Вот самый воспроизводимый результат, полученный в моей области психологии за последнее десятилетие: большинство людей считают, что страдают хронической неловкостью.
Исследование за исследованием показывают, что люди ожидают, что их разговоры пойдут плохо, хотя на самом деле эти разговоры обычно проходят довольно хорошо. Люди возлагают на себя большую часть вины за любые неловкие паузы, которые возникают, и считают, что им нравятся другие люди больше, чем другим людям нравятся они в ответ. Я сам воспроизвёл этот эффект: однажды я провёл исследование, в котором участники разговаривали в группах по три человека, а затем они сообщали или угадывали, насколько каждый человек симпатичен каждому другому человеку в разговоре. В среднем эти участники считали, что они были наименее симпатичным человеком в тройке.
В другом исследовании участников попросили оценить свои навыки в 20-ти повседневных занятиях, и они оценили себя выше среднего в 19 из них. Когда дело доходило до готовки, уборки, покупок, еды, сна, чтения и так далее, участники говорили примерно так: «Да, это моё». Единственным исключением было следующее: «Инициировать и поддерживать наполненный смыслом разговор на коктейльной вечеринке, званом ужине или подобном светском мероприятии».
Всё это разбивает мне сердце, потому что исследования неизменно показывают, что вещь, которая делает людей самыми счастливыми, — это позитивные отношения с другими людьми. Неловкость создаёт постоянное расстояние между нами и хорошей жизнью, словно мы больные целиакией в мире, где в каждое блюдо добавлена щепотка глютена.
Что ещё хуже, у нас, кажется, нет никаких решений, равно как и планов по их изобретению. Если вы хотите похудеть, купить дом или съездить на Таити, целые отрасли промышленности ждут, чтобы обслужить вас. Если у вас диагностируемая социофобия, ваша страховка может оплатить вам приём антидепрессантов и визиты к психотерапевту. Но если вы просто хотите приобрести немного социальной грации, вам в значительной степени не повезло. Такое впечатление, что мы все считаем неловкость своего рода моральной слабостью, выбором или врождённым недугом, который предполагает что вы не заслуживаете лечения и недостойны помощи.
Мы можем сделать лучше. И мы можем начать с осознания того, что, хотя мы описываем это одним словом, неловкость — это не одна вещь. У неё есть слои, как у большой, неуклюжей луковицы. Три слоя, если быть точными. Итак, чтобы уменьшить луковицу, вы должны снимать с неё кожуру, до самой сердцевины, адаптируя свою технику по ходу дела, потому что удаление каждого слоя требует своей собственной уникальной техники.
Прежде чем мы сделаем первый надрез, я должен упомянуть, что я не из тех психологов, которые лечат людей. Я из тех психологов, которые задают людям глупые вопросы, а затем делают о них глобальные обобщения. Вам следует принимать всё, что я говорю, с большой долей скептицизма, которая также пригодится нам после того, как мы нарежем лук и придёт время его обжарить. С этим предупреждением покончено, давайте начнём снаружи и будем продвигаться внутрь, начиная с:
1. Внешний слой: социальная неловкость
Самый внешний слой луковицы неловкости — самый заметный: неловкие люди делают неправильные вещи в неподходящее время. Вы пытаетесь рассмешить людей; вместо этого вы заставляете их морщиться. Вы пытаетесь сделать комплимент; вы их пугаете. Вы открываетесь; вы их отпугиваете. Назовём это социальной неловкостью.
Быть социально неловким — это как быть в ролевой игре, где ваша харизма хронически слишком низка, и вы не можете получить доступ к правильным вариантам диалога. И если вы поняли эту отсылку, я понимаю, почему вы читаете этот пост.
Вот плохая новость: я не думаю, что существует лекарство от неловкости. Каждая человеческая черта распределена нормально, поэтому неизбежно, что какая-то часть человечества будет испытывать трудности с чтением эмоциональных сигналов и предсказанием социальных последствий своих действий. Я видел, как высокофункциональные, социально неуклюжие люди пытаются запоминать правила межличностного общения так же, как гроссмейстеры запоминают дебюты, но это всегда выглядит неестественно и странно. Вы говорите что-то вроде: «Эй, как дела?», а они говорят: «ЛАДЬЯ НА Е4, КОНЬ НА Ц11, ФЕРЗЬ НА Ж6», а вы говорите: «Э-э-э, круто, чувак, у меня тоже».
Однако вот хорошая новость: даже если вы не можете вылечить социальную неловкость, есть способ справиться с её симптомами. Чтобы показать вам как, позвольте мне рассказать историю об одной глупой вещи, которую я сделал, и о том, что мне нужно было сделать вместо этого.
Однажды, когда я учился в старшей школе, я был в своей спальне и увидел, как девушка из моего класса подъехала к перекрёстку возле моего дома. На улице было темно, а у меня горел свет, и когда она подняла глаза, она застала меня за постыдным занятием — я, кажется, просто существовал в своём доме? По какой-то причине это показалось мне мучительно неловким, и поэтому я немедленно бросился на пол, как будто я был в отряде солдат и кто-то только что крикнул «СНАЙПЕР!». Но разрыв линии визирования не заставляет человека понять вас, и поэтому с точки зрения этой девушки она только что встретилась взглядом с каким-то парнем из школы через окно, а его реакцией было пригнуться и спрятаться. Она рассказала об этом своим друзьям, и все они безжалостно издевались надо мной.
В тот день я усвоил важный урок: когда дело доходит до неловкости, сокрытие всегда хуже преступления. Если вы только что сделали что-то неловкое несколько мгновений назад, маловероятно, что вы внезапно стали социально всемогущим и что все ваши последующие действия гарантированно будут благоразумными и эффективными. Гораздо вероятнее, что вы паникуете, и поэтому ваше следующее действие будет ещё глупее предыдущего.
И в этом, я думаю, ключ к смягчению вашей социальной неловкости: откажитесь от сокрытий. Когда вы упускаете сигнал или совершаете ляпсус, вы должны просто признать это. При необходимости извинитесь, загладьте вину, объяснитесь, но не пытайтесь исправить свою оплошность новым раундом оплошностей. Если вы опрокинули стопку фарфоровых тарелок, не пытайтесь быстро смести осколки, прежде чем кто-то заметит; вы просто скинете полку с кувшинами для воды.
Это оказывается удивительно статусным поступком, потому что, когда вы охотно признаёте свои ошибки, вы подразумеваете, что не ожидаете серьёзного вреда от них, и это заставляет вас казаться внушительным и крутым. Знаете, как когда малыш падает, он немедленно смотрит на вас, чтобы понять, насколько он должен расстроиться? Взрослые делают то же самое. Всякий раз, когда кто-то делает что-то неожиданное, мы проверяем его реакцию: если они выглядят смущёнными, то, что бы они ни сделали, должно быть неловким. Когда этот человек паникует, он выглядит как придурок. Когда он пожимает плечами и говорит: «Ну вот такой я!», он кажется милым олухом или даже, каким-то образом, спокойным, уверенным в себе человеком.
На самом деле, самые успешные из известных мне социально неловких людей могут управлять своими ошибками ещё до того, как они случаются. Они просто признают свои трудности и просят людей пойти им навстречу, говоря такие вещи, как:
«Спасибо, что пригласили меня к себе домой. Мне трудно понять, когда люди хотят прекратить общаться со мной, поэтому, пожалуйста, просто скажите мне, когда вы хотите, чтобы я ушёл. Я не рассержусь. Если это кажется странным для вас, мне жаль. Я обещаю, что это не странно для меня».
Мне нужно время, чтобы начать доверять людям, которые пытаются совершить такой социальный манёвр, — они не могут быть серьёзны, не так ли? Но как только я убеждаюсь, что они искренни, знание о социальных недостатках человека ощущается ничем не отличающимся от знания о его диетических ограничениях («Артур не может есть артишоки; Майя не понимает сарказма»), и мы прекрасно ладим. Такой человек всегда будет казаться немного марсианином, но это нормально, потому что он немного марсианин, и нет ничего плохого в том, чтобы быть инопланетянином, если вы говорите об этом прямо.
2. Средний слой: чрезмерное самосознание
Когда мы описываем кого-то другого как неловкого, мы обращаемся к тому, что они делают. Но когда мы описываем себя как неловких, мы также обращаемся к целому неловкому миру внутри нашей головы, к этому постоянному ощущению, что вы не в теме, что вы ведёте себя как-то странно. Это та занудная мысль «плохо ли выглядит мой свитер?», которая расцветает в «о боже, все смотрят на мой ужасный свитер» и наконец доходит до «мне нужно немедленно выбросить этот свитер на помойку, желательно с собой в нём».
Это второй слой луковицы неловкости, который мы можем назвать чрезмерным самосознанием. Социально неловки вы или нет, вы можете беспокоиться о том, что это так, и пытаться предотвратить любые оплошности, уделяя пристальное внимание себе в любой момент. Эта стратегия всегда даёт обратный эффект, потому что она вызывает синдром, который спортсмены называют «зажимом» или «ипсами», то есть неестественные, неуклюжие движения, которые возникают, когда вы уделяете слишком много внимания тому, что должно делаться без обдумывания. Как говорится в старом стихотворении:
Сороконожка счастлива была вполне –
Пока одна лягушка
Ей как-то не сказала:
«Скажите-ка, с которой ноги вы шагаете?»
И с той поры бедняжка
В канаву упала, не в силах сделать шаг.
Решение проблемы чрезмерного самосознания — обратить своё внимание наружу, а не внутрь. Вы не можете перекричать своего внутреннего критика; вы должны заглушить его совершенно другим голосом. К счастью, вокруг вас постоянно есть другие голоса, исходящие от других людей. Чем больше внимания вы уделяете тому, что они делают и говорят, тем меньше у вас остаётся внимания, чтобы тратить его на себя.
Вы можете называть это осознанностью, если это делает это более полезным для вас, но я не имею в виду состояние просветления с опущенными веками, отвисшей челюстью и ощущением «я един со вселенной». Я имею в виду: посмотрите вокруг себя! Люди — самые занимательные организмы на планете. Посмотрите на их странные занятия и их странные склонности, их мнения, их слова и всё прочее. Этот едет на одноколёсном велосипеде! Этот ковыряется в носу и надеется, что никто не заметит! Вы хотите сказать, что предпочитаете думать о себе всё время?
Выход из собственной головы в чью-то чужую может быть на удивление полезен для всех участников. Трудно поддерживать одновременно внутренний и внешний диалог, и поэтому, когда ваша сосредоточенность на себе работает на полную катушку, ваши разговоры вырождаются в серию ложных стартов («Итак… сколько у тебя двоюродных братьев и сестёр?» «Семеро». «А, простое число»). Между тем, другой человек остаётся замкнутым, потому что, ну, зачем вам раздеваться перед кем-то, кто даже не смотрит? С другой стороны, внимание к человеку подобно поливу растения: заставляет его расцвести. Людям нравится, когда вы слушаете их и реагируете на них, точно так же, как младенцам нравится, когда они поворачивают ручку, а Элмо выпрыгивает из коробки — о! Радость от воздействия на мир!
Конечно, вам могут нравиться не все, на кого вы обращаете внимание. Когда люди начинают расцветать в вашем присутствии, вы обнаружите, что некоторые из них вызывают у вас чихание, а некоторые пахнут тем видом растений, которые издают запах тухлых яиц. Но это всё равно прогресс, потому что в Великой Иерархии Субъективных Опытов раздражение лучше, чем неловкость: вы можете уйти от раздражения, но неловкость следует за вами, куда бы вы ни пошли.
Может быть полезно развить в себе неприязнь к собственному чрезмерному самофокусу, и один из способов сделать это — переименовать это в «нарциссизм». Обычно мы представляем нарциссов как людей с завышенным чувством собственного достоинства, и, конечно, многие нарциссы таковы. Но я утверждаю, что существует негативная форма нарциссизма, при которой вы уделяете себе экстравагантное количество внимания, которое просто принимает форму презрения. В конечном счёте, себялюбие и самоотвращение являются формами самопоглощённости.
Поэтому, если вы зациклены на своих собственных недостатках, возможно, стоит спросить: что делает вас настолько достойным вашего собственного внимания, даже если это в основном порицание? Почему вы должны быть протагонистом каждой социальной встречи? Если вы действительно так плохи, как вы говорите, почему бы не перестать так много думать о себе и не дать кому-то другому возможность быть замеченным?
3. Внутренний слой: фобия людей
Социальная неловкость — это то, что мы боимся делать, а чрезмерная сосредоточенность на себе — это стратегия, которую мы используем, чтобы не дать этому страху стать реальностью, но ни то, ни другое не является самим страхом — страхом быть отвергнутым, поднятым на смех. «Социальная тревожность» — это уже занятый термин, поэтому давайте называть этот центр луковицы неловкости фобией людей.
Фобия людей отличается от всех других фобий и хуже них, потому что то, что вас чертовски пугает, также является тем, что вы любите больше всего. Арахнофобам не нужно работать с пауками, ездить в автобусах, полных пауков, или ходить на первые свидания с пауками. Но люди с фобией людей должны найти способ выжить в мире, который кишит хомо сапиенс, и поэтому они мечутся между мукой попыток приблизиться к другим людям и агонией попыток избежать их.
В основе фобии людей лежат две большие правды и одна большая ложь. Две большие правды: наши социальные связи действительно очень важны, и социальные разрывы действительно причиняют много боли. Отдельные люди не могут долго выживать в одиночку, поэтому эволюция наделила нас здоровым страхом быть выгнанными с острова. Вот почему так больно быть жертвой травли, быть брошенным, быть униженным и быть пониженным в должности, хотя ни одна из этих вещей не вызывает физического повреждения тканей.
Но вот большая ложь: люди с фобией людей неявно верят, что боль никогда не может быть исцелена, поэтому её нужно избегать любой ценой. Этот страх ошибочен, потому что разум может, по сути, самоисцеляться. Подобно тому, как у нас есть физическая иммунная система, которая восстанавливает повреждения тела, у нас также есть психологическая иммунная система, которая восстанавливает повреждения эго. Синяки, ушибы пальцев ног и растяжения лодыжек обычно заживают сами собой, так же как и ошибки, оплошности и ляпсусы.
Это означает, что вы можете вылечить фобию людей так же, как можно вылечить любой страх — встретившись с ним лицом к лицу, прочувствовав его и забыв о нём. Такова логика воздействия и предотвращения реакции: вы находитесь в присутствии пугающей вещи, не используя свои обычные механизмы преодоления (листание телефона, бегство и т.д.), и делаете это до тех пор, пока вам не надоест бояться. Если вы, например, арахнофоб, вы смотрите на паука с безопасного расстояния, ждёте, пока ваш пульс не вернётся к норме, делаете один шаг ближе и повторяете до тех пор, пока не окажетесь так близко к пауку, что он согласится провести вашу свадебную церемонию.
К сожалению, фобию людей лечить труднее, чем арахнофобию, потому что людей, в отличие от пауков, нельзя поместить в террариум и безопасно держать на другой стороне комнаты. Не существует социального взаимодействия с нулевым риском — любой, в любой момент может решить, что вы ему не нравитесь. Вот почему ваша фобия людей не переходит в спонтанную ремиссию от постоянного контакта с человечеством: если вы не сталкиваетесь со своим страхом таким образом, который в конечном итоге делает его тусклым, вы просто разжигаете фобию, а не гасите её.
Воздействие работает при фобии людей только в том случае, если вы способны сделать две вещи: получить приятное взаимодействие и поразмышлять о нём после. Получение может звучать сложнее, чем размышление, но данные свидетельствуют, что на самом деле всё наоборот. У большинства людей большинство взаимодействий в большинстве случаев бывают хорошими. Они просто не замечают этого.
В любом исследовании, которое я когда-либо читал, и в любом исследовании, которое я когда-либо проводил сам, когда вы просите людей рассказать об их разговоре сразу после него, они говорят: «О, было довольно хорошо!» В одном исследовании я поместил незнакомцев в пустую комнату и велел им говорить о чём угодно сколько угодно, что звучит как социальный эквивалент приказания идти по горячим углям или воткнуть иголки в глаза. И всё же, что удивительно, большинство из этих участников сообщили, что прекрасно провели время, не очень неловкое. Когда я попросил другую группу участников вспомнить их самый недавний разговор (которые в подавляющем большинстве были с друзьями и семьёй, а не с незнакомцами), я обнаружил ту же картину результатов:
Но когда вы просите людей предсказать их следующий разговор, они внезапно меняют свою позицию. Я попросил другую группу участников угадать, как в целом пройдёт эта история с «встретить незнакомца в лаборатории, поговорить на свободную тему», и они не были оптимистичны. Участники оценили, что только 50 процентов разговоров продлятся дольше пяти минут (на самом деле 87 процентов продлились) и что только 15 процентов разговоров дойдут до лимита времени в 45 минут (на самом деле 31 процент дошли). Таким образом, когда люди встречают кого-то нового, они говорят: «было довольно хорошо!», но когда они представляют встречу с кем-то новым, они говорят: «будет довольно плохо!»
Итак, средством первой линии при фобии людей является ткнуть носом в приятность ваших повседневных взаимодействий. Если вы боитесь, что ваши промахи обрекут вас на пожизненное одиночество, а потом это просто… не случается, возможно, стоит задуматься об этом факте, пока ваши ожидания не обновятся, чтобы соответствовать вашему опыту. Сделайте это достаточно раз, и, возможно, ваши тревоги начнут казаться не только ложными, но и утомительными. Однако, если размышления о содержании ваших разговоров заставляют вас чувствовать себя тем парнем из Индианы Джонса, у которого плавится лицо, когда он смотрит непосредственно на Ковчег Завета, то боюсь, вам понадобятся пушки покрупнее, чем те кторые могут поместиться в одном блоге.
Спокойной ночи и удачной утки
Очевидно, я не думаю, что вы можете мгновенно избавиться от неловкости, прочитав правильные слова в правильном порядке. Мы пытаемся переопределить автоматические реакции и выполнить лазерное удаление въевшихся страхов — это требует времени.
Тем не менее, есть кое-что, что все мы можем сделать прямо сейчас: мы можем разоружиться. Величайшее заблуждение неловкого человека заключается в том, что он никогда не может причинить вред кому-то другому, только ему могут причинить вред. Но каждая наша социальная претензия была повешена там кем-то другим, вероятно, кем-то, кто не осознавал, что вешает её, возможно, кем-то, кто даже не осознавал, что способен на такую вещь. Когда Тодд Познер сказал мне в колледже, что у меня большой нос, понимал ли он, что даёт мне комплекс на всю жизнь? Нет, он, вероятно, тут же вернулся мыслями к своей собственной постыдно толстой шее, которая в сочетании с его склонностью носить костюмы заставляла людей за глаза называть его «Деловая Лягушка» (факт, который я благородно хранил в тайне).
Поэтому, даже если вы не можете избавиться от собственной луковицы неловкости, вы можете, по крайней мере, воздержаться от удобрения чужой. Это требует добродетельной жертвы, потому что самый соблазнительный способ справиться с неловкостью — это передать её дальше: если вы указываете на кого-то и смеётесь, трудно кому-то указывать на вас и смеяться. Но каждый раз, когда вы принимаете возможность проявить жестокость, вы повышаете общий уровень жестокости в мире, что делает всех нас более вероятными кандидатами на то, чтобы оказаться на неправильном конце указывающего пальца.
Всё это означает: если вам случится остановиться на перекрёстке и вы подниметете глаза и увидите кого-то знакомого, просто стоящего в своём доме, который немедленно выпадает из виду, вы можете подумать про себя: «Существует много разумных объяснений такому поведению — возможно, он просто увидел десятицентовик на полу и нагнулся, чтобы поднять его!» и вы можете забыть обо всей этой неприятности и, самое главное, не спускать своих чёртовых глаз с дороги.
Это перевод статьи Адама Мастроянни. Оригинальное название: "How to be less awkward".