У него, у ветерана,
В аппаратной тишина.
Три звонка –
И вот с экрана
В зал врывается война.
Кадры прожитым повеют.
Бой. Фашисты. Вражий клин.
Взвод защитников редеет,
Тает и... в живых один.
– Продержись! – его, родного,
Просит бывший фронтовик
И в карманах ищет снова
Валидол…
Мистер Фёст – «человек с бульвара Капуцинов», как мы знаем из одноимённого фильма, на рубеже ХХ века едет из Парижа в захолустный городок на Диком Западе, чтобы приобщать к синематографу ковбоев и индейцев. Нашему же герою, Епифанову Ивану Дмитриевичу, тремя десятилетиями позже предстояло просвещать, воспитывать, вдохновлять, показывая зрителям кино о Стране Советов, красивых людях и прекрасном будущем. Но начались трудовые будни нашего земляка с другого, не менее важного дела.
Первая запись в его трудовой книжке датируется 1925 годом, когда он был принят на должность начальника пожарной охраны. Уже в 1928 году перешёл на должность заведующего клубом, что стало началом его многолетней деятельности по просвещению и организации досуга односельчан.
Ключевой этап в его биографии начался в 1931 году. Иван Дмитриевич был откомандирован в Томск для обучения искусству демонстрации фильмов, профессии киномеханика. Возвращается он оттуда вооружённый новым знанием и мечтой показать людям чудо нового мира – кинематограф. Впервые в нашем селе экран загорелся показом легендарного фильма Сергея Эйзенштейна «Броненосец Потёмкин». Чёрнобелые кадры ожили перед жителями. Это событие стало настоящим культурным прорывом для села.
С 1933 года И.Д. Епифанов работал киномехаником в стационарном кинотеатре Каратуза. В 1936 году он прошёл курсы по работе со звуковым кино в Челябинске, а уже в 1937 году в райцентре состоялся первый звуковой кинопоказ. Благодаря труду и энтузиазму киномеханика село шагнуло в новую эпоху – эпоху звукового кинематографа.
К 1941 году у него была крепкая семья, пятеро детей, простые, но важные радости: любимая работа, рыбалка, общение с односельчанами и природой, где на особом месте была река Амыл. Чувство юмора и умение радоваться жизни делали его близким для окружающих.
22 июня 1941 года изменило планы, мечты, привычный уклад – всё оказалось под угрозой, началась Великая Отечественная война.
«Епифанов Иван Дмитриевич был призван в ряды Красной Армии в 1941 году. На фронте служил с 1942 года в 235 армейском запасном стрелковом полку. С марта 1943 года непрерывно участвовал в боях на 3 Украинском фронте. Имел два ранения и два раза был контужен. Особенно отличился в боях при наступлении наших войск в районе Березовка, где ранен в ногу. В районе АнчурШевченко, следуя в головном дозоре в числе трех, взяли в плен 18 человек противника, в том числе одного унтерофицера. В этой схватке был ранен, но с поля боя не ушел.
В апреле 1944 года при форсировании Днестра участвовал в составе разведгруппы из четырех, захватили языка.
В бою под Крахмазы был тяжело контужен и направлен в госпиталь…»
Эти скупые строки к наградному листу говорят о неоднократном подвиге нашего земляка, за которые он представлен к правительственной награде – Ордену Славы III степени.
13 февраля 1945 года Красная армия освободила от фашистов Будапешт. За эту победу Советский Союз заплатил жизнями 80 тысяч солдат и офицеров. Иван Дмитриевич, участник тех страшных сражений, вышел живым с поля боя и рассказал о них своему сыну Виктору.
«В Будапеште немцы планировали устроить второй Сталинград. Несколько рядов укреплений, огромные запасы оружия. Эту крепость Гитлер приказал удерживать до последнего.
Представьте себе картину конца света, воплощенную в камне древнего венгерского города. Бои здесь бушевали, словно огненные языки пожирали всё живое, превращая улицы в лабиринты смерти, дома – в братские могилы, а мостовые – в реки крови.
108 дней шла осада. Войска двух Украинских фронтов взяли город в клещи с севера и юга, пробивая себе дорогу в уличных боях, отражая танковые контратаки.
Город превратился в арену жесточайшего противостояния, где советские солдаты отчаянно боролись против немецких и венгерских войск, бросавших последние силы на защиту каждой пяди земли. Двацатиметровые здания горели, рухнули знаменитые мосты через Дунай. Противник сражался практически за каждый дом, не собираясь сдаваться. Немцы, когда стали выходить из Будапешта, переодевались в гражданскую одежду. Из окружения по подземельям канализации смогли вырваться лишь около 700 человек из армии противника.
«Альпийская крепость», прикрывавшая путь на Берлин, пала.»
В начале марта 1945 года на подступах к венгерскому озеру Балатон разыгралась одна из последних отчаянных попыток вермахта остановить наступление Красной Армии. К исходу дня 6 марта, когда окончательно провалилось немецкое контрнаступление на реке Драве, элитные танковые дивизии СС обрушили всю свою мощь на советские позиции в промежутке между Балатоном и Веленце.
«Соотношение сил было пугающим. Плотность вражеской атаки доходила до 80 танков на километр фронта. Казалось, такой сокрушительный бронированный удар невозможно выдержать. Но оборона, построенная с умом и укрепленная железной волей бойцов, устояла. Пробить в ней брешь врагу не удалось. Именно в этом районе в одну из мартовских ночей 3ий украинский фронт, 46 армия заняли позиции близ Балатона, где пока царила напряжённая, зыбкая тишина. Все знали – это ненадолго. Атака могла последовать в любой момент. Почти весь световой день солдаты без устали работали лопатами, углубляя траншеи и совершенствуя огневые точки.
На следующее утро гдето совсем рядом раздался оглушительный взрыв – земля содрогнулась и поползла под ногами. Началось. К полудню грохот боя начал стихать, переходя в беспокойную перестрелку. Немецкая артиллерия замолчала. Но все знали, что затишье обманчиво.
Очень скоро «Тигры» снова пришли в движение. Наши бронебойщики дрались с отчаянным мужеством, отбиваясь до последней гранаты, но не отступали ни на шаг.
Только вражеским танкам удалось прорваться к дороге, с окраины ближайшего села их встретил шквал огня артиллеристов, которые успели занять новые, подготовленные позиции. А головной «Тигр» и вовсе взлетел на воздух – сапёры из подвижного отряда заграждения, буквально ползая под огнём, успели заминировать дорогу. Увидев гибель ведущей машины, остальные танки не рискнули двигаться дальше и вновь укрылись в лощине.
Минуты вынужденного ожидания тянулись мучительно. На горизонте уже показались новые танки.
Этот бой длился девять часов без перерыва. Дорогу, по которой пытались прорваться наши шофёры с боеприпасами, наглухо заблокировали вражеские штурмовики. Положение было критическим.
Но тут пришла долгожданная помощь: «Зверобои» – так ласково называли солдаты грозные самоходные артиллерийские установки. Самоходки на полной скорости пронеслись по мосту через канал и с ходу вступили в схватку. Их появление стало для фашистов полной неожиданностью. Два «Тигра» вспыхнули, ещё 12 вражеских танков и пять бронетранспортёров были подожжены и подбиты. Оставшиеся машины поспешно развернулись назад. Немецкие автоматчики, успевшие просочиться, но увидевшие отход своей бронетехники, тоже попытались скрыться. Здесьто их и настигли. Наш полк перешел в контрнаступление, отбросив врага от жизненно важного рубежа.»
Венская наступательная операция началась 16 марта 1945 года и продолжалась до 15 апреля. К 13 апреля Вена была полностью очищена от противника.
За эти сражения Епифанов Иван Дмитриевич был награждён медалями: «За взятие Будапешта», «За взятие Вены», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 19411945 годов».
– Долгожданную Победу отец встретил в Вене. В августе 1945 года начальник войсковой части № 66748 майор Арбузов премировал его охотничьим ружьем: Курской двустволкой, центрального боя, калибр 16. Отец его берег, ходил на охоту – уток пострелять. Домой он вернулся в декабре 1945 года после участия в освобождении Карпат от бандеровских банд.
Вернувшись с фронта, он 21 год проработал киномехаником в кинотеатре и на передвижной киноустановке.
Каждый год 9-го мая с большой гордостью праздновал День Великой Победы с другом Труфановым Федором Павловичем. Они встретились в войну, когда находились в одном госпитале. Вместе, традиционно со ста граммами «фронтовых», вспоминали пережитые испытания, боевых товарищей. Они плакали, нет не навзрыд, просто по лицу бежали слезы, это не только боль утрат, но и благодарность за жизнь, за верность и поддержку.
Я был поздним ребёнком у своих родителей, видимо, поэтому отец ко мне всегда относился с добротой и лаской. Пусть даже силы покидали его, не позволяя больше бегать со мной по зелёному полю, играть в футбол, но теплота отцовских чувств оставалась неизменной – в маленьких радостях, вроде конфет «Дунькина радость», спрятанных им под моей подушкой.
Для меня воспоминания об отце стали настоящей опорой и источником душевного тепла. Они словно кристаллы, которые с годами не тускнеют, а, наоборот, приобретают всё большую ценность. В них – не только история семьи, но и частица мудрости, любви и заботы, которую родители вкладывают в нас, своих детей.
Каждое 9 мая Иван Дмитриевич ходил со всей семьёй на празднование Великой Победы. Родственники, дети и внуки шли по тротуару, а фронтовики – чеканили шаг по дороге. И не было вокруг ни звука, ни голоса, только звон медалей на груди героев. С каждым годом шеренга солдат становилась всё меньше и меньше, в этом году живых ветеранов, участников той войны, у нас в округе не осталось ни одного…
Луч кинопроектора выхватил из небытия историю, которая вспыхнула ярким светом, – жизнь богаче любого кино. Память людская тому подтверждение.
Елена Макеева
Рыбалка
Возле почты в воскресенье
Мужички раз собрались.
Кто поведал про везенье,
Ктото клял «худую жизнь».
Дядя Ваня Епифанов
Быстро мимо проскочил.
– Уделика нам вниманье, –
Самый старший попросил.
– Не досуг точить мне лясы,
– Дядя Ваня говорит.
– Стоит лето. Нету мяса,
Можно рыбкой заменить.
Всем известен Маков пруд,
Его вот прорвало,
И гуртом туда бегут,
Рыбы там навалом:
Побежал и я домой,
Ждут там ребятишки.
Захвачу я короб свой,
Вот таки делишки.
Всполошились мужики.
Экая досада.
И не худо б взять мешки,
Всем ведь рыбы надо.
Прибежали все на пруд
Рыбкой поживиться.
Только тут – напрасный труд:
Полон пруд водицы.
Вот такой он был шутник,
Просто дядя Ваня.
Ставил он не раз в тупик,
Даже и не пьяных.
Лидия Хаустова