В годы Великой Отечественной войны ужесточились наказания по действующим уголовным статьям и добавились новые. Некоторые дела того времени до сих пор содержат гриф «секретно».
В архивах сохранились подлинники дел военного времени, по которым можно рассмотреть масштаб уголовного судопроизводства 40-х годов. Бегло написанные чернилами, где-то на обрывках газет или обоев, они ныне представляют историческую ценность.
Не только колоски
Выражение «Кому война, кому мать родна» характеризует то, что происходило в городах и весях страны Советов. Пока большинство людей не смыкая глаз стояли у станков и трудились на полях, чтобы помочь фронту, другие воровали, спекулировали, уклонялись от работы.
Многие преступления, совершённые в Абдулинском районе в первые месяцы войны, едва ли можно оправдать житейскими трудностями. Чаще всего это попытка воспользоваться неизбежной для такого времени дезорганизацией в расчёте на то, что война всё спишет.
16-летний Павел М. работал телефонистом при Степановском отделении Абдулинского райотдела связи. В материалах дела читаем: «Пользуясь отсутствием завотделением Юдина, 26 июня 1941 года похитил из чемодана — путем разреза — ценный пакет, в котором находилось 4500 руб. Но 2 июля, боясь, что деньги у него будут обнаружены при помощи собаки-ищейки, подкинул их в отделение связи. Сумма была на месте, не оказалось только 13 руб. Обвиняемый виновным себя признал…»
Павла осудили к трём годам лишения свободы с «отбытием в общих местах заключения». С него также взыскано за выступление в качестве защиты в пользу адвоката Шишкина 50 рублей. Приговор был обжалован осуждённым, однако судебная коллегия Чкаловского областного суда «нашла, что приговор нарсуда является правильным» и «не усмотрела мотивов» к его изменению. 17-летие парень встретил в местах не столь отдалённых.
– В годы войны подростки всё чаще становились фигурантами уголовных дел. Особенно по делам о преступлениях в сельскохозяйственном производстве, где именно юноши стали основной рабочей силой, заменив ушедших на фронт отцов. Каждое пятое из рассмотренных Абдулинским районным судом в период с июня по декабрь 1941 года дел – о кражах хлеба. Порой нужда толкала людей на преступления, но за деяния приходилось отвечать, – отмечает пресс-секретарь районного суда, помощник судьи Екатерина Павлова.
Дети и ревматизм
К концу 1941 года значительно ужесточилась трудовая дисциплина. Её нарушения относились уже к уголовным преступлениям. Чуть позднее был повышен обязательный минимум трудодней, установленный для работников колхозов ещё до войны. Теперь он распространялся и на подростков в возрасте от 12 до 16 лет. За невыработку без уважительных причин обязательного минимума виновные подлежали уголовной ответственности.
25 ноября 1941 года приговор выслушала жительница Домбаровского района гражданка Урманбетова. Она обвинялась в том, что, «являясь членом сельскохозяйственной артели имени 1 Мая, несмотря на неоднократные предупреждения со стороны правления, систематически нарушала трудовую дисциплину. Не имея на то уважительных причин, при наличии за 1941 год всего 47 трудодней не выходила на работу, тем самым дезорганизовывала колхозную трудовую дисциплину». Суд приговорил её к лишению свободы сроком на пять лет.
Вроде бы справедливость восторжествовала, если бы не одно «но». У осуждённой остался 10-месячный малыш, а супруга призвали на фронт. За пересмотром приговора гражданка обратилась в областной суд. Чкаловские судьи, взвесив всё, отменили приговор нарсуда и прекратили дело. Основанием стало то, что гражданка не привлекалась к трудовой повинности, проще говоря, не обязана была работать, ведь имела на руках грудного ребёнка.
Гражданка Воронова из Кваркенского района детей не имела, но трудиться категорически не желала. 4 октября 1941 года райисполком отправил её на работу в колхоз «Утёс». Отрабатывать трудовую повинность 20-летняя девушка отказалась, сказав, что у неё нет кожаной обуви, а она страдает ревматизмом. Суд не нашёл подтверждения диагноза, ведь справку от врача гражданка не предоставила. К тому же был свидетель, который утверждал, что подсудимая намеренно вводит суд в заблуждение. В итоге по приговору Воронову отправили в исправительно-трудовые лагеря на три года.
Дела о спекуляции — ещё одна примета того времени. В годы войны ответственность возросла: лишение свободы на срок не ниже пяти лет с полной или частичной конфискацией имущества. Народным судом Акбулакского района с 1941 по 1945 год было вынесено 28 приговоров по данной статье, что составляет 47 процентов от общего количества.
В Новотроицком суде 5 октября 1942 года слушалось дело некоего Потапова, который в течение трёх месяцев получал из Башкирии посылки с табаком-самосадом. Делец перепродавал табак на новотроицком рынке по завышенным ценам. Спекулянта приговорили к семи годам заключения с частичной конфискацией имущества.
Копии приговоров в отношении военнообязанных направлялись судом в военкомат. В случае принятия положительного решения о призыве осуждённого в действующую армию исполнение приговора приостанавливалось.
Заснули? К расстрелу!
Почему в подборке, которую мы представили, нет дел о диверсиях на железных дорогах, о пособничестве врагу? Безусловно, такие приговоры оренбуржцам тоже выносили, но их было в разы меньше. Некоторые уголовные дела до сих пор имеют гриф «секретно».
Эти материалы рассматривали специально созданные военные трибуналы и военно-полевые суды. Указом Президиума Верховного Совета СССР для фашистских преступников и их пособников, предателей Родины вводилась смертная казнь через повешение.
– В целях борьбы с недисциплинированностью на транспорте и обеспечения чёткости в его работе Линейный суд Оренбургской железной дороги был реорганизован в Военный трибунал Оренбургской железной дороги. Все рабочие и служащие транспорта объявлены на время войны мобилизованными и подлежали ответственности за преступления наравне с военнослужащими, – отмечает руководитель объединённой пресс-службы судов области, соавтор книги «На фронте и в тылу: Оренбургский областной суд в годы Великой Отечественной войны» Татьяна Лоторева.
Случались и непредумышленные преступления. Машинист поезда Беляков и кондуктор Орлов, видимо, ввиду переработки, заснули во время управления составом. Столкновения удалось избежать лишь благодаря быстрой реакции машиниста встречного локомотива. Заснувших трибунал приговорил к расстрелу за нарушение трудовой дисциплины, однако Военная коллегия Верховного суда СССР смягчила приговор — осуждённым дали по 10 лет лагерей ввиду того, что столкновения не произошло, никто не погиб.
Военный трибунал Оренбургской железной дороги осуществлял деятельность даже после войны, вплоть до 5 мая 1948 года.
В июле 2024 года ФСБ рассекретила дело оренбургского карателя времён Великой Отечественной войны. Алексей Безбоков родился в 1921 году в Новоорском районе. Когда ушёл на войну, в семье осталось двое детей. Был командиром взвода. Весной 1942 года во время боёв на территории Орловской области перешёл на сторону фашистов. После обучения в немецкой разведшколе стал разведчиком-диверсантом, лично расстрелял 36 советских партизан и 15 мирных жителей. Безбокова арестовали разведчики «Смерш» на фильтрационном пункте в Одессе в июне 1945 года. Карателя приговорили к расстрелу.