Когда занавес в Королевском Национальном театре открывается, зритель попадает в мир, который одновременно пугает и завораживает. С первых минут становится ясно: это не будет рядовой постановкой по мотивам знаменитого романа. Это глубокое, многослойное исследование человеческой природы. Спектакль «Франкенштейн» заставляет не просто смотреть, а чувствовать и думать, оставляя после себя не просто впечатления, а целый рой мыслей и эмоций, которые не отпускают еще долгие дни.
Атмосфера — это первый и, пожалуй, один из самых мощных персонажей этого спектакля. Сцена не просто оформлена, она живет и дышит. Над всем действием висит гигантская, мерцающая конструкция, собранная из тысячи лампочек. Звуковое сопровождение — шедевр. Тихий, навязчивый гул, треск электричества, биение сердца — звук становится голосом совести, страха и самого научного эксперимента. В сцене «рождения» он нарастает до оглушительного грохота, заставляя зрителей физически ощущать мощь и ужас происходящего. А в тихих, личных моментах он сменяется на почти невыносимую тишину, в которой слышно каждое дыхание актеров.
Сердце спектакля — противостояние и сосуществование Виктора Франкенштейна, которого играет Бенедикт Камбербэтч и его создания-Джонни Ли Миллер. Режиссерский ход, позволяющий актерам меняться ролями в разных составах, гениален в своей простоте. Джонни Ли Миллер совершает невозможное — он заставляет нас забыть, что перед нами человек в гриме. Его движение — это неуклюжая, болезненная попытка заставить свое тело, сшитое из кусков, подчиниться. Его речь в начале — это отдельные, вырывающиеся с хрипом звуки. Но по ходу действия, по мере того как его персонаж учится, его движения становятся более плавными, а речь — более осмысленной и горькой. Наиболее яркий пример — монолог, где Творение рассказывает Франкенштейну свою историю. Это не просто рассказ, это исповедь. Он рассказывает, как его приютил слепой старик, учил его языку, доброте и состраданию. Он помогал им по-соседски и в его глазах горел огонек надежды на то, что его примут. В этот момент зритель чувствует только одно — жалость и сочувствие к «чудовищу». Оно предстает невинной жертвой, ребенком, которого бросили одного в жестоком мире. И на фоне этого искреннего человечества Виктор Франкенштейн выглядит настоящим антигероем. Он красив, умен, одет с иголочки, но внутренне он пуст. Его амбиции заслонили от него саму суть жизни. Он не творец, он беглец, который отказывается нести ответственность за свое деяние. В его холодном, отстраненном взгляде, когда он впервые отворачивается от своего «сына», видна настоящая чудовищность.
Спектакль ловко и последовательно разбирает по кирпичикам наши привычные представления о добре и зле, красоте и уродстве. Самое удивительное, что Творение проходит классический человеческий путь: рождение, детство, отрочество и взросление. В отличие от него, Виктор так и не взрослеет. Он остается капризным, эгоистичным ребенком, который пытается сбежать от последствий своей «игры в Бога». Его трагедия не в том, что он создал монстра, а в том, что он сам не смог стать человеком.
Финальная сцена, где они вдвоем, связанные одной судьбой, уходят в бескрайнюю, заснеженную пустыню оставляет чувство глубокой, щемящей грусти. «Франкенштейн» — это тот редкий спектакль, который достигает идеального баланса между зрелищностью и глубиной. Он, невероятно красив визуально, в нем есть и потрясающие спецэффекты, и мощные актерские работы, которые держат в напряжении весь спектакль и при этом он ставит перед зрителем важные, вечные вопросы: о границах науки, о цене знаний, о природе одиночества и о том, что же на самом деле отличает человека от монстра. После этого спектакля вы выходите из зала не с криками ужаса, а с тихой мыслью в голове: а не становимся ли мы порой немного похожими на Виктора, отворачиваясь от тех, кто в нас нуждается, и не видим ли мы монстров там, где находятся просто одинокие, искалеченные сердца?
