Наследство

- Я не поняла! У какого ещё нотариуса? - нахмурилась Вероника. - Зачем мама отдала ему документы?

- Как зачем? - улыбнулась Клавдия Петровна. - Мама ваша завещание оформляла. Анечка ещё месяц назад к нотариусу в райцентр ездила. Дом свой завещала.

- Кому?! - хором выдохнули сестры, подавшись вперед.

Даже мужья, которые в тот момент залипали в телефонах, с любопытством уставились на Клавдию Петровну.

*****

Дом бабы Нюры был самым крайним на улице - от него до кладбища рукой подать.

Крепкий ещё такой дом, с голубыми ставнями и цветочными клумбами под окнами.

Крыша, конечно, в нескольких местах прохудилась, но хозяйка дома как-то приловчилась уже с этим жить.

В сильные дожди она спешно ставила металлические ведра и кастрюли, чтобы луж на полу не было.

Сама баба Нюра умерла тихо, во сне, и на похороны дочери приехали на трех машинах - черных, блестящих и совершенно неуместных на пыльной деревенской улице.

Зинаида, Тамара и Вероника вышли из машин почти одновременно, небрежно поправляя траурные платки, и сразу стали похожи на ворон, слетевшихся «на пир».

Мужья дочерей держались позади, скучающе глядя кто по сторонам, кто - в телефон.

Забор покосился, крапива в некоторых местах вымахала по пояс - видно было, что нога дочерей не ступала сюда очень долгое время. Не было у них времени, чтобы приехать и помочь своей матери.

Да и просто хотя бы проведать. Занятые они очень…

- Мам, в городе совсем другая жизнь, понимаешь? – объясняла Зинаида матери. – Это не у тебя в деревне. В городе час за два идет, и времени не хватает ни на что.

- Да понимаю я, понимаю… - вздыхала баба Нюра. – А у меня тут в деревне время замерло будто.

- Вот-вот! Поэтому ты не сравнивай. Город - это не деревня. И ты же сама говорила, что у тебя там кошек целый двор. Значит, не одна. А у меня, как получится, так я сразу к тебе приеду. И Тамара с Вероникой тоже подскочат. Ладно?

- Конечно, конечно, - доченька. – Как у вас получится, так и приедете. Я буду ждать.

Так и не дождалась их баба Нюра.

Поминки дочери решили не устраивать, потому что дорого это очень.

Кто хочет – сам пусть идет в магазин, и покупает себе, что нужно. За свои деньги.

Тем не менее дочери чинно принимали соболезнования, прямо на кладбище, а после, когда все разошлись, они неспешно дошли до своего дома, уселись в беседке и заговорили о деле. Вернее, о доме. А точнее – о его дальнейшей судьбе.

- Значит так, - Зинаида, старшая дочь, достала блокнот. - Дом нужно продавать. Участок хороший, почти двадцать соток. Я уже узнавала, здесь риелторы из города землю под коттеджи с руками оторвут. Вот полгода пройдет, и можно будет…

- Подожди, а почему это продаем? - поджала губы Тамара. - Я бы дачу здесь, например, сделала. Шашлыки там, бассейн надувной. Мне психолог рекомендовал единение с природой. Да и иногда так хочется от города отдохнуть.

- Нет, Тамарочка, - быстро сказала Вероника. - У меня Славику на брекеты надо, и вообще на мне кредит висит. Ты же знаешь. И его гасить надо. Так что вариант с дачей меня не устраивает. Мне деньги нужны. И чем быстрее, тем лучше.

- Ну раньше же, чем через полгода, всё равно не получится, - сказала Тамара.

В этот момент калитка скрипнула, и во двор вошла тётя Клава, соседка, что жила через забор. В руках она держала кастрюлю с каким-то варевом.

- Здрасьте, девоньки, - сказала она без улыбки. - А я вот кошечек пришла покормить. Анечка их очень любила. Души в них не чаяла. Говорила, что, если бы не они, она бы не прожила так долго.

- Да кормите ради Бога, - равнодушно махнула рукой Зинаида. – Их всё равно тут скоро не будет. Вот появятся у этого дома новые хозяева, и выпрут их куда подальше.

- Какие еще новые хозяева? – удивленно спросила соседка, проходя мимо.

- Да не важно. Слушайте, тёть Клав, вы случайно не в курсе, мама документы на дом где держала? Мы тут посмотрели - в серванте только её паспорт лежит, а больше ничего нет. Куда она могла положить их?

- Так это... Все документы у нотариуса, - спокойно ответила Клавдия Петровна, ставя кастрюлю с едой на крыльцо.

На этот звук откуда-то из кустов сирени начали появляться кошки - пестрые, пушистые, гладкошерстные. Целых восемь штук.

И тут же, подняв хвосты вверх, они подбежали к соседке. А на приехавших из города дочерей с мужьями даже не взглянули ни разу.

- У какого еще нотариуса? - нахмурилась Вероника. - Зачем мама отдала ему документы?

- Как зачем? - улыбнулась Клавдия Петровна. - Мама ваша завещание оформляла. Анечка еще месяц назад к нотариусу в райцентр ездила. Дом свой завещала.

- Кому?! - хором выдохнули сестры, подавшись вперед. Даже мужья с любопытством уставились на Клавдию Петровну.

- Как кому? Им, конечно, - соседка кивнула на кошек, которые уже деловито ели еду, аккуратно разложенную по мискам. - Всей пушистой компании. Анечка сказала: «Клава, они меня любят, вот пусть они и живут. А дочки, говорит, пусть спасибо скажут, что я на них не отписала - им же дороже выйдет, налоги там какие-то».

- Как это - кошкам?! - взвилась Зинаида, роняя блокнот. - Вы что такое говорите? Вы в своем уме? Да разве можно дом животным завещать?

- На каком основании?! подхватила Тамара.

- На законном, - так же спокойно ответила Клавдия Петровна. - Нотариус всё оформил, как надо. Вы, если бы почаще мать навещали или хотя бы звонили, были бы в курсе.

- Да она из ума выжила совсем! - ахнула Вероника. - Это оспорить можно!

- Можно, конечно, - согласилась Клава, разгибаясь. - Только это... Инна Сергеевна, ну наш нотариус, сказала, что завещание составлено при свидетелях, с видеофиксацией. Мать ваша в здравом уме и твердой памяти была. Она тогда так прямо и сказала нотариусу: «Мои кошечки меня не бросили. Они со мной каждый день были. А дочки? Зинаида в прошлом году даже с днем рождения не поздравила. Тамара трубку бросила, когда я про здоровье своё ей стала рассказывать, - говорит, некогда, у нее медитация. А Вероника вообще сказала, что не может больше слушать про мои болячки, ей тяжело морально». Так и запротоколировано. Всё слово в слово. Можете даже не сомневаться.

В беседке на некоторое время повисла странная тишина. Сёстры переглянулись.

- Бред какой-то! – сказала, наконец, Зинаида. – Я уверена, что в суде можно будет отменить это нелепое завещание. Мы дочки! Мы имеем право!

Клавдия Петровна ничего не сказала. Лишь пожала плечами, забрала пустую кастрюлю и ушла.

- Дом наш по-любому будет, - сказала Зинаида, зло посмотрев на кошек, которые бродили по участку. – И этих блохастых в наш дом пускать мы не будем.

- Согласна! – кивнула Тамара.

- Однозначно! – подтвердила Вероника. – Маменька наша точно была не в себе, вот и составила какое-то дурацкое завещание. Любой суд пойдет нам навстречу.

Муж Тамары, Павел, хмыкнул:

- Слушайте, ну это же вообще смешно. Дом завещать кошкам. А что, если кошек не станет? Кому он тогда потом достанется? Их котятам? И вообще, я считаю, что нет никаких проблем. Да мы завтра же их переловим всех и отвезем куда подальше. Делов-то.

*****

Ночь в деревне наступает быстро.

Здесь нет фонарей, нет гула машин, зато есть плотная, вязкая темнота, облепляющая окна после захода солнца.

Сестры с мужьями расположились в доме: Зинаида с супругом заняли зал, Тамара с Павлом - комнату поменьше, а Вероника с мужем Игорем - бывшую спальню матери.

На всякий случай они еще раз обыскали весь дом в поисках документов, но так ничего не обнаружив, улеглись спать. А около полуночи в доме стали происходить странные вещи.

Зинаида проснулась от настойчивого стука в окно! Она вскочила с постели, подбежала к окну, отодвинула штору, выглянула. А за стеклом - никого. Только темнота.

- Зин, ты чего? – удивленно спросил муж, приподнявшись на локте.

- А ты не слышал разве? В окно кто-то стучится. Минут десять, а то и дольше.

- Кто стучится?

- Да Бог его знает. Я вот выглянула, а там никого нет. Может, это кошки?

- Кошки? Зачем?

- Да что ты заладил: кто, зачем?! – разозлилась Зина. – Я-то откуда знаю?

- Зин, ты устала, наверное. Ложись спать. Никого там нет. Ночь на дворе. Да и кошки стучать не умеют.

Тем временем в другой комнате происходило то же самое, что и у Зины с мужем.

- Игорь, - испуганно прошептала Вероника, пихая мужа. - Игорь, ты слышишь? В окно кто-то стучит.

- А? Что? - Игорь сел на кровати.

- Стучит, говорю, кто-то. В окно.

- Кто стучит? Куда?

- Да проснись ты уже! В окно, говорю, кто-то стучит. А кто – не знаю. Иди посмотри. Мне страшно.

Игорь встал с кровати, подошел к окну, долго всматривался в темноту ночи, и в конце пожал плечами.

- Нет там никого. Может, показалось просто? Или сон приснился. Мы, когда в деревню ехали, у меня в машине что-то стучало, помнишь? И тебе это теперь приснилось.

В комнате, где спали Тамара с Павлом, события развивались уже совсем другие.

Они сладко спали, обнявшись. А потом…

…хлопнула дверца шкафа. Сама. Сначала одна, потом вторая. Супруги проснулись мгновенно, и некоторое время сидели неподвижно, пока их глаза привыкали к темноте.

В люстре перегорела лампочка, поэтому Тамара светила телефоном.

Через мгновение из шкафа вылетело что-то бесформенное, пролетело по воздуху и мягко опустилось на пол.

Следом за ним что-то метнулось в угол и выскочило в приоткрытую дверь.

- А-а-а! – закричала Тамара, выронив от неожиданности свой телефон. – Помогите!

- Да не кричи ты! – пытался успокоить Тамару муж. – Сестёр разбудишь.

- А мы и не спим, - раздался за дверью голос Зинаиды. – Что у вас тут случилось?

Через пять минут три сестры со своими мужьями сидели на кухне и внимательно рассматривали пуховый платок – это именно он вылетел из шкафа и распластался на полу.

- Это мамин платок, - шепотом сказала Тамара. – Как он мог сам из шкафа…

- А ты точно уверена, что он в шкафу был? – спросила Зина. – Может, на дверце висел и просто упал?

- Уверена-уверена.

- Зинка, да понятно же, что что-то происходит в этом доме, - сказала Вероника. – У Тамары шкаф ожил и платок мамин летает по комнате, к нам в окно стучался кто-то?

- В окно?! – выпучила глаза Тамара. – Правда?

- Кривда! – огрызнулась Зина. – Никого там не было за окном. Может, комары просто об стекло бились.

- Комары?! – еще больше вытаращила глаза Тамара. – Это каких же они размеров? С кошку, что ли?

- Кстати… - Зинаида подняла указательный палец вверх. – А вам не кажется, что эти кошки каким-то боком в этом замешаны? Ну как-то уже больно гладко всё получается. Только мы приехали, и началась какая-то абракадабра.

- А что эти кошки могут сделать? – возразила Вероника. – Они же на улице. Окна закрыты. Дверь тоже.

В общем, до самого утра никто больше заснуть не смог. Все сидели на кухне, пили чай, прислушивались к каждому странному шороху.

Утром три сестры вместе с мужьями подозрительно смотрели на кошек. И на соседку Клавдию Петровну, которая кормила их как ни в чем не бывало.

- Тёть Клав, - спросила вдруг Зинаида, когда соседка собралась уходить с пустой кастрюлей. – А вам сегодня как спалось? Нормально? Ничего странного не было?

- Нормально спалось, - улыбнулась Клавдия Петровна. – А ты почему спрашиваешь?

- Да вот у нас тут какая-то ерунда с домом творится. Всю ночь в окна кто-то стучался. У Тамарки в комнате шкаф дверцами хлопал. И еще… Мамин платок на пол упал.

- Так это… Я где-то слышала, что покойники, если их на земле что-то держит, часто домой возвращаются. Ну а куда им еще идти. Только домой.

- В смысле покойники? – у Вероники аж лицо вытянулось. – Мама что, из могилы встала?

- Да Бог с тобой, Вероничка, - усмехнулась Клавдия Петровна. – Я имела в виду, что душа Анечки домой вернулась. Может, ей холодно ночью было, вот она и пришла за платком своим пуховым. Этот платок был у неё самым любимым. Это же ей еще папка ваш подарил, царствие ему небесное. И Анечке тоже…

Сестры испуганно переглянулись. Вот каждая из них понимала, что это бред. Но почему-то было страшно.

День прошел быстро, но довольно плодотворно. Зинаида позвонила риелтору, который будет заниматься продажей дома, и та должна была приехать послезавтра после обеда. Заодно и вопрос с нотариусом решить. Ей тоже показалось странным, что тот мог оформить такое сомнительное завещание.

Домашние кошки по закону – это имущество. Нельзя же одно имущество завещать другому.

В общем, новости были обнадеживающие, и Зинаида воспрянула духом. Глядя на неё, сестры тоже стали увереннее.

А потом на деревню снова опустилась ночь, и надо сказать, что ночка выдалась, конечно, еще та.

Примерно около полуночи во всем доме погас свет. В смысле – пропало электричество.

И вместе с этим стало происходить что-то из ряда вон. В кромешной темноте, которую не могли «победить» встроенные в телефоны фонарики, что-то «летало» туда-сюда, что-то громко хлопало и падало, что звенело и брякало (как потом выяснилось, это были ключи от дома, сарая и погреба, которые, на минуточку, лежали в ящике стола).

В общем, заснуть, понятное дело, никто не мог. Но и сходить проверить, что же там происходит такое – ни у кого желания тоже не было.

И сестры, и их мужья сидели на своих кроватях, и с ужасом наблюдали за всем происходящим.

И только к утру всё стихло. На присутствующих в доме людей страшно было смотреть – лица бледные, мешки под глазами. Сами глаза красные… Руки еще трясутся.

Утром всей толпой «гости из города» пошли разбираться, что случилось с электричеством.

И оказалось, что все пробки выкручены и аккуратно сложены в обувную коробку.

- Это кошки! Они выкрутили пробки! – сказала Тамара дрожащим голосом. – Но у них же лап нет... то есть нет, есть... о господи! Что вообще происходит?

- Тамара, успокойся! – строго сказала Зинаида. – Не могли кошки никак эти пробки выкрутить. Не говори ерунду.

- Тогда кто? Мама?

- Какая еще мама?! Мы её похоронили. На твоих глазах гроб опускали в землю.

- Тогда я не понимаю… - с шумом выдохнула Тамара.

- И я тоже ничего не понимаю, - согласилась с ней Вероника. – Что за мистика творится вторую ночь подряд? Может быть, тётя Клава права? Может, душа нашей мамы не улетела на небо, и она вернулась домой? Она же кошек своих больше, чем нас любила.

- Так! Отставить панику! – скомандовала Зинаида. – Завтра приедет риелтор, порешаем все дела, и поедем спокойно домой. Нам всего одну ночь осталось переждать.

Третья ночь выдалась похлеще, чем предыдущие две. Нет, поначалу всё было тихо-спокойно.

Никто не стучал в окна, ничего не падало и само не открывалось. Даже свет был во всем доме.

А, учитывая, что все шестеро не спали толком две ночи, то уснули они очень быстро. Ещё и полуночи не было. А в половине второго ночи все проснулись. Сначала открыла глаза Зинаида:

- Ты слышал? Слышал? – толкнула она мужа локтем в бок. – Это дверь хлопнула? Входная?

- Похоже на то, - растерянно ответил муж. – Но я точно помню, что её закрывал.

Потом раздались шаги. Четкие, размеренные. Топ-топ-топ. Все, кто был в доме, замерли под одеялами, боясь дышать.

- Там кто-то ходит, - прошептал Игорь, посмотрев на Веронику, которая дрожала так, будто её током било.

А еще через несколько минут сам включился телевизор, снова шаги. И звук закрывающейся двери.

Сестры вместе со своими мужьями выбежали в гостиную и ошалело установились на телевизор, который они купили маме лет так десять назад.

- А это еще что? – испуганно спросила Тамара, показав рукой на домашние тапочки, которые стояли возле кресла.

Именно в этом кресле баба Нюра сидела перед телевизором.

– Это что же получается?.. - прошептала Вероника. - Это мама пришла, чтобы посмотреть телевизор?

Все на какое-то время замолчали. Были слышно лишь противное шипение телевизора.

- Я так больше не могу! – схватилась за голову Зинаида. А через минуту она схватила мужа за руку и потащила в комнату. – Быстро собирай вещи, мы уезжаем отсюда. Пропади пропадом этот дом. Ничего не хочу! Домой хочу. К себе!

За Зинаидой с мужем потянулись и все остальные. К трем часам ночи все шестеро уже сидели в машинах. Невыспавшиеся, перепуганные, с красными глазами.

И все шестеро смотрели в сторону дома, в окнах которого горел свет. В глубине души им жалко было его оставлять – хотелось бы его продать и получить деньги. Но и оставаться там больше было невозможно. Вдруг свет в доме погас, и с разных сторон стали появляться какие-то огоньки – зеленые, желтые, красные…

В ту же секунду три черные машины, поднимая пыль, умчались в сторону трассы.

В деревню они больше не возвращались. Дом бабы Нюры сначала вызывал у них нервную дрожь, потом стал просто темой для анекдотов: мол, этот дом в наследство котам оставили.

А потом и вовсе забылся. Человеческая память, в отличие от кошачьей, очень избирательна.

Но иногда это и к лучшему. Потому что на самом деле не было никакого завещания.

В последние месяцы баба Нюра с трудом передвигалась. Куда ей было в город ехать?

Хорошо, что хоть соседка помогала. По-соседски. И просто по-человечески. Готовила, убирала, стирала. Кошек кормила.

А баба Нюра в последнее время всё больше была какой-то задумчивой. Она прекрасно понимала, что её кошки никому не нужны.

И никто их всех не заберет. Восемь штук… Это же целое кошачье царство! Вот она и придумала план – рассказала всё Клавдии Петровне, и попросила её помочь.

В последний раз.

- Ты уверена, что это сработает? – спросила тогда тётя Клава. – Уверена, что они поверят во всё это?

- Уверена, уверена, - кивала головой баба Нюра. – Я своих дочек очень хорошо знаю. Они меня всегда глупенькие были. И мужья у них им под стать. Если их припугнуть хорошенько, уедут они, как миленькие. И никогда больше сюда не вернутся. Главное, надо сделать всё, как я тебе сказала. И документы получше спрячь. Мало ли его. А кошечки мои тебе помогут. Они у меня очень умные. Они всё сделают, как надо.

Собственно, так и вышло. Отчаянный и очень рискованный план бабы Нюры сработал.

Не стали дочери разбираться с этим завещанием. Просто уехали после третьей сумасшедшей ночи, которые устроила им Клавдия Петровна с кошками, и всё.

А дом, как и хотела баба Нюра, достался её кошкам. Каждое утро тётя Клава открывала калитку, входила во двор и ставила на крыльцо миску с едой.

Кошки дружно выходили из своего дома, потягивались и шли завтракать.

В общем, все восемь кошек жили долго и счастливо, охраняя свой дом, который принадлежал им по праву - по праву любви.

И когда кто-то из них уходил на радугу, баба Нюра на том свете брала пушистого на руки и говорила:

«Ну, рассказывай, как там без меня справлялись? Мышей ловили? Дочек моих хорошо напугали? Всё, как я просила, сделали?»

И через мгновение добавляла с усмешкой: «Я вот так и знала, что они даже в день моих похорон будут дом делить. Как же хорошо, что вы их проучили».

Через некоторое время все восемь кошек воссоединились со своей хозяйкой. А дом…

…дом через некоторое время разрушился. Потому что никто в нем не жил. Потому что больше жить в нем было некому. А о том, как сложилась жизнь сестер, мне, к сожалению, ничего не известно. Знаю лишь, что поругались они сильно из-за какой-то ерунды, и теперь больше не общаются друг с другом.