Федор Михайлович Достоевский потерял жену и брата. Кажется, что ему незачем жить. Он выплачивает долги покойного, содержит его жену и четверых детей и заключает драконовский договор с издателем...
Ф.М. Достоевский работал над романом «Преступление и наказание» в 1865–1866 годах.
Время это было для Достоевского непростым, конец 1864 года ознаменовался трагедиями: умер брат писателя, Михаил Федорович, и скончалась от чахотки жена, Мария Дмитриевна.
В апреле Достоевский пишет Врангелю:
«…Вот я остался вдруг один, и стало мне просто страшно. Вся жизнь переломилась разом надвое. В одной половине, которую я перешел, было все, для чего я жил, а в другой, неизвестной еще половине, все чуждое, все новое и ни одного сердца, которое бы могло мне заменить тех обоих. Буквально мне не для чего оставалось жить. Новые связи делать, новую жизнь выдумывать! Мне противна была даже и мысль об этом. Я тут в первый раз почувствовал, что их некем заменить, что я их только и любил на свете и что новой любви не только не наживешь, да и не надо наживать. Стало все вокруг меня холодно и пустынно…»
Одинокий Достоевский играл и проигрывал деньги, и без того находясь в стесненных финансовых обстоятельствах из-за долгов покойного брата, связанных с изданием журнала «Эпоха», содержал вдову брата и его четверых детей.
В июле 1865 года Достоевский идет на крайние меры: параллельно с написанием «Преступления и наказания» он подписывает с издателем Федором Стелловским едва ли не самый драконовский договор в истории литературы: за 3000 рублей к 1 ноября 1866 года Достоевский обязуется написать новый роман (!), который Стелловский издаст в трехтомном собрании сочинений писателя, а если сроки не будут соблюдены — издатель получает право девять лет издавать Достоевского, ничего тому не платя (читайте: разорение и долговая тюрьма).
Договор очевидно кабальный и жестокий, но Достоевский, несмотря на меланхолию и беды, не отчаивается.
Он пишет Корвин-Круковской:
«Я хочу сделать небывалую и эксцентрическую вещь, написать в 4 месяца 30 печатных листов, в двух разных романах, из которых один буду писать утром, а другой вечером, и кончить к сроку. Знаете ли, добрая моя Анна Васильевна, что до сих пор мне вот такие эксцентрические и чрезвычайные вещи даже нравятся. Не гожусь я в разряд солидно живущих людей… Я убежден, что ни единый из литераторов наших, бывших и живущих, не писал под такими условиями, под которыми я постоянно пишу. Тургенев умер бы от одной мысли».
Из графика столь оптимистичного писатель немного выбивается, но незначительно. Именно в этот момент жизни ему советуют для помощи стенографистку Анну Григорьевну Сниткину, которая позже станет его верной соратницей и супругой.
Достоевский сдает «Игрока» в срок.
«31 октября кончил я и вчера сдал роман в 10 листов, по контракту, Стелловскому. Эти 10 листов я начал и кончил в один месяц. Теперь принимаюсь за окончание “Преступления и наказания”», — пишет от Н.А. Любимову.
Невозможно представить, как велась эта работа над двумя великими романами, «Тургенев умер бы от одной мысли» (и страшно представить, что было бы с Гончаровым), но и Достоевский работает на износ. Позже, когда романы дописаны, а с Анной Григорьевной состоялась объяснение и предстоит свадьба, писатель грустно иронизирует над собственной продуктивностью в приглашении Н.Н. Страхова на свадьбу:
«Я до того одичал за последний год затворнической жизни и отупел от 44-х печатных, написанных мною в один год, листов, что даже и записку‑то эту написал с чрезвычайным трудом».