— Вы выбросили мои саженцы?
Света не просто кричала, она визжала, срывая голос и в ужасе глядя на пустоту на мраморном подоконнике.
Еще утром там стояли дорогостоящие фитолампы, датчики влажности и три десятка торфяных стаканчиков с уникальным сортовым материалом.
— Не смей визжать в моем доме, как базарная бабка, — ледяным, безукоризненно ровным тоном ответила Маргарита Львовна.
Она медленно, с достоинством поправила накрахмаленную кружевную салфетку на антикварном комоде.
— Я избавила эту квартиру от грязи. Земля в гостиной — это моветон.
— Моветон?!
Света с размаху ударила ладонями по подоконнику.
— Это заказ на двести тысяч рублей! Я ландшафтный дизайнер, это моя работа!
— Твоя работа, деточка, заключается в том, чтобы ковыряться в грязи. Но не на моем историческом паркете, — Маргарита Львовна брезгливо сморщила напудренный нос. — Мы с Глебом пустили вас с Вадимом из жалости. Аристократическое милосердие, если хочешь. Но превращать квартиру на Петроградской стороне в колхозную теплицу я не позволю. Я приказала дворнику отнести эту мерзость на помойку.
— Я сейчас же иду туда! — Света пулей бросилась в прихожую, на ходу влезая в кроссовки и путаясь в шнурках. — Если они замерзли, вы будете платить неустойку моему клиенту из своего кармана!
— Глеб! — голос тетки внезапно сорвался на пронзительный, истеричный визг, эхом отразившийся от четырехметровых потолков. — Глеб Эдуардович! Иди сюда немедленно! Посмотри, как эта девчонка смеет со мной разговаривать!
Из глубины коридора, шаркая стоптанными кожаными тапочками, появился муж Маргариты Львовны — сутулый, высохший мужчина шестидесяти пяти лет. Он молча опустил глаза, теребя пуговицу на домашнем кардигане.
— Что ты молчишь, как истукан? — обрушилась на него жена, мгновенно меняя гнев на холодное презрение. — Скажи племяннику, чтобы утихомирил свою сожительницу!
В прихожую выбежал Вадим. На его лице застыло выражение хронической усталости.
— Света, солнце, что опять стряслось? — он попытался обнять невесту, но она резко вырвалась, сверкая глазами.
— Твоя тетя только что выбросила на мороз мои клены! — прокричала Света, хватая куртку с вешалки. — Вадим, это финиш! Если бы у нас не прорвало те проклятые трубы, если бы наш бетонный пол не сушили тепловыми пушками, я бы ни секунды не осталась в этом склепе!
— Свет, ну подожди... — Вадим виновато посмотрел на тетку. — Маргарита Львовна, зачем вы так? Это же ее заработок. Мы и так на мели после потопа.
— Деньги нужно зарабатывать интеллектуальным трудом, Вадик. Как ты, переводя тексты, а не разводя сырость, — надменно процедила Маргарита Львовна. — И вообще, я ввела новые правила. С сегодняшнего дня стиральная машина под замком.
— Что?
Света уже взялась за ручку входной двери, но резко обернулась. Ее щеки пылали от бешенства. — Какой еще замок?!
— Вы стираете свои вещи химическими порошками, запах которых разрушает мою нервную систему. К тому же, вибрации от отжима расшатывают историческую лепнину на потолке. Будете стирать в тазу. Хозяйственным мылом. Это полезно для моторики рук.
— Вы совсем из ума выжили со своим «аристократизмом»?! — взорвалась Света. — Мы платим вам половину коммуналки! Я не собираюсь стирать постельное белье в ржавом тазу, как в девятнадцатом веке!
— Не смей хамить! В моем доме будет идеальная чистота и тишина! Не нравится — скатертью дорога на улицу!
Света с силой хлопнула тяжелой дверью, выбегая в подъезд.
На улице моросил мерзкий петербургский дождь со снегом. Света добежала до мусорных баков во дворе-колодце. Ее саженцы валялись прямо в луже, перемешанные с окурками и очистками. Хрупкие веточки японских кленов были переломаны.
Света упала на колени прямо в грязный снег, чувствуя, как внутри разгорается настоящий пожар ненависти. Она бережно собирала остатки растений, хотя понимала — они обречены.
Вернувшись в квартиру, промокшая и грязная, она застала Вадима на кухне. Он уныло жевал пустую гречку.
— Я собрала то, что осталось, — Света с грохотом швырнула грязный пакет на идеально чистый кафельный пол. — И знаешь что? Я иду в душ. Буду мыться горячей водой. Долго. Очень долго.
— Свет, не надо, — Вадим побледнел. — Маргарита Львовна запретила включать бойлер. Говорит, горячая вода сушит кожу, старит организм. Она сама моется только холодной и нас заставляет.
— Мне плевать, что она говорит! — Света схватила со стола металлическую кружку и с такой силой ударила ею по раковине, что на эмали осталась черная царапина. — Я замерзла до костей! Я буду мыться кипятком, и если она посмеет сунуться в ванную, я оболью ее из тазика!
— Пожалуйста, давай не будем обострять, — умоляюще прошептал Вадим. — Нам нужно перекантоваться здесь еще три недели, пока в нашей квартире не перестелют полы. У нас нет денег на гостиницу, ты же знаешь.
— Значит, будем спать на вокзале! — отрезала Света. — Но я не позволю издеваться над собой!
Она протопала в ванную, намеренно громко стуча грязными ботинками по паркету. Включила горячую воду на полную мощность. Ждать пришлось недолго. Через три минуты в дверь забарабанили так, словно началось землетрясение.
— Выключи горячую воду! — истошно вопила Маргарита Львовна из коридора. — Ты разрушаешь микроклимат квартиры! Пар испортит обои из шелкографии! Выходи немедленно, ...!
— Пошли вон! — заорала в ответ Света, перекрывая шум воды. — У меня тут процедуры!
— Глеб! Неси лом! Я выломаю эту дверь! — бушевала тетка, дергая ручку.
— Маргарита Львовна, умоляю, успокойтесь, — послышался приглушенный голос Вадима. — Она сейчас выйдет. Свет, ну пожалуйста!
Света вышла через двадцать минут, завернувшись в полотенце. От нее валил густой пар. Лицо тетки перекосило от злобы. Она стояла в коридоре, сжимая в руках пульверизатор с какой-то резко пахнущей жидкостью.
— Ты потратила всю горячую воду из бака, — холодно и медленно, чеканя каждое слово, произнесла Маргарита Львовна. — Завтра мы с Глебом Эдуардовичем садимся на лечебное голодание для очищения ауры. И вы сядете вместе с нами. Никакого мяса. Никаких специй. Только овсяный отвар. Я очищу этот дом от вашей плебейской энергетики.
— Я лучше съем свои кроссовки, чем буду пить вашу овсяную жижу! — Света шагнула к тётке, заставив ту инстинктивно попятиться. — Вы больная, помешанная на контроле женщина! Вы терроризируете собственного мужа и теперь решили взяться за нас!
— Как ты смеешь? — разразилась тётка, брызгая слюной.
— Смею! — рявкнула Света. — Вадим, собирай вещи. Завтра нас здесь не будет.
— Свет, куда мы пойдем? — Вадим в отчаянии схватился за голову. — У меня на счету пять тысяч рублей. У тебя после покупки этих кленов — ноль. Куда?!
— Я что-нибудь придумаю!
Света ворвалась в выделенную им комнату и с силой захлопнула дверь, повернув ключ в замке.
Ночь опустилась на старую петербургскую квартиру. Света не могла уснуть. Желудок сводило от голода — вечером тетка действительно спрятала все их продукты, заявив, что «сосиски излучают токсины смерти».
Около двух часов ночи Света услышала странный шорох. Звук доносился со стороны кухни. Она тихо встала с кровати, стараясь не разбудить спящего Вадима, накинула халат и бесшумно приоткрыла дверь.
В коридоре было темно, но на кухне горел тусклый свет от вытяжки. Света на цыпочках подкралась к дверному проему и замерла.
Маргарита Львовна, адепт аристократического аскетизма, лечебного голодания и кристальной чистоты, сидела за кухонным столом. На ней был заляпанный жиром шелковый халат. В руках она держала огромную, истекающую майонезом и чесночным соусом шаверму.
Рядом стояла двухлитровая пластиковая бутылка дешевой колы и открытая пачка чипсов. Тетка жадно, чавкая и облизывая пальцы, откусывала куски мяса, роняя капусту прямо на свой хваленый исторический кафель.
Вся эта надменность, ледяная холодность, рассуждения об «ауре» и издевательства над ними — всё это было лишь ширмой для домашнего садизма.
Света резко щелкнула выключателем, залив кухню ярким светом люстры.
— Приятного аппетита, Маргарита Львовна! Как аура? Не жмет от чесночного соуса?!
Тетка подпрыгнула на стуле. Шаверма выпала из ее рук, шлепнувшись прямо на пол, разбрызгивая жир. Глаза Маргариты Львовны округлились, рот приоткрылся, обнажая недожеванный кусок курицы.
— Ты... ты что здесь делаешь? — просипела она, судорожно пытаясь смахнуть жир с подбородка рукавом халата.
— Любуюсь вашим аристократическим милосердием! — Света шагнула вперед, указывая дрожащим от ярости пальцем на мусор вокруг стола. — Вы морите нас голодом! Вы выбросили мои растения за двести тысяч рублей, потому что это «грязь»! Вы заставили Вадима стирать руками! А сами жрете шаурму по ночам в тайне от мужа?!
— Заткнись! Заткнись немедленно! — Маргарита Львовна вскочила, ее лицо исказила гримаса неподдельной паники. — Это... это лекарство! Мой организм потребовал тяжелой пищи для... для баланса энергий!
Света расхохоталась так громко, что, казалось, задрожали стекла в окнах.
— Вы просто лицемерная, злая бабка! Вы упиваетесь властью над нами! Вы ..., которая самоутверждается за счет тех, кто попал в беду!
На шум прибежали Вадим и Глеб Эдуардович. Увидев размазанную по полу шаверму, бутылку колы и трясущуюся жену, Глеб Эдуардович вдруг странно хрюкнул. Он закрыл лицо руками, и Света с удивлением поняла, что старик беззвучно смеется.
— Вадим! — взвизгнула тетка, срываясь на ультразвук. — Убери от меня эту ненормальную! Она ворвалась на кухню, она меня оскорбляет!
— Хватит!
Вадим впервые за всё время повысил голос. Он посмотрел на тетку с бесконечным презрением.
— Света права. Вы просто издевались над нами.
— Собираем вещи! Прямо сейчас! — скомандовала Света, разворачиваясь.
— На что вы будете жить, гордецы?! — кричала им вслед Маргарита Львовна, пытаясь оттереть жир с шелкового халата. — Вы стухнете на теплотрассе, а я ни копейки вам не дам!
В комнате Света лихорадочно кидала вещи в дорожную сумку.
— Свет, я всё понимаю, но у нас правда нет денег, — с отчаянием произнес Вадим, застегивая куртку. — До утра мы посидим на вокзале, а дальше что?
— Я продам машину, — твердо сказала Света, доставая из папки ПТС на свой синий хэтчбек. — Прямо сейчас оставлю заявку на сайте срочного выкупа. С руками оторвут!
— Твою любимую машину? Свет, ты копила на нее три года!
— Куплю подержанный универсал, когда разбогатеем! — Света с силой застегнула молнию на сумке. — А сейчас мне нужна освободиться от сумасшедших бабок с их балансом энергий! Я лучше буду ездить на метро с мешком торфа на горбу, чем еще минуту дышать с ней одним воздухом!
В восемь утра они уже сидели в ярко освещенном офисе компании по срочному выкупу автомобилей. Оценщик с толщиномером прошел вокруг машины, цокнул языком и назвал сумму на тридцать процентов ниже рыночной.
— Я согласна, — Света хлопнула ладонью по столу, не дав Вадиму и рта раскрыть. — Оформляем договор купли-продажи. Деньги нужны на карту немедленно.
Через два часа, получив перевод, Света открыла приложение по аренде недвижимости. Она выбрала первую попавшуюся квартиру — просторную, светлую студию на окраине города, в совершенно новом жилом комплексе, где пахло свежей краской и не было ни капли «исторического наследия».
К вечеру они внесли залог, оплатили первый месяц и рухнули на абсолютно новый, пахнущий мебельным складом диван.
В квартире не было посуды, кроме двух пластиковых стаканчиков, не было штор, а за окном гудела КАД. Но здесь не было навесных замков на бытовой технике.
Света заказала доставку еды. Огромный сет самых дешевых, самых вредных роллов и две порции жирной лапши в коробочках.
— Знаешь, — Вадим обнял ее за плечи, глядя, как она с остервенением открывает коробочку с соевым соусом. — Ты... ты просто бульдозер!
— Отношения нужно строить с теми, кто в своем уме, — Света откусила ролл, блаженно закрыв глаза. — А если человек прячет свою гнилую натуру за правилами этикета — беги от него подальше.
Зазвонил телефон, Вадим напрягся, но трубку взял, включив громкую связь.
— Вадик... — голос дяди звучал непривычно бодро. — Вы как там? Устроились?
— Да, дядя Глеб. Сняли квартиру.
— Слушайте, ребята. Я звоню сказать... Спасибо вам.
— За что? — Света выхватила телефон. — За то, что мы устроили скандал?
— За то, что показали мне, как это делается, — усмехнулся старик в трубку. — Я сегодня утром собрал свой чемодан. Маргарита опять начала истерику из-за того, что я громко размешиваю сахар в чае. А я взял и ушел. Уехал к брату. Семь лет собирался, всё духу не хватало. А после вашей ночной битвы... словно прозрел. Так что, если нужна помощь с ремонтом вашей залитой квартиры — зовите. У меня теперь уйма свободного времени.
Света посмотрела на Вадима и рассмеялась — искренне, громко, до слез.
Она потеряла дорогие саженцы, лишилась любимой машины, влезла в сумасшедшие траты на непредвиденную аренду. Но, сидя на дешевом диване и глядя на мигающие огни кольцевой автодороги, она понимала: право быть собой и спать спокойно не имеет цены.
И иногда нужен один грандиозный, разрушительный скандал, чтобы очистить свою жизнь от чужого безумия по-настоящему.