Дворец Топкапы погрузился в странное, вязкое затишье. С отъездом Ибрагима-паши в Египет воздух в столице, казалось, стал менее наэлектризованным, но Хюррем знала — это лишь затишье перед бурей. Она помнила эту бурю из своей прошлой жизни. Помнила страх, огонь и запах гари, который пропитал тогда её волосы. Но теперь она была другой. Теперь она была кукловодом, а не жертвой. Её маленький Селим, рожденный в муках и раньше срока, вопреки опасениям лекарей, медленно, но верно набирал силы. Его крошечные пальцы крепко сжимали край одеяла, а во взгляде уже читалось то самое упрямство, которое Хюррем видела в зеркале. Но настоящей её болью и радостью был другой мальчик. Мехмед, официально — названный сын Матракчи, проводил в гареме всё больше времени. Хюррем настояла на том, чтобы он обучался вместе с Мустафой и Михримах, и Матракчи, тронутый такой милостью, не смел отказать. Мальчик рос удивительно смышленным. Он схватывал знания на лету, а его манеры, несмотря на «простое» воспитание, были
Публикация доступна с подпиской
"Великолепный век". Эксклюзив"Великолепный век". Эксклюзив