Давайте признаем: заводы, фабрики и комбинаты, построенные трудом всего советского народа, сегодня принадлежат узкому кругу частных лиц, которые не вложили в их создание ни гвоздя. Эта мысль вызывает у многих глухое раздражение, смешанное с чувством исторической несправедливости. Миллионы людей строили, запускали, совершенствовали промышленные гиганты — а потом кто-то умный и удачливый получил их в собственность на залоговых аукционах 1990-х годов.
Но я хочу поговорить не столько о прошлом, сколько о будущем. О том, как мог бы выглядеть по-настоящему справедливый рынок труда и капитала. Давайте порассуждаем и помечтаем. Что, если бы каждое крупное предприятие принадлежало тем, кто на нём работает? Что, если бы прибыль распределялась не по принципу «кто выше в иерархии», а по вкладу каждого?
Это не утопия. Это модель, которая уже существует в мире и, что удивительно, имеет свои исторические корни в России. Разберём, как она могла бы работать, какую пользу принесла бы моногородам и всей стране — и почему это справедливо.
Кому на самом деле принадлежат заводы?
Прежде чем говорить о будущем, стоит на минуту задержаться в прошлом. По итогам залоговых аукционов 1995 года в частные руки перешли пакеты акций крупнейших государственных компаний. Схема была проста: коммерческие банки выдавали государству кредиты под залог акций, государство кредиты не возвращало, и акции переходили в собственность кредиторов. В обществе до сих пор говорят о том, что эта приватизация была нечестной. По сути, предприятия, созданные трудом миллионов советских людей, ушли почти бесплатно в руки тех, кто оказался в нужное время в нужном месте с нужными связями.
Справедливо ли это? Вопрос риторический. Но гораздо важнее другой вопрос: можно ли это исправить? И я убеждён, что да.
Философия акционирования: работать на себя
Представьте себе мир, в котором каждый сотрудник предприятия является его совладельцем. Не в метафорическом смысле, а в прямом, финансовом, юридическом. Ты приходишь на работу не для того, чтобы обогащать абстрактного акционера, который никогда не стоял у станка и не знает твоего имени. Ты работаешь на себя — потому что часть прибыли компании возвращается к тебе в виде дивидендов.
Давайте признаем: молодежь не вкалывает на работе. И это не ее вина, а ее ответ
В этом и состоит главный философский переворот акционирования. Оно превращает наёмного работника из безразличного исполнителя в амбассадора компании. Когда ты знаешь, что твои усилия напрямую влияют на твой доход, когда ты видишь, как рост компании превращается в рост твоего благосостояния, — ты начинаешь мыслить иначе. Ты уже не «отбываешь номер», а думаешь, как улучшить процесс, сэкономить ресурсы, увеличить прибыль. Потому что это теперь и твоя прибыль.
Как это могло бы работать: профсоюз как держатель акций
Технически модель может выглядеть так. Создаётся профсоюз, который выступает номинальным держателем акций предприятия от лица всех сотрудников. Это не профсоюз старого образца, который занимается путёвками в санаторий и новогодними подарками. Это полноценный финансовый институт, который владеет долей в бизнесе и распределяет дивиденды среди работников.
Пока сотрудник работает на предприятии, он является акционером и получает свою долю прибыли. Уволился — его пакет возвращается в профсоюз и перераспределяется среди оставшихся или новых работников. Это справедливо и логично: ты участвуешь в успехе компании, пока ты часть команды.
Оставшаяся после распределения дивидендов часть прибыли направляется не в карман единоличному владельцу, а на развитие социальной инфраструктуры. Базы отдыха, детские сады, спортивные комплексы, больницы, фонды материальной помощи сотрудникам в трудной жизненной ситуации. Предприятие вновь становится не просто местом зарабатывания денег, а центром жизни целого сообщества.
Моногорода: возвращение к жизни
И здесь мы подходим к самому болезненному и важному пункту — моногородам. В России насчитывается 321 моногород, в которых проживает около 13 миллионов человек. Это территории, где экономика, социальная сфера и само существование людей завязаны на одно градообразующее предприятие.
Десятилетиями моногорода воспринимались как уязвимое звено экономики. Но дело в том, что они же обладают колоссальным потенциалом. Там сохранилась промышленная инфраструктура, отлаженные логистические цепочки и кластеры квалифицированных кадров, которые формировались поколениями. Эти люди не разучились работать — они разучились верить, что их труд что-то значит лично для них.
Представьте, что происходит, когда градообразующее предприятие переходит в собственность его работников через модель акционирования. Прибыль компании больше не утекает в столичные офисы и офшорные счета — она остаётся здесь же, в городе. Люди получают дивиденды, которые тратят в местных магазинах, что стимулирует малый бизнес. Часть средств целевым образом направляется на больницы, спортивные объекты, детские учреждения.
Именно такую картину мы уже наблюдаем там, где бизнес сознательно вкладывается в социальную инфраструктуру.
Умножьте этот эффект на сотни моногородов — и вы получите совершенно другую страну: с крепкими региональными центрами, где молодёжь не помышляет о побеге в Москву или Краснодар, потому что у неё есть работа, доход и перспективы прямо здесь.
Народные предприятия и первые ласточки
Самое удивительное, что всё это — не мои фантазии. В России с 1998 года существует Федеральный закон «Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)». Согласно этому закону, работникам народного предприятия должно принадлежать более 75% его уставного капитала. При этом, как только человек увольняется, он автоматически перестаёт быть акционером — его доля возвращается в компанию. Это очень умная конструкция: она гарантирует, что собственность всегда остаётся в руках тех, кто работает здесь и сейчас, а не превращается в наследную привилегию.
Правда, практического распространения эта модель пока не получила. По всей стране зарегистрировано всего около полутора сотен таких предприятий, на которых трудятся чуть более сорока тысяч человек — это капля в море от общего числа занятых в промышленности. Но сам факт существования такого закона означает: государство однажды уже признало, что заводы могут принадлежать не олигархам, а рабочим. А значит, и расширение этой модели — вопрос лишь политической воли.
Но самое интересное происходит сегодня. Идея народных предприятий переживает второе рождение, только уже в новом, современном обличье. Крупные компании начинают запускать программы, в рамках которых сотрудники со стажем бесплатно получают цифровые финансовые активы, привязанные по стоимости к акциям компании. По сути, это те же дивиденды, только в цифровой форме. Десятки тысяч работников уже получили первые выплаты. Некоторые руководители таких программ прямо называют это восстановлением исторической справедливости.
Параллельно с этим развивается и технологическая инфраструктура. Уже созданы цифровые сервисы для администрирования программ долгосрочной мотивации сотрудников — так называемые ESOP. Они позволяют любой публичной компании запустить механизм, при котором работники становятся совладельцами и получают доход от прибыли. Юридическая и цифровая база для массового акционирования готова. Вопрос лишь за тем, чтобы идея стала нормой, а не исключением.
Справедливое распределение: по вкладу каждого
В основе всей этой модели лежит простой принцип: справедливое распределение ресурсов по вкладу каждого. Не по должности, не по близости к руководству, а по реальному участию в результате. Тот, кто работает, — получает долю. Тот, кто работает дольше и лучше, — получает долю больше. Прозрачно, измеримо, справедливо.
И это возвращает нас к вопросу, с которого я начал: какой вклад внёс частный собственник в предприятие, построенное советским народом? Действительно ли без него нельзя обойтись? История народных предприятий и современных программ показывает: можно. Более того, когда работники становятся совладельцами, эффективность только растёт.
Заключение
Мы привыкли думать, что капитализм — это когда заводы принадлежат капиталистам, а рабочие продают свой труд. Но капитализм не обязан быть именно таким. Он может быть другим — народным, распределённым, человеческим. Модель акционирования крупного бизнеса, при которой каждый сотрудник является совладельцем, — это не шаг назад, к советскому прошлому, а шаг вперёд, к более зрелому и справедливому рынку. Это не экспроприация и не отъём собственности. Это эволюция. Когда человек работает не на «дядю», а на себя — он работает иначе: с интересом, с душой, с отдачей.
А теперь вопрос к вам. Представьте, что завтра ваше предприятие акционируется и вы становитесь его совладельцем. Изменится ли ваше отношение к работе? Стали бы вы больше вкладываться, проявлять инициативу, если бы знали, что часть прибыли — ваша? И главное: как вы думаете, почему эта модель, существующая в России с 1998 года, так и не стала массовой? Делитесь мнением в комментариях.
Присоединяйтесь к каналу «Давайте признаем» — вместе мы разбираемся, как устроен мир на самом деле и каким он мог бы быть. Подпишитесь, чтобы не потеряться.