«Она ж брюхатая», — зло смотрел жених. Барин то уж потешился. Приказано было жениться, деваться некуда. Много обид и побоев стерпела потом Дарья от того, кому её отдали в жёны. Тяжёлый крестьянский кулак часто напоминал: его заставили взять в дом бабу с приплодом.
Дарья и сама не рада, да крепостной не дано выбирать. Барин её был смоленским помещиком, порезвился, потешился, а когда надоела — подарил учителю кадетского корпуса Прохору Ивановичу Жданову, а тот выдал её замуж за своего крепостного Семёна.
Единственной отрадой стала дочка Катенька. Черноглазая, бойкая, а какой голосок у девчонки — заслушаешься! Только боязно было Дарье, что девица-то подрастает, заглядываются на неё, да и Семён того и гляди облизнётся.
Словно сама судьба берегла Катерину. Барин решил: негоже такому таланту пропадать в деревне, и, воспользовавшись связями, устроил её в театральное училище. Поговаривали, что он-то и был настоящим её отцом — от чего иначе так печься о крепостной крестьянской дочке.
В 1802 году шестнадцатилетняя воспитанница театральной школы впервые вышла на сцену, а в 1803 году дебютировала в Александринском театре в роли Нанины в комедии Вольтера «Нанина».
Современники единодушно отмечали её необыкновенную красоту — классические черты лица, напоминавшие древние камеи, синие глаза, гибкий контральтовый голос, способный к самым разнообразным модуляциям. Но главное было не в этом. Главное — в её способности до самозабвения отдаваться чувству, составляющему основу роли. Порывы этого чувства обладали такой мощью, что казались современникам невиданным явлением на сцене.
Первым большим успехом стала роль Антигоны в трагедии Озерова «Эдип в Афинах» в 1804 году. Публика была потрясена. Сергей Аксаков рассказывал: во время представления, когда у Семёновой-Антигоны насильно уводили отца, актриса до того увлеклась, что вырвалась из рук удерживавших её воинов и убежала за отцом за кулисы — чего в роли не было. Пришлось бежать за ней и возвращать на сцену.
Вскоре её слава стала всеобщей. Она играла в трагедиях Озерова, Расина, Корнеля, Вольтера, Шиллера. Её Заира, Медея, Мария Стюарт, Федра вызывали восторг зрителей. Критики сравнивали её с величайшими европейскими актрисами, а многие отдавали ей предпочтение перед знаменитой французской трагической актрисой мадемуазель Жорж, которая гастролировала в Петербурге. Сама Жорж жаловалась, что при всей своей технике часто чувствует недостаток темперамента — того, который всегда блистал у русской актрисы.
«Волшебный глас Семёновой, сей чудной музы», — писал Александр Пушкин в 1821 году, когда молва ошибочно сообщила, что актриса навсегда оставила сцену. «Не верю! вновь она восстанет!» — восклицал поэт в стихотворении «Всё так же ль осеняют своды».
Пушкин был страстным поклонником её таланта. В своей незавершённой статье «Мои замечания о русском театре» — рукопись которой поэт подарил самой актрисе — он писал:
«Говоря о русской трагедии, говоришь о Семёновой и, может быть, только об ней. Одарённая талантом, красотою, чувством живым и верным, она образовалась сама собою... Игра всегда свободная, всегда ясная, благородство одушевлённых движений, орган чистый, ровный, приятный и часто порывы истинного вдохновения — всё сие принадлежит ей и ни от кого не заимствовано... Семёнова не имеет соперницы... она осталась единодержавною царицею трагической сцены».
Сам поэт, по словам друга актрисы Гнедича, «приволакивался за Семёновой». Он участвовал с ней в домашних спектаклях у Олениных, рисовал её портреты, а позже подарил ей экземпляр «Бориса Годунова» с надписью: «Княгине Екатерине Семёновне Гагариной от Пушкина, Семёновой — от сочинителя».
Даже находясь в южной ссылке, Пушкин не переставал интересоваться судьбой актрисы: «Что сделает великолепная Семёнова, окружённая так, как она окружена?» — писал он брату в 1822 году.
Ещё на пике своей славы Семёнова сблизилась с князем Иваном Алексеевичем Гагариным — сенатором, богачом, человеком высокого положения и литературных кругов. Он стал её покровителем, и между ними завязался роман, продлившийся долгих восемнадцать лет.
До брака у пары родились сын и три дочери. Дети получили фамилию Стародубских — что призвано было скрывать их истинное происхождение. Князь не мог жениться на актрисе — и не столько из-за происхождения, сколько из-за её профессии, которая считалась в высшем свете непрестижной.
Сохранились сведения, что в 1817–1820 годах Пушкин участвовал вместе с Семёновой в домашнем спектакле у Олениных. Автограф пушкинской статьи «Мои замечания о русском театре» Гнедич пометил иронической надписью: «Пьеса, писанная А. Пушкиным, когда он приволакивался, но бесполезно, за Семёновой».
После того как в 1820 году директором театров стал грубый и резкий князь Тюфякин, Семёнова не вынесла его обращения и покинула сцену. Но не смогла жить без театра — участвовала в любительских спектаклях, а через два года вернулась. Успех сопутствовал ей и на этот раз.
Однако время шло, менялся репертуар. На смену классическим трагедиям приходили романтические драмы, нередко писанные прозой. Семёнова бралась за роли и в этих пьесах, и даже за комические роли, но безуспешно. 1826 год стал последним для неё на профессиональной сцене: она простилась с публикой в трагедии «Пожарский».
Переехав после венчания в Москву, Семёнова наконец обрела статус, которого добивалась два десятилетия. В её доме на Арбате бывали Пушкин, Аксаков, Погодин. Она была княгиней, у неё были муж, дети, дом, достаток. Но счастье длилось недолго.
В 1832 году князь Иван Алексеевич Гагарин умер.
Екатерина Семёновна осталась одна с детьми. И тут выяснилось, что даже после смерти мужа её ждут унижения.
У пары родились четверо детей — три дочери и сын Николай. Дочерей князь впоследствии признал: они стали княжнами Гагариными и носили титул. А сыну не повезло.
Почему — история умалчивает. То ли князь считал, что мальчик родился не от него, то ли просто не захотел признавать внебрачного ребёнка, рождённого до официального брака. Но факт остаётся фактом: Иван Алексеевич отказался дать сыну свою фамилию и титул. Николай навсегда остался Стародубским — обладателем фамилии, которая была древнее княжеской, но не давала никаких прав.
Дочери получили всё. Сын — ничего.
Князь Гагарин был богат, но после его смерти выяснилось, что значительная часть состояния ушла на погашение долгов. Екатерина Семёновна, привыкшая к роскоши и поклонению, оказалась в стеснённых обстоятельствах. Денег не хватало. Злопыхатели были довольны, поделом актерке, слишком высоко взлетевшей.
Оставшись вдовой, Семёнова попыталась диктовать дочерям, как им жить. Те выросли в Москве, привыкли к светской жизни и не желали подчиняться материнской воле. Особенно тяжело сложились отношения со старшей дочерью, которая вышла замуж вопреки желанию матери.
Семёнова пережила мужа на семнадцать лет. Последние годы она провела в Петербурге, вдали от московских друзей и поклонников. Те, кто ещё недавно искал её общества, забыли дорогу. Сцена, на которой она некогда царила, осталась в прошлом. Деньги таяли, здоровье ухудшалось.
Она умерла 13 марта 1849 года в Петербурге — забытая, окружённая лишь самыми близкими.
Bellalavanda в телеграм
Bellalavanda теперь и в MAX
Подписывайтесь на мой канал об истории, чтобы не пропустить новые статьи! И спасибо вам за лайки! Без вас невозможно развитие канала, а сейчас мне так нужна поддержка!