Роскомнадзор официально заявил, что слово "пид*рас" не относится к категории нецензурной брани в понимании российского законодательства о СМИ. Поводом для разъяснения стала жалоба зрителя на высказывания телеведущего Владимира Соловьёва в одном из эфиров.
Как сообщили в ведомстве, спорное выражение квалифицируется не как мат, а как "жаргонное и пренебрежительное слово". Следовательно, формально оно не подпадает под запрет на распространение нецензурной лексики в теле- и радиоэфире, а значит, оснований для санкций в отношении телеканала нет.
В ответе ведомства подчеркивается, что российское законодательство содержит достаточно узкий перечень слов и производных выражений, относимых к обсценной лексике. Именно использование этих слов может повлечь предупреждения, штрафы или иные меры воздействия в отношении СМИ.
Термин, вызвавший спор, по оценке регулятора относится к разговорному или жаргонному пласту речи, имеет уничижительный и оскорбительный характер. При этом юридически не классифицируется как "нецензурная брань".
Таким образом, эфир с использованием этого слова не нарушает нормы закона "О СМИ" в части запрета мата.
Одновременно Роскомнадзор напомнил, что телеграм-каналы, даже принадлежащие зарегистрированным СМИ, юридически не считаются средствами массовой информации в рамках действующего регулирования. Это означает, что требования к телевизионному эфиру и официальным СМИ, ограничения по ненормативной лексике и нормы возрастной маркировки в полном объеме не распространяются на публикации в Телеграм.
Решение вновь подняло старую дискуссию о границах допустимой публичной речи в российских медиа. Формально российская система регулирования опирается не на общую степень оскорбительности выражения, а на строго определенный перечень обсценной лексики.
На практике это создает парадоксальную ситуацию: часть агрессивных или уничижительных выражений может использоваться в эфире без юридических последствий, тогда как отдельные слова из перечня запрещенной лексики автоматически считаются нарушением вне зависимости от контекста.
Ситуация активно обсуждается в обществе, причем, не только из-за самого слова, а и из-за символического эффекта решения. Для многих заявление Роскомнадзора стало очередным примером размывания границ публичной речи на федеральном телевидении.
Другие, напротив, увидели в этом проявление формального подхода государства к регулированию медиа: ведомство оценивает не эмоциональную окраску выражения, а исключительно его юридический статус.
Медиаюрист Галина Арапова отмечает, что российское законодательство опирается не на эмоциональную оценку высказывания, а на формальный перечень обсценной лексики.
"С точки зрения закона важно не то, насколько грубо звучит выражение, а относится ли оно к категории запрещенной нецензурной брани", — поясняет Арапова.
Политолог Аббас Галлямов считает, что подобные истории демонстрируют изменение стандартов публичной коммуникации в государственных медиа.
"Риторика политических эфиров становится все более агрессивной и разговорной. Это отражает общую милитаризацию и эмоционализацию информационной среды", — говорит Галлямов.
Медиакритик Александр Морозов обращает внимание на символический эффект подобных решений.
"Когда государство начинает юридически классифицировать допустимые формы оскорблений, это неизбежно становится предметом общественной иронии", — считает Морозов.
По словам главы правозащитной группы "Агора" Павел Чиков, это создает двойственную систему контроля информационного пространства.
"Телевидение живет в логике жесткого формального регулирования, а Телеграм остается зоной гораздо более свободной и хаотичной коммуникации", — отметил Чиков.
После публикации разъяснения тема быстро разошлась по телеграм-каналам и соцсетям. Пользователи начали публиковать мемы о "реестре разрешенных оскорблений" и "сертифицированной грубости".
"В России теперь можно выпускать словарь: что еще не мат, но уже государственная норма публичного общения", — иронично прокомментировал ситуацию журналист Олег Кашин.
Политолог Екатерина Шульман* ранее неоднократно отмечала, что язык государственных медиа становится частью политической мобилизации.
"Грубость в политическом эфире — это не случайность, а инструмент демонстрации силы, разделения на “своих” и “чужих” и эмоциональной консолидации аудитории", — отмечала Шульман в своих публичных выступлениях.
"Мат запрещен, но унижать можно культурно";
"Роскомнадзор обновил словарь допустимой агрессии";
"Главное — оскорблять в рамках закона";
"В стране, где каждое слово может стать поводом для дела, теперь официально объясняют, какие именно оскорбления считаются приемлемыми", - комментируют соцсети.
Решение Роскомнадзора показывает, насколько быстро язык политических ток-шоу и телевизионной публицистики смещается в сторону разговорной, конфликтной и эмоционально заряженной риторики — особенно в условиях высокой политической поляризации и милитаризации информационной повестки.
* — иноагент, а также внесена в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга