Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей Родины ты один мне поддержка и опора о, великий, могучий, свободный и правдивый русский язык.
И.С. Тургенев
Поводом к написанию этой статьи стал один давний разговор, который не давал мне покоя многие годы. Тем более когда человек уходит из жизни, но остается впечатление, что ты ему чемто обязан, не досказал, не выполнил обещания.
Незадолго до своей кончины мне позвонил Михаил Алексеевич Носков. Много лет мы работали вместе, больше того, он был моим непосредственным руководителем. Великолепный знаток русского языка, чья речь была исключительно грамотной и приятной для любого человека, его слушавшего, он едва сдерживал себя на этот раз.
– Это что же делается? – начал он с ходу. – Как можно так уродовать русский язык? Не могу я больше такое слышать.
– Что случилось, Михаил Алексеевич? – испугалась я. – Кто вас так расстроил?
– Да вот только что беседовал с одной юной леди. Я, говорит, из магазина, типа того, иду.
– Так из магазина или типа того? – спрашиваю. Обиделась.
Михаила Алексеевича давно нет в живых, а я так хорошо помню тот наш вечерний разговор. Потому что каждый день слышу эти «типа того», «прикинь», «блин», «значит» (значить), «вот» и другие словапаразиты, засоряющие нашу родную речь, уродующие ее. Иногда ловлю себя на мысли, что разговариваем с собеседником на разных языках. И самое неприятное, что многие настолько привыкли к такому самовыражению, что перестали замечать, как глупо и нелепо звучит их речь. У меня нет ответа на вопрос, как избавиться от столь неприятной привычки, но, думаю, всетаки можно, если научиться контролировать каждое свое слово.
Русский язык настолько богат и разнообразен, что не нуждается в дополнительных междометиях «типа того». Не зря он считается самым трудным для изучения иностранцами. Как перевести на другой язык наши метафоры, идиомы? Меня однажды познакомили с построчным переводом с английского есенинского стихотворения к матери, и я пришла в ужас. Нет перевода ни негасимому свету, ни ветхому шушуну, ни той особенной есенинской поэтике, которая пронизывает каждое его стихотворение.
Ну ладно бы иностранцы. Но мыто, русские, почему так не любим свой великий и могучий, почему коверкаем его походя? За примерами далеко ходить не надо. Вот, хочет человек извиниться за свою невольную или вольную ошибку. И что мы слышим подчас?
– Извиняюсь, – говорит он, то есть извиняет самого себя. Но этото понятно. Кто ж самого себя не прощает. Но ведь человек хочет попросить прощения не у себя, а у того, кого, возможно, обидел. Невозвратная частица «сь»(«ся») – это и есть производное от междометия «себя».
Как сказать правильно, если хочешь попросить прощения? Да очень просто:
– Извините меня.
А еще лучше добавить:
– Пожалуйста.
А иногда и вовсе звучит неудобоваримое. На вопрос: чем занимаешься, получаю ответ: убираюсь. И сразу же в голове мысль – и куда же ты убираешься, то есть убираешь себя? Неужели на кладбище?
А как следует сказать?
– Я делаю уборку в доме (сарае, на кухне).
Не убирайте себя, пожалуйста. Никуда и никогда.
Или вот в последнее время стало модным заменять прилагательное последний на крайний, объясняя это тем, что слово «последний» носит некий негативный смысл. Да, есть такая примета у летчиков, космонавтов, не произносить всуе слово «последний». Так то же космонавты и летчики. А когда стоишь в очереди и слышишь: кто крайний? Или еще хлеще: прочитал крайнюю книгу, посмотрел крайнее кино. Между тем все толковые словари говорят о том, что слово «крайний» образовано от существительного «край».То есть кто крайний в очереди, значит, кто стоит на краю. А что дальше этого края? А дальше может быть обрыв, пропасть, бездна. Последний же – это идущий по следу, след в след. Так что не бойтесь произносить это слово, оно не проклятье и не преддверие беды. Оно означает только то, что вы идете во след другому, а за вами пойдут еще и еще. Так же, как если речь идет о прочтении книги, просмотре кинофильма и так далее. Хотя есть у него и другие толкования. Поэтому я и говорю о богатстве русского языка.
Еще пример. Читаю в нашей районной газете:
– Отдам в добрые руки котика. Кушает все.
К сожалению, достаточно распространенная ошибка употребления глагола «кушать». Котик ест, и мы с вами едим, то есть потребляем пищу. И тут ошибки нет и быть не может. А вот псевдоинтеллигентское «кушать» – это скорее снимать пробу поваром с изготовленного блюда, или смаковать (вкушать) пищу гурманом. Есть еще и лакейское «кушать подано». Не хотите выглядеть смешно, употребляйте хорошее русское слово «есть», в смысле принимать пищу, точно не ошибетесь.
По тому, как человек говорит, умеет выражать свои мысли, можно судить, насколько он образован и даже воспитан. Для меня, например, уровень образованности проявляется всего в одном слове – волнительный. Слышу его все чаще, уже и с экранов центрального телевидения. Ну, нет такого слова в русском языке! Есть термин волнующий, другие синонимы, выражающие трепетное отношение к какомуто явлению или событию.
Язык – это живой организм, он видоизменяется, пополняется новыми словами, отвергает устаревшие. Возможно, когданибудь будет узаконено и слово волнительный. Существует целая комиссия, состоящая из известных лингвистов, которые собираются раз в десять или сколько там лет, и рассматривают эти вопросы с учетов изменений, происходящих в нашей литературной речи, и выдают свои рекомендации. Правда, мне они не всегда понятны. Последняя, к примеру, разрешающая употреблять слово «кофе» как в мужском роде, так и в среднем. Не «убежал кофе с плиты», как мы произносим, а «убежало». Слава богу, пока не прижилось, а дальше увидим.
Отдельно – о засорении русского языка иностранными словами. Вывески не на русском языке. (Интересно, гденибудь в Нигерии есть магазинчики с вывеской на русском?)
Почему мы так себя не уважаем, подражая всем и вся и часто не попадая в тему даже? Зачем нам эти новомодные флэшмобы, когда мы порусски можем назвать их группой людей, выражающих свое отношение к какомуто явлению, событию. Посмотрите на анонсы наших учреждений культуры, там этих флешмобов и прочих бэков не счесть. А на русском нельзя? Понимаю, что в век компьютеризации в нашу жизнь пришли новые термины, они употребляются во всем мире, и это, наверное, правильно. Но искусственно насаждать американизмы в речь – это негоже нам, владеющим таким сокровищем, как родной язык.
Кстати, истинными хранительницами своего языка были наши бабушки. Помните их напевную речь, изобилующую словами из старорусского языка?
– Ты моя ластонька, – гладила меня бабушка прохладной ладошкой по голове, и боль утихала. Как же я люблю этот напевный говор предков.
На днях услышала по телевизору русскую народную песню в исполнении сравнительно молодого человека, которую пели и в моей семье, и в семье А.И.Щербакова: «на небе солнце воссияло, и черный ворон прокричал». Певец изменил всего лишь одно слово, заменив «воссияло» на «просияло». И очарование песни кудато ушло. Вот уж поистине – что имеем, не храним...
И последнее на сегодня – аббревиатуры, то есть сокращенные слова и словосочетания, когда вместо средней общеобразовательной школы звучит СОШ, вместо Великой Отечественной войны ВОВ. Да ведь не только звучит, а и пишется тоже, в том числе и в газете. Мы словно торопимся кудато или нам лень проговаривать слова полностью – легче сократить их до полной неузнаваемости. Как понять, к примеру, КГБУ СО КЦСОН «Каратузский»? Не проще назвать это нечто отделом или центром социальной защиты населения, а СОШ – средней школой, контрнаступление не обзывать контрнаступом, а штурмовиков – штурмами ?
Невозможно в одной статье назвать все признаки нашего варварства по отношению к великому наследию предков – родной речи, родному языку. И это я еще не упомянула ненормативную лексику, которая тоже имеет место быть даже в служебном общении. Возможно, какнибудь в другой раз.
Эльвира Литвиненко, член Союза журналистов