На холме, открытом всем ветрам, стоял старый дуб. Он был высок и крепок, его корни уходили глубоко в землю, а крона держала небо. Много зим он провёл один, и одиночество стало для него привычным, как кора. Но однажды у его подножия пророс плющ – маленький, гибкий, ищущий опору. Дуб не оттолкнул его. Ему показалось, что зелёные объятия смягчат суровость его ствола.
Плющ рос быстро. Он обвивал ветви, тянулся к свету, пользуясь силой дуба. Поначалу дуб чувствовал тепло: его листья смешивались с листьями плюща, и он больше не казался себе голым. Но проходили годы, и объятия становились теснее. Плющ оплёл ствол так плотно, что дуб перестал чувствовать солнце. Кора под плющом стала влажной, начала подгнивать. Корни плюща отнимали воду. Дуб слабел, но не мог сбросить ношу: он привык к ней, она стала частью его самого. Без плюща он казался себе мёртвым деревом, не стоящим ничего.
Плющ тоже страдал. Он не умел стоять сам, его стебли, лишённые собственной опоры, дрожали при каждом порыве ветра. Ему было страшно упасть. Он душил дуба, но и держался за него, боясь, что без дуба погибнет. Оба чувствовали, что что-то не так, но не знали, как иначе.
Однажды на холм пришёл старый садовник. Он обошёл дуб, потрогал размягчённую кору, покачал головой. «Ты умираешь, – сказал он дубу, – не от старости, а от того, что отдал себя чужой жизни». Потом посмотрел на плющ: «И ты умираешь, потому что не растёшь в свою землю».
Садовник не стал рвать плющ. Он лишь осторожно отвёл несколько побегов, показав дубу, что под ними – его собственная, ещё живая кора. А плющу показал землю у подножия: «Здесь ты можешь пустить корни».
Дуб первым почувствовал, что объятия больше не держат его, а губят. Он напряг свои старые мышцы – и с тихим треском одна ветвь освободилась. За ней другая. Плющ вскрикнул, теряя опору, но садовник поддержал его, пока он не нащупал собственную почву. Процесс был долгим и болезненным. На коре дуба остались рубцы. Плющ лежал на земле, ещё не веря, что может стоять.
Но весной дуб покрылся свежей листвой там, где раньше была тень. А плющ, пустив корни, зацвёл на своей земле, уже не душа, а просто украшая подножие.
Взгляд психолога
Симбиотические отношения часто начинаются как спасение от одиночества. Один даёт опору, другой – ощущение нужности. Но постепенно границы стираются, и то, что было поддержкой, становится удушением. Оба страдают: «дуб» теряет себя, истощается, не может дышать, а «плющ» утрачивает способность стоять самостоятельно, его страх падения привязывает его к опоре сильнее любой верёвки.
Сепарация в таких отношениях – процесс болезненный и для того, кто «оплетён», и для того, кто «оплетал». Часто оба не верят, что смогут выжить отдельно. Им кажется, что разрыв убьёт обоих. Но правда в том, что только разделение даёт шанс на жизнь. Дуб не может быть опорой вечно, не разрушаясь. Плющ не может вырасти, не найдя собственную почву.
Терапия – это пространство, где можно впервые увидеть свои «переплетения» со стороны. Где можно, не ломая резко, исследовать, где заканчиваюсь я и начинается другой. Психолог не разрывает связь, но, подобно садовнику, помогает заметить: под плющом ещё жива кора, а рядом есть земля для собственных корней. Выход из симбиоза редко бывает мгновенным, но он возможен. И он ведёт не к одиночеству, а к встрече – на равных, а не в удушающих объятиях.
Александра Бóгдан,
Клинический психолог, супервизор
VK | MAX | SMS: +7 (989) 592-08-59
MAX-канал: Сны Матрёшки
VK-сообщество "Сны Матрёшки": https://vk.ru/SnyMatreshki
MAX-канал для психологов: Лаборатория психологического консультирования
VK-сообщество для психологов: Лаборатория психологического консультирования
Дзен: https://dzen.ru/SnyMatreshki