
Именно Италия открыла для художника новую палитру. Находясь в Риме, он по приглашению близкого друга Исаака Бродского и самого Максима Горького впервые побывал на острове Капри в 1912 году. Вокруг писателя собрались молодые художники из России: Горелов, Бродский, Фалилеев, Вещилов… При этом сам Горький среди всех выделял своего земляка-волжанина Горбатова: «Он написал чудесные полотна. Мне они страшно нравятся». Писатель и живописец много времени проводили вместе, дважды в неделю обходя мастерские молодых авторов, и мэтру русской литературы очень импонировала живопись Горбатова. Остров поразил художника своим теплым климатом, безмятежной атмосферой и неспешным ритмом жизни – впечатления, которые позже не раз отзовутся в его полотнах.
Однако, несмотря на увлекательные путешествия по Европе, его неотвратимо тянуло домой, к родным местам. Вернувшись в 1913 году, Константин Горбатов занял видное место в художественной жизни Петербурга, участвуя в выставках Академии Художеств и Товарищества передвижников. Архитектурное образование не пропало даром: его душа всегда стремилась к выразительной, суровой, но одновременно и приветливой архитектуре провинциальных русских городов. Художник много ездил по стране – Псков, Новгород, Вологда, Великий Устюг, Ростов Великий, Нижний Новгород – всюду делая натурные зарисовки, которые позже воплотились в знаменитой серии пейзажей с видами Оки, Волги, других рек и озёр, пристаней и судов.
О его неутомимой энергии и «речном» сердце Игорь Грабарь писал: «Из петербургских художников вряд ли кто так хорошо знал жизнь северных городов, как Константин Иванович Горбатов. С детства он привык к стоящим на приколе стареньким рыбацким лодкам с залатанными парусами, к тяжело груженным баржам, к запаху илистой воды и свежей рыбы. Горбатов мог неделями пропадать на берегах рек, прислушиваясь и присматриваясь, и писать этюды, писать много и с наслаждением».
После Италии в работах живописца появляется особая приподнятость и мажорность колористической гаммы. Достичь обобщённого, возвышенного образа ему помог узнаваемый «мозаичный» мазок, родственный стилистике импрессионизма. В своих художественных пристрастиях он был близок к мастерам московской школы из «Союза русских художников» – Коровину, Архипову, Виноградову, Жуковскому, использовавшим принципы французских импрессионистов, а особое влияние на него оказал лиризм пейзажей Исаака Левитана. В работах Константина Ивановича существует и левитановская поэзия, и тот же обобщённый образ природы. А увлечение архитектурой сформировало его фирменный почерк: соединение речного пейзажа с видами провинциального русского города стало визитной карточкой мастера.
«Самый большой художник – это природа, она творит не уставая», – Константин Горбатов, «Записки об искусстве»
У художника так и не получилось принять революцию 1917 года, несмотря на то что он и пытался. И причины были не идеологическими, а эстетическими: будучи утончённым эстетом, он говорил: «Не хлеба и зрелищ нужно, а хлеба и красоты».
В 1922 году вместе с женой Ольгой Александровной художник навсегда покинул Россию, став невозвращенцем, оставив почти все работы в квартире брата и взяв с собой лишь маленькие этюды, которые помогали ему работать всю жизнь.
Первым пристанищем семьи Горбатовых стал остров Капри, где когда-то молодой художник был так счастлив.
Лишь в 1926 году супруги переехали в Берлин. Первые десятилетия в эмиграции сложились благополучно: они много путешествовали, посетили Англию, Венецию, Палестину, Сирию, Египет.
А в 1928 году Горбатов совершил поездку в Финляндию, где у его жены был родительский дом. Тогда же он посетил Илью Репина в Куоккале, творчеством которого Константин Иванович восхищался всю жизнь.
После выставки русской живописи в Кёльне в 1929 году Игорь Грабарь, который её и организовывал, писал о Горбатове:
«Академист, лет 55, работающий «русские пейзажи», – исключительно с церквами, пропастью церквей… Имеет успех у немецкой публики, всюду делал выставки, много (больше всех вместе) продал и продолжает продавать».
Успех был настолько велик, что супруги Горбатовы поселились в престижном районе Берлина – Грюневальде, на Дельбрюкштрассе. Интерьер их квартиры прекрасно дополнял образ художника-эстета, ценившего красоту во всех её проявлениях.
Но и в Европе он продолжал писать Россию. Трагические, в некотором смысле необычные пейзажи отражали мечты о той жизни, в которой церкви ещё не были взорваны, монастыри не затоплены, а дворянские усадьбы не превратились в государственные учреждения.
«Живопись прекрасна тогда, когда она передает жизнь не такой, как она есть, а такой, какой она могла бы быть», – говорил художник. Поздние работы, написанные по памяти, отличались большей обобщённостью и декоративностью, превращаясь из реальных мест в условный, собирательный романтический образ русского города на реке.
Всё изменилось после прихода к власти в Германии Гитлера. Интерес к творчеству «неарийского» русского художника резко снизился, а возобладавший в Германии стиль Третьего рейха сделал тему русской провинции полностью неуместной. Продажи прекратились, а с началом Второй мировой войны положение стало критическим. Имея советские паспорта, Горбатовы были вынуждены дважды в неделю отмечаться в полиции, их лишили права выезда из страны, а временные паспорта им регулярно продлевало шведское посольство. Из своей просторной квартиры им пришлось перебраться в очень скромную квартирку, расположенную в полуподвальном этаже.
Художник тяжело переживал происходящее: «Пишу письмо в трагическую минуту, когда смерть грозит каждому живущему в Берлине». Но, что удивительно, он продолжал создавать свои солнечные картины с изображением русских городов.
К концу войны супруги жили в страшной бедности, каждодневные душевные муки подорвали здоровье Константина Ивановича. Незадолго до смерти он выполнил небольшую гуашь «Взятие Берлина» (местонахождение неизвестно).
Художник пережил окончание войны всего на две недели и скончался в своей квартире в уже взятом советскими войсками Берлине 24 мая 1945 года. Его жена Ольга Александровна, урождённая Хёссли, не смогла пережить утрату: по воспоминаниям очевидцев, она «не находила себе места» и 17 июня покончила с собой, оставив записку: «У меня нет выхода».
По натуре Константин Горбатов всегда был странником, русским импрессионистом, который учился и жил в разных городах и странах, но везде оставался верен образу русской природы.
Детей у Горбатовых не было, и перед смертью художник оставил завещание, в котором выразил желание передать все свои произведения Академии художеств в благодарность за полученные знания: «После войны прошу все мои картины отправить в Академию Художеств в Ленинграде, пусть она поступит так, как найдет должным». Последняя воля мастера была исполнена, хотя и с большой задержкой. Квартира Горбатовых после их смерти досталась советскому капитану-танкисту, который передал оставшиеся картины и бумаги в комендатуру, где и нашли это завещание.
Лишь спустя 23 года, в 1968 году, немецкое правительство передало наследие художника в СССР. Советская власть приняла решение направить произведения и личный архив мастера в Московский областной краеведческий музей (ныне Государственный историко-художественный музей «Новый Иерусалим»), где они бережно хранятся до сих пор. Так наследие Горбатова обрело свой дом в стенах древнего монастыря, раскинувшегося под сенью белокаменного златоглавого собора, завершив долгий и трагичный, но полный света путь художника, который всю жизнь искал и воспевал ту самую идеальную Россию.
С любовью, ваша Света В.
Мои каналы в Телеграм и в МАХ, где я каждый день показываю картину в поэтическом сопровождении, начинаю новою неделю с юмором, по четвергам предлагаю художественную загадку, а в выходные предлагаю радоваться.
А все мои публикации в Дзен вы легко найдёте в статье «Живопись и поэзия. Путеводитель по каналу»